Главная   »   Богатыри Крылатой Гвардии. П. С. Белан   »   Иван Дьячков. ДВЕСТИ ПЯТЬДЕСЯТ ВЫЛЕТОВ ИВАНА ПАВЛОВА
загрузка...


 Иван Дьячков

ДВЕСТИ ПЯТЬДЕСЯТ ВЫЛЕТОВ ИВАНА ПАВЛОВА

ван Фомин Павлов родился 25 июня 1922 года в селе Борис-Романовка Боровского района Кустанайской области. Летному делу учился в Магнитогорском аэроклубе и военно-авиационной школе пилотов в Оренбурге. В 6-м гвардейском штурмовом авиаполку прошел путь от рядового пилота, сержанта до командира эскадрильи и штурмана полка, гвардии капитана. Совершил 250 боевых вылетов на штурмовку, лично сбил три самолета врага, Звание Героя Советского Союза присвоено ему 4 февраля 1944 года, второй Золотой Звездой награжден 23 февраля 1945-го. В 1949 году окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе и был назначен командиром авиационного полка. 12 октября 1950 года майор Павлов погиб при исполнении служебных обязанностей. Его бюст установлен в городе Кустанае.
 
Город праздновал День Воздушного Флота. Множество людей собралось на аэродроме аэроклуба. После показательных полетов катали на самолетах ребятишек. Желающих было много. Среди них нетерпеливо ожидал своей очереди худенький русоволосый подросток Ваня Павлов.
 
Самолет побежал по травяному полю. Мальчик не заметил, когда машина оторвалась от земли, только почувствовал, как легкий приятный страх охватил его, и все вокруг стало быстро уходить куда-то вниз. Он не смотрел за борт, а неотступно следил за тем, как летчик управлял машиной. Это показалось до того простым, что хоть сейчас Взялся бы заменить пилота. «Так,— про себя рассуждал он,— нажал ногой на левую педаль — самолет повернет влево, на правую — самолет вправо...»
 
Вдруг в груди словно что-то оборвалось, руки невольно ухватились за сиденье. Самолет неожиданно слегка «клюнул носом», но ничего страшного не произошло: он пошел На посадку. Дома радость Вани не вызвала восторга.
 
— А если бы самолет упал?—всплеснула руками Саломея Ивановна.
 

 

— Что ты, мама,— удивился мальчик,— у него же крылья, он как ласточка, спланирует, если откажет мотор-
 
Инструктор объяснил.
 
— Спланирует,— сокрушенно кивнула мать.— Всюду лезешь, неугомонный...
 
Осенью 1936-го Павловы переехали в Магнитогорск. В те годы появилось у мальчика новое увлечение — техника. Как-то взялся починить остановившийся будильник. Бился долго. Но часы пошли. Еще больше маялся, приспосабливая электрический моторчик к бабушкиной прялке. И получилось в конце концов.
 
Старший сын Павловых Михаил учился теперь в военно-политическом училище. Писал часто. Младшему брату в особицу. Советовал, какие книги прочитать, сообщал о полетах Чкалова, Громова, Коккинаки. Ваня, конечно, знал о них и с восторгом отзывался в письмах к Михаилу.
 
Именно тогда Ваня зачастил на аэроклубный аэродром, часами просиживал в сторонке, наблюдая, как летают курсанты. Потом с техниками познакомился: поднесет, что попросят; сбегает, за чем пошлют...
 
Однажды набрался смелости и спросил у летчика-инструктора Василия Коробейникова:
 
— А мне можно поступить в аэроклуб?
 
— Тебе сколько лет? Пятнадцать? Как стукнет восемнадцать — приходи.— Улыбнулся Василий Григорьевич и добавил:— В школе учись хорошо, неуспевающих не принимаем...
 
Окончив семилетку, Иван стал работать на металлургическом комбинате электромонтером, а осенью поступил на металлургическое отделение техникума. Но мечты своей не оставил. Однажды встретился с Василием Коробейниковым на городском собрании активистов Осоавиахима. Тот расспросил Ивана об учебе, работе, жизни и сообщил:
 
— В аэроклубе скоро будет новый набор...
 
На следующий же день Иван прибежал в аэроклуб, но встретил отказ: нет, мол, полных восемнадцати лет. Юноша стал настойчиво добиваться приема, поддержал его горком комсомола. Прошел медицинскую комиссию, и вот он стал курсантом. Мать, конечно, прослезилась, а Фома Никифорович сына поддержал:
 
— Хватит, мать. Ты подумай: мы своего сына не пустим, другие — своих, кто же летать станет? Красной Армии без самолетов, что колхозу без тракторов...
 
Курсанты летной группы избрали Павлова старостой. Аэроклубу он отдавал все вечера, а в летние каникулы -и дни напролет.
 
Начались учебные полеты. Сначала с инструктором, потом — самостоятельные.
 
Однажды неугомонный Иван Павлов нарушил строгие правила учебного полета: возвращаясь из пилотажной зоны, сделал над аэродромом «переворот через крыло». Чуть не исключили его за это из клуба. Спасибо, Коробейников отстоял своего любимца, хотя и крепко его отругал.
 
В другой раз, во время полета по дальнему маршруту, отказал мотор. Курсант быстро и правильно выбрал место для вынужденной посадки, мягко приземлил машину в поле. На этот раз его похвалили за выдержку, самостоятельность мышления.
 
— Парень рожден летать, — сказал о нем инструктор.
 
В августе 1940 года Ивану Павлову вручили удостоверение пилота. Начальник аэроклуба предложил ему стать инструктором. Иван отказался:
 
— Буду проситься в военное училище.
 
— Что ж, правильно решил. Перед тобой путь в большую авиацию.
 
В начале ноября Иван отправился в Оренбург.
 
Учиться в известном своими давними традициями училище курсанты считали особой честью. Все они чуть ли не наизусть помнили письмо Валерия Чкалова, присланное в Оренбург в 1937 году:
 
«Научиться просто летать —это не достижение. Нужно так научиться летать, чтобы в любой момент быть готовым для защиты Родины с воздуха».
 
В первые недели курсанты изучали теоретические дисциплины. Тут Иван показал себя наиболее подготовленным. И на тренажерах занимался прилежно.
 
В мае сорок первого Иван писал родителям, жившим теперь в Кустанае: «Мы с ребятами свыклись, живем, как одна семья».
 
Потом пришел июнь...
 
— По-одъем! - с особым удовольствием по случаю дня отдыха гаркнул дневальный Власюк и улыбнулся пробегавшему в умывальную Павлову:
 
— Денек, Фомич, как на Украине. Тихий, теплый, а ЯСНЫЙ!..
 
На это воскресенье была у Ивана увольнительная в город. Начистил сапоги, подшил белоснежный подворотничок, надел проутюженное обмундирование и шутливо козырнул Власюку:
 
Ну как, товарищ дневальный, пойдет?
 
Пропали девчаткины сердечки,— заулыбался то,
 
Когда выстроились, чтобы идти на завтрак, курсантам объявили: увольнение в город отменяется. А часом позже стало известно почему. Война! Прозвучала команда: «На митинг!».
 
Командиры подразделений, преподаватели, летчики, инструкторы говорили коротко, в каждом выступлении чувствовалось огромное воодушевление.
 
— Узнаешь своего земляка?—Кириллов, наклонившись к Ивану, указал глазами на трибуну.
 
— А кто это?
 
— Леонид Беда. Из Кустанайской области. В соседней эскадрилье служит...
 
— Будем учиться еще лучше, еще упорнее,— продолжал в это время Беда,—чтобы скорее встать в ряды защитников Родины!
 
Павлов внимательно слушал Леонида: ведь тот выражал его мысли, его желания.
 
В этот же день состоялись короткие собрания в звеньях, отрядах. Всюду брались обязательства работать и учиться лучше, чтобы скорее овладеть боевой техникой. Павлов на собрании заявил:
 
— Через месяц сдам экзамен по технике пилотирования на учебном самолете и попрошу разрешения досрочно обучаться на боевом.
 
С этого дня весь коллектив училища жил только интересами защиты Отечества. Всюду появились лозунги: «Все для фронта! Все для победы!».
 
В штаб посыпались рапорты от курсантов и командиров с просьбой направить их в действующую армию. В парторганизацию подавались заявления с просьбой принять в ряды Коммунистической партии. Личный состав училища из своих сбережений собрал больше миллиона рублей в фонд обороны. В авиамастерских круглосуточно ремонтировались моторы, приборы. Жены и сестры военнослужащих брали шефство над госпиталями, учились на связистов, медсестер, шоферов.
 
Павлову казалось, что он мало делает для скорейшего окончания училища, он стал еще упорнее изучать теорию, все настойчивее проситься «лишний раз подняться в воздух».
 
Однажды, сидя в ленинской комнате, он прочитал в многотиражной газете:
 
«В ответ на неслыханное вероломство фашистов, пытающихся огнем сжечь нашу цветущую Родину, мы, курсанты-выпускники подразделения т. Штовба, просим командование послать нас, в действующую Красную Армию, чтобы разбить наголову и изгнать со священной советской земли оголтелого врага. Мы будем драться, не щадя сил, а если надо — отдадим жизнь за благо народа, за дело нашей славной партий! Когут, Артемьев, Морозов, Серобаба, Корюнов, Дахин, Юратов».
 
У Ивана мелькнула мысль: «А что, если и мне попроситься? Ведь по пилотированию у меня „отлично”». Но рапорт принят не был.
 
Шел август. Война бушевала третий месяц. Подвиг Николая Гастелло, направившего свой горящий самолет в колонну вражеских танков, автомашин и бензоцистерн всколыхнул всех в училище. Среди курсантов только и говорили о том, как быстрее попасть на фронт. Почти все время они проводили в учебных полетах, Огромное напряжение валило с ног. Было не до писем. Павлов тоже перестал отвечать родным.
 
Волнуясь, Михаил сообщил с фронта в Кустанай:
 
«Дорогой папа!.. Писал в училище на имя командования по вопросу розыска нашего Вани — ответа пока не получил».
 
Второго сентября Иван отозвался коротенькой запиской: «Здравствуйте, дорогие родители! Письма ваши получил, но с ответом задержался ввиду ряда причин. Жив, здоров, чувствую себя хорошо. Училище закончил. Сейчас жду аттестации и отправки в часть. Письма мне пока не пишите. Передайте привет бабушке, всем родным. Целую вас...»
 
Но отправка на фронт задерживалась.
 
— Были бы на руках документы, я бы сбежал,— как-то сказал он друзьям.— На фронте бойцы нужны.
 
Но вот стало известно, что в училище будут формироваться авиационные полки для действующей армии. В них зачислялись лучшие авиаторы. Сюда вошли многие из летно-инструкторского состава. В это же время на базе училища создавалась новая школа пилотов. Нужны были летчики-инструкторы. Их решено было набрать из лучших курсантов. узнав об этом, Павлов совсем пал духом.
 
Утром, когда курсанты только построились, появился дежурный по штабу Луковкин.
 
— Курсанта Павлова к начальнику училища!.—крикнул он,
 
— Ты не слышал, Саша, зачем?—спросил его Иван.
 
— Наверное, на Ил-2 будешь летать. Иди, там скажут.
 
Павлова провели в просторную комнату, где уже было около тридцати курсантов, Иван бегло обвел их взглядом, надеясь увидеть кого-нибудь из знакомых. Никого не найдя, прошел в последний ряд и сел возле записывавшего что-то в блокнот курсанта.
 
— Леонид Беда?—радостно произнес Иван и подал ему руку.— Павлов. Я тоже из Кустанайской области...
 
— Значит, земляки,— обрадовался Беда.
 
Разговорились. Иван узнал, что Леонид учился в Уральском учительском институте, в Уральске же окончил аэроклуб...
 
— С августа сорокового здесь обитаю,— недовольно сказал Беда,— и теперь вот опять что-то придумали.
 
— Встать!—раздалась команда.
 
— Вольно!— Начальник училища генерал-майор Скробук разрешил садиться.
 
— Товарищи курсанты,— начал он,— мы получили новые самолеты-штурмовики Ил-2. Родина направляет на фронт все больше и больше этих грозных машин и требует от нас в короткое время подготовить хороших летчиков-штурмовиков. Командование училища решило эту задачу поручить вам, отличникам боевой и политической подготовки.
 
В училище делали все, чтобы курсанты могли быстро освоить новый самолет. Для изучения боевого опыта штурмовой авиации на фронт была послана большая группа летчиков-инструкторов и преподавателей. Своими силами один «ил» переоборудовали в учебный с двойным управлением. Это облегчило подготовку летчиков.
 
Вскоре с фронта стали возвращаться преподаватели и инструкторы. Многим из них довелось участвовать в боях, Приобретенный опыт применения «ила» помогал им в подготовке курсантов.
 
В марте 1942 года начались вывозные (с инструктором) полеты на учебно-тренировочном самолете. Каждый курсант стремился скорее получить право на самостоятельный вылет. Одним из первых заслужил его Павлов. Ему была объявлена благодарность. И он не мог не поделиться радостью с отцом и матерью. 15 марта пишет: «Учеба идет хорошо. В училище я получил двенадцать благодарностей и ни одного взыскания».
 
- Если не зазнается, далеко пойдет,—как-то сказал о Павлове командир звена Виктор Шалдин. Коммунист, опытный воспитатель, он посоветовал Ивану подумать о вступлении в партию.
 
Иван знал, что многие выпускники училища перед отъездом на фронт вступили в партию, чтобы сражаться за Родину коммунистами. Он решил последовать их примеру. Старшие товарищи охотно дали ему рекомендации, и он был принят кандидатом в члены ВКП (6).
 
Павлов с новой энергией отдавался учебе. В самостоятельных полетах он видел прежде всего возможность испытать и проверить не только машину, но и себя. Ведь на штурмовике на фронте летчику приходится все делать самому: управлять машиной, ориентироваться, сбрасывать бомбы и обстреливать врага на земле, отбиваться от него в воздухе, истреблять подвернувшиеся бомбардировщики противника.
 
Иван хотел скорее стать летчиком-штурмовиком. Ему полюбились наставления генерала Скробука, повторявшего чкаловский афоризм: «Летать — дело нехитрое. Настоящий пилот должен летать, творя и творить, летая». Короткие часы отдыха он проводил за книгами.
 
В училище пришло письмо с фронта от комсомольцев части, где служит воспитанник училища Юрий Хилков. В письме рассказывалось о боевом подвиге Юрия, о присвоении ему звания Героя Советского Союза. Письмо горячо обсуждали на комсомольском собрании. Взял слово и Иван Павлов:
 
— Прошу давать мне более сложные задания по боевому применению «ила». Обязуюсь выполнять их отлично, чтобы скорее попасть на фронт.
 
Это было в апреле 1942 года. А месяц спустя Павлов уже сдавал выпускные экзамены. О его успехах лучше всего говорила характеристика: «Летное дело любит. В воздухе инициативен, решения принимает обдуманно и правильно. Самолет освоил быстро и прочно...»
 
Через месяц училище провожало в действующую армию первую группу летчиков-штурмовиков. В основном это были опытные летчики-инструкторы. И лишь небольшую часть среди отъезжающих составляли вчерашние курсанты. Был среди них и сержант Павлов. На душе у него было легко и радостно: наконец-то, сбылось...
 
Отъезжающих напутствовал генерал-майор Скробук:
 
— Помните, товарищи, фронту мало знаний — там нужно мастерство, а оно не приходит само. Поэтому учитесь на боевом опыте однополчан, учитесь всегда, и вы принесете нашей авиации новые победы.
 
— Ты, Ванюшка, хоть по одному фашисту на нашу долю оставь,— шутил на прощанье Кириллов, а потом пожелал:— Удачи, большой боевой удачи тебе!
 
- Счастливого пути! Скоро и мы за тобой,— говорили другу Григорьев и Надеждин. А Власюк пробасил:
 
— В общем, Фомич, до встречи: на фронте или после победы у меня, на Украине...
 
Тысячи воинов проезжали и проходили в те дни через Москву, по-военному суровую, по-деловому хлопотливую. Столица встречала и тут же провожала их на священную битву за правое дело, за свободу и независимость родной земли. Не задержался здесь долго и Иван Павлов.
 
В начале июня 1942 года теплым погожим днем Павлов прибыл на командный пункт 6-го гвардейского штурмового авиаполка, располагавшегося на одном из подмосковных полевых аэродромов. Из командного пункта выбежала девушка с листком бумаги.
 
— Романов!—окликнула она проходившего летчика.—» Иди, послушай сводку Совинформбюро: о тебе говорится!
 
Павлов услышал: «Эскадрилья советских летчиков-гвардейцев под командованием старшего лейтенанта Розанова совершила налет на железнодорожную линию. В это время шла разгрузка трех эшелонов... Немецкие эшелоны были уничтожены».
 
Ивана Романова поздравляли. Павлов с восхищением смотрел на живого участника боев с ненавистным врагом. Ему захотелось попасть в эскадрилью Романова и сегодня же попроситься на задание.
 
Но все получилось иначе. Посмотрев документы Павлова, командир полка майор Нестеренко сказал:
 
— Будете воевать в эскадрилье гвардии капитана Шкулепова. Сегодня устраивайтесь. Завтра получите самолет и начнете тренировочные полеты.
 
Пришлось подчиниться существующему порядку: новичку сначала полагались вывозные и тренировочные полеты, затем на первое боевое задание с ним отправлялись командир эскадрильи или комиссар, чтобы узнать, каков он в воздухе.
 
На следующий день комзск Алексей Шкулепов провел молодого сержанта к его машине, познакомил с экипажем. По-хозяйски проверяя штурмовик, Павлов быстро сошелся со своим механиком Павлом Омельченко и техником звена Иваном Сорокиным. Наблюдавшие за ним экипажи соседних самолетов отмечали, что новичок дотошный и, видать, знающий свое дело.
 
Познакомился Павлов и с мастером по вооружению Евгенией Бояшко. Как и Павел Омельченко, она входила в состав его экипажа. Иван заметил, что она стесняется ходить в столовую вместе с мужчинами, обедает под крылом штурмовика, и попросил ребят не смущать девушку.
 
Опытный фронтовик механик Омельченко и недавно прибывшая в эскадрилью Бояшко позаботились, чтобы первый самостоятельный тренировочный полет командира прошел, как и все вывозные, отлично. Но, как часто бывает в жизни, чем лучше готовится какое-либо дело, тем хуже оно может получиться. Так случилось и у Павлова. Сначала у него все было хорошо: вовремя вошел в заданную зону, Скоро обнаружил «противника», удачно его атаковал. А на повторной атаке вдруг отказал пулемет. А что, если бы это был не тренировочный полет, а встреча с настоящим противником? Сожгли бы его, безоружного... Иван посадил машину, зарулил на стоянку и вылез из кабины. Ничего не подозревавшие Бояшко и Омельченко, широко улыбаясь, бежали к нему навстречу. А он с потемневшими от обиды и злости глазами напустился на оружейницу:
 
«— Ты что? Воевать приехала или вредить?! Почему пулемет отказал?
 
Девушка не растерялась и тут же догадалась, в чем дело:
 
—- Неправда, товарищ командир! Пулемет исправен.
 
И, забравшись в кабину, она от радости закричала:
 
— Так оно и есть! Вы кран сжатого воздуха не переключили на второе положение! Смотрите!—Женя переключила кран и пустила в воздух пулеметную очередь.
 
Павлова словно кипятком облили, он растерянно сник, опустил голову и, не глядя на Бояшко и Омельченко, поплелся к себе в землянку. Через некоторое время они пришли к Павлову.
 
— Все же я виновата, товарищ командир! Я так и доложила гвардий капитану Шкулепову,— сказала Женя.
 
— Как, без моего разрешения!—вскочил Павлов.— Почему ты виновата? Это я...
 
Но Бояшко перебила его:
 
— Я знаю, вы хорошо владеете вооружением. Ведь я должна была предупредить вас о кране. А я этого не сделала,—-продолжая стоять навытяжку, сказала она примирительным тоном.— Виновата я, и все. Извините меня, товарищ командир.
 
Глаза Ивана Фомича снова засияли голубым светом:
 
— Ладно, успокойся. На ошибках учимся,— и с досадой постучал себя кулаком по лбу:— Как же я мог такое забыть!
 
...Наступило утро 17 июня 1942 года. Сразу же после завтрака группу летчиков вызвали на командный пункт. Перед ними была поставлена задача — уничтожить вражеский эшелон, обнаруженный на путях станции Ржев. В воздух поднялось звено штурмовиков. Вел его лейтенант Василий Зудилов. Слева от ведущего шел комиссар эскадрильи Павел Логвиненко, справа — сержант Павлов.
 
На подходе к станции ударили зенитки. В небе засверкали взрывы. В шлемофоне послышался голос командира:
 
— Мы над целью. В атаку!— Зудилов ввел самолет в пике. Павлов ринулся за ним. В прицеле он заметил клубы дыма и разбегавшихся в стороны фашистов.
 
На аэродром вернулись всем звеном. На командном пункте, где в это время находился Герой Советского Союза генерал-майор авиации Георгий Байдуков, спросили:
 
— Как вышли на цель, товарищ сержант, куда сбросили бомбы?
 
Павлов по-строевому вытянулся, несмело ответил:
 
— Сбросил в очаг пожара. А попал ли в цель — не знаю.
 
— Что скромен — хорошо,— сказал Байдуков и поздравил Ивана с первым боевым вылетом.
 
Так начались фронтовые будни Павлова.
 
 Несколько дней спустя командир эскадрильи Шкулепов вызвал лейтенанта Дубенскова и сержанта Павлова.
 
— Ваша задача,— сказал комэск,—разведать рощу «Круглая», где противник накапливает резервы. Дубенскову — сфотографировать рощу. Ты, Павлов, пойдешь ведомым. В случае необходимости прикроешь лейтенанта.
 
Самолеты вышли на рощу с тыла. Дубенсков сфотографировал объект и взял курс на свой аэродром. Внимание Павлова привлекли плохо замаскированные грузовики и метнувшиеся от них солдаты. Гитлеровцы! Надо их уничтожить!
 
Забыв о приказе, он бросился в атаку... и попал под зенитный обстрел.
 
Когда вернулся на аэродром, механик насчитал в фюзеляже самолета Павлова девять пробоин. Поврежден был и стабилизатор.
 
— Удивительно, как вы долетели!— сказал он Павлову. Но тот уже бежал в столовую, где обычно разбирались боевые вылеты, в радостном настроении.
 
Шкулепов внимательно оглядел собравшихся и обратился к Павлову:
 
— Скажите, товарищ сержант, какое вам было дано задание?
 
— Прикрыть самолет ведущего,— ответил Павлов.
 
— А что вы сделали?
 
— Я прикрывал ведущего,— неуверенно ответил он,— а потом увидел фашистов и...
 
— И забыли о задаче, о своем товарище,— осуждающе закончил за него комэск.
 
— Обстановка подсказала, что можно врагу нанести урон. Я и пошел в атаку...
 
— Инициатива — хорошее качество,— ответил Шкулепов.— Но и она должна служить выполнению главной задачи. Представьте, что moглo бы случиться: в момент атаки над вами появились бы истребители противника, они могли уничтожить оставленного без прикрытия Дубенскова, а затем и вас. Задача разведки была бы сорвана. Это могло повлечь за собой провал более сложного задания. Вот во что могла обойтись ваша «инициатива», товарищ сержант.
 
— Понятно, товарищ гвардии капитан!—ответил Павлов.
 
— В бою нельзя забывать о своих товарищах,— заключил комэск.— Сила наша — во взаимной выручке.
 
Хорошим уроком послужил Павлову этот вылет. Вновь и вновь вспоминались слова начальника училища: «Ничто так не учит опыту, как сама боевая практика. Это настоящая школа авиатора». Теперь эту школу проходил двадцатилетний летчик-фронтовик Павлов.
 
За отличную боевую службу командующий ВВС фронта генерал-майор авиации М. М. Громов объявил благодарность всему личному составу полка. Павлова это радовало вдвойне: во-первых, благодарность была от любимого с детства летчика-героя; во-вторых, хотя она и объявлена всему личному составу, но была и для него, Павлова, первым фронтовым поощрением.
 
Вскоре полк, оставаясь в пределах Калининского фронта, перебазировался на новый аэродром. Здесь Павлову вместе с летчиками Путковым, Давыдовым и Куликовым довелось участвовать в выполнении ответственного задания.
 
Вот что он рассказал об этом в армейской газете: «Четверка «илов» под командованием старшего лейтенанта Путкова вылетела на штурмовку штаба крупного соединения противника. Цель атаковали одновременно. Неожиданно в воздухе появились девять Ме-109. «Мессершмитты» пошли в атаку. На нас с Куликовым они направили свой первый удар. По одному из них мы открыли огонь. Фашистский истребитель загорелся и пошел к земле.
 
Истребителям удалось нанести повреждения моей машине, но не удалось сбить ни один наш самолет, несмотря на их численное превосходство. Посадку я произвел благополучно на своем аэродроме».
 
Павлов умолчал о том, что «мессера» сбил он. Так молодой летчик начал вписывать свои страницы в славную историю полка. А она поистине героическая.
 
Полком командовал коммунист подполковник Кирилл Моисеевич Чубченков. Он часто водил летчиков в бой, личным примером воспитывал в них решительность и хладнокровие. Летному мастерству учил молодежь и военком эскадрильи старший политрук Павел Логвиненко, опытный летчик, вдумчивый и душевный наставник.
 
Непосредственным учителем Павлова в эти дни по-прежнему оставался командир эскадрильи Алексей Шкулепов.
 
Он разглядел в Иване хтремление творчески подходить к решению каждой задачи и умело развивал эти наклонности, охотно передавал ему свой богатый опыт, нередко брал с собой на боевые задания. Разбирая итоги полетов, комэск обязательно интересовался, как молодой летчик понял тот или иной маневр в воздухе. Однажды он спросил сержанта:
 
—- Как вы думаете, почему перед целью я вдруг снизился?
 
 — Вы по разрывам определили, что зенитки врага пристреляны на среднюю высоту,— уверенно ответил Павлов.— Поэтому и пошли в атаку с малой... Ну, а я за вами,
 
— Правильно,— улыбнулся Шкулепов.— Только знайте, что от слепого копирования мало толку. Любой хороший прием надо осмыслить, может быть, добавить что-то свое. Вот тогда и берите его на вооружение. Берите и уверенно используйте. Вера в свои силы в бою — самое важное.
 
В этих словах проявилась не только личная симпатия учителя к ученику, в них была заслуженная оценка способностей летчика. В эти дни ему было присвоено звание старшего сержанта.
 
Иван посылал домой письма, делился радостями фронтовой жизни. Но ответа уже больше месяца не получал, Молчал и брат Михаил, воевавший танкистом-политруком. Иван тревожился, запрашивал часть, где тот служил. Наконец получил от отца весть, которой не хотел верить Миша погиб.
 
Обстановка на Калининском фронте осенью 1942 года требовала от авиации активных и разносторонних действий: грозные «илы» разведывали позиции противника, корректировали огонь нашей артиллерии, бомбили вражеские укрепления, штурмовали скопления живой силы и техники. Фашистское командование бросило сюда отборных асов из группы «Бриллиантовая молодежь», которые на своих «мессершмиттах» в свободной охоте подкарауливали советских штурмовиков.
 
Павлов, уже испытавший себя в бою и познавший возможности «ила», горел желанием встретиться с вражескими истребителями. Однажды его включили в группу, получившую задание уничтожить крупный штаб гитлеровцев. Гвардейцы успешно выполнили его, но, возвращаясь домой, наткнулись на взлетающих «бриллиантов». Штурмовики стали бить их прямо на взлете. Павлов атаковал одного из них, и тот рухнул на землю.
 
— Это вам за Мишу!—мысленно повторял Иван, выводя машину из пике.
 
Увлекшись, он не заметил, что сам оказался «зажатым» четырьмя «мессершмиттами». Они не стреляли, надеялись, видимо, посадить советский самолет. Иван бросил машину в отвесное пикирование и над самой землей перешел на бреющий полет. Гитлеровцы опешили: они не подозревали, что наш штурмовик может так стремительно маневрировать. А Павлов, прижимая машину к рощам и оврагам, ушел от преследователей.
 
На разборе боя Павлов был именинником: он сбил самолет, трезво оценил бессмысленность борьбы в одиночку с четырьмя немецкими истребителями и, проявив смелость и находчивость, невредимым ушел на свой аэродром.
 
Наступление войск Калининского фронта натолкнулось на яростное сопротивление гитлеровцев под Ржевом. Здесь враг сосредоточил зенитную артиллерию и истребительную авиацию.
 
Полк нес потери. Погибли боевые учителя Павлова — военком Павел Логвиненко, старший лейтенант Петр Пут-ков. На численное превосходство противника гвардейцам приходилось отвечать умением: они вырабатывали новые тактические приемы, увеличивали бомбовую нагрузку штурмовиков. Подполковник Чубченков и его заместитель по политической части майор Иванов почти все свободное время уделяли боевой учебе летного состава.
 
 Когда полк получше задание на систематическую разведку переднего края обороны противника, эскадрилья, в которой служил Павлов, перебазировалась ближе к фронту. Капитану Шкулепову было дано право самостоятельно определять цель вылетов.
 
Эскадрилье было поручено разрушить крупный мост в районе Ржева. Первая группа штурмовиков возвратилась ни с чем: на подступах к мосту стояло несколько зенитных батарей врага, ограждавших его разновысотным массированным огнем.
 
Вечером Павлов попросил разрешения на вылет.
 
— Тебе бы отдохнуть надо,—возразил командир эскадрильи, внимательно всматриваясь в его похудевшее лицо.
 
— Отдыхать буду после войны,— добивался своего Иван.
 
Шкулепов обратился к командиру полка Чубченкову. Тот разрешил Павлову вылететь с небольшой группой.
 
Штурмовики углубились во вражеский тыл и вышли на цель с запада, на бреющем полете. Противник не ожидал их появления с тыла, да еще на бреющем, и не сумел сразу открыть прицельный огонь. Летчики сбросили бомбы с небольшой высоты. Когда дым развеялся, они увидели разорванные фермы моста.
 
В день первой годовщины присвоения полку гвардейского звания, 5 декабря 1942 года, Павлов и его боевые друзья Калугин, Узков и Петров были награждены орденами: Иван получил орден Отечественной войны I степени.
 
В беспрерывных, полных риска и смертельной опасности полетах протекали фронтовые будни. За короткое время на счету Павлова прибавилось еще двадцать групповых и индивидуальных вылетов. Каждый из них, совершенный в условиях дождливой осени и наступившей зимы, стоил двух летних.
 
Однажды, возвращаясь с очередного задания, Павлов почувствовал неимоверную слабость. Сказывалось огромное физическое и нервное напряжение. От самолета Иван шел пошатываясь. Чтобы скрыть это от товарищей, он нарочно старался казаться беспечным и веселым, по-мальчишески размахивал планшетом. Но обмануть Шкулепова было трудно, он легко распознал наивную хитрость летчика. Выслушав его доклад, приказал:
 
— Сутки отдыха, а потом ко мне на командный пункт.
 
Иван терялся в догадках: какое новое задание даст ему командир эскадрильи?
 
Когда он появился на КП, Шкулепов протянул приказ о направлении его в дом отдыха.
 
Павлов хотел было возразить, но Шкулепов не дал:
 
— Приказы, товарищ старший сержант, выполняются безоговорочно...
 
Новый, 1943 год он встречал в непривычной для себя обстановке в подмосковном доме отдыха. Здесь все напоминало о мирной жизни, по которой так соскучился молодой воин.
 
Что ж, отдыхать так отдыхать. Павлов играл в шахматы, посещал концерты, кино. Но и дела не забывал. Съездил в Москву на выставку трофейного оружия, где внимательно рассматривал фашистские самолеты, изучал их уязвимые места. В столичных библиотеках набросился на специальную литературу, усваивая все, что сможет пригодиться на практике.
 
Успехи сопутствовали Ивану. Фронтовой корреспондент Борис Шуманов писал в те дни: «Гвардии старшина Павлов является лучшим «охотником» в части. За короткий срок совершил 69 боевых вылетов. Он уничтожил 57 автомашин, 17 железнодорожных вагонов с боевой техникой противника, разрушил 8 дзотов, вывел из строя 8 танков, подавил огонь 25 пулеметно-зенитных установок».
 
Скупые строчки. Но сколько мужества и воли, смекалки и усилий скрывается за ними! Рос авторитет молодого летчика. Командиры называли его гордостью полка, поощряли стремление повышать свои знания—авиационные и политические. И он с благодарностью воспринимал добрые советы.
 
В один из вечеров к нему зашел парторг полка Виталий Петрович Землянский. Долго беседовали. Потом парторг достал из полевой сумки анкету:
 
— Твой кандидатский стаж истек. Воюешь ты, как коммунисту положено. Пора вступать в члены партии...
 
Заполняя анкету, Иван волновался: почти никакой трудовой деятельности и. никаких особых заслуг. Он долго искал слова, чтобы выразить свои чувства. Наконец написал: «...Приложу все силы, чтобы с честью оправдать почетное звание коммуниста» и отнес заявление в партбюро.
 
Через несколько дней состоялось собрание коммунистов полка. Приняли в партию Федора Калугина, Михаила Узкова, Николая Петрова. Парторг зачитал заявление Павлова. Иван вышел к столу, стараясь скрыть волнение, коротко рассказал автобиографию, ответил на немногочисленные вопросы.
 
— Павлов на ваших глазах вырос,— взял слово капитан Мусиенко. —От новичка до мастера штурмового удара. Дерется хорошо, по-гвардейски. Я не сомневаюсь, что он с честью оправдает высокое звание члена партии. Но это не значит, что у Павлова нет недостатков. Считаю долгом коммуниста и товарища в этот ответственный для него и для нас день чистосердечно заметить, что излишняя горячность и порывистость в бою иногда мешают ему добиваться больших успехов...
 
После собрания ему захотелось побыть наедине с собой. Надо было многое обдумать, наметить, как жить дальше. Главное сейчас, конечно, бить фашистов. Капитан Мусиенко правильно указал на его промахи. Ну, а с другой стороны, как же не горячиться, быть спокойным, если перед тобой враг? Что ж, значит, надо быть спокойным и перед лицом врага. Побеждает тот, кто глубоко убежден в своей правоте, у кого крепкие нервы.
 
Неожиданно Павлова вызвали к начальнику штаба.
 
— Приказано уничтожить вот это укрепление неприятеля,— начальник штаба показал кружок на карте,— чтобы помочь нашим войскам развить наступление. Но вполне возможно, что пока вы долетите, наши уже выбьют гитлеровцев из этого пункта. Так что смотрите в оба. Вылет через двадцать минут.
 
Не успели самолеты пересечь линию фронта, как по радио был передан приказ атаковать другой объект. Пришлось самому в течение нескольких минут решить, как успешнее выполнить новый приказ.
 
— Атаковать будем с тыла,— передал он ведомым. — Пойдем на бреющем, левее объекта. Гитлеровцы примут нас за пролетающих стороной. А мы тем временем в тылу у них, над лесом развернемся...
 
— Вас понял!—докладывали ему один за другим летчики.
 
Не успели гитлеровцы изготовить зенитки к бою, как на скопление их техники и живой силы обрушился штурмовой удар.
 
На аэродром шестерка вернулась в полном составе. Рассматривая фотоснимки, начальник штаба сказал командиру полка:
 
— Хорошо Павлов отметил день вступления в партию. Около трех десятков автомашин уничтожили.
 
Наши войска продолжали развивать наступление. Во вражеском тылу им помогали партизаны. Но они оказались в тяжелом положении. Ивана вызвал командир полка.
 
- Любой ценой надо пробиться вот к этому озеру, объяснил он задание. — Там ждут помощи партизаны. Учтите, что неприятель сделает все, чтобы вас не пропустить.
 
Павлов решил перехитрить противника, он летел на большой высоте, а в местах скопления зенитной артиллерии переходил на бреющий. Отыскал озеро, на обозначенное кострами место сбросил груз и другим маршрутом вернулся в расположение.
 
Вскоре Павлову было присвоено звание младшего лейтенанта и вверено звено, в котором были одни новички: старший сержант Сергей Афанасьев, сержанты Виталий Детинин, братья Анатолий и Николай Смирновы. После официального знакомства зашла речь о том, кто откуда родом.
 
— Мы из Ярославля,— сообщили Афанасьев и Детинин. — Только здесь узнали, что земляки,— смеялись они. Чувствовалось, что ребята пришлись друг другу по душе, успели подружиться.
 
— А мы из Рыбинска,— сказали братья. - Вместе на машиностроительном работали, вместе в авиашколе учились и к вам прибыли вместе.
 
На первых же контрольных полетах новички показали хорошие навыки пилотирования. Вскоре командир звена пришел к выводу, что Афанасьева и Анатолия Смирнова можно посылать ведущими. Анатолию было разрешено самостоятельно вести младшего брата Николая на «охоту».
 
— Ну-ка, покажите, на что способны волгари,— напутствовал их Павлов.
 
И братья, действительно, показали. На одном из разъездов они обнаружили два вражеских эшелона с техникой и живой силой. Точным попаданием бомб составы были уничтожены, большой участок железной дороги поврежден. А вскоре Виталий Детинин и Николай Смирнов взорвали крупный мост, уничтожили несколько автомашин, разрушили железнодорожное полотно, разбили эшелон с боевой техникой.
 
Командование полком принял майор Кирилл Петрович Заклепа. Он, как и прежние командиры, требовал от подчиненных совершенствования летных знаний и боевой выучки. Лучшей подготовкой отличалась первая эскадрилья, а в ее составе — звено Павлова.
 
В полк прибыли двухместные штурмовики — те же «илы», но с кабиной для стрелка. Получил такую машину и Павлов. Стрелком у него был Геннадий Мамырин.
 
Постепенно у Павлова вырабатывался свой стиль применения штурмовика, который в полку называли «почерком Павлова». Был однажды такой случай. Павлов вылетел со звеном «поохотиться» в район железнодорожной станции Рудня. С запада шел эшелон. Младший лейтенант решил его атаковать, но в это время заметил другой состав, шедший навстречу первому. «Пусть сойдутся на станции. Заодно оба уничтожим. А сейчас на несколько минут надо спрятаться, притаиться»,—принял он решение.
 
— Отклоняемся на бреющем...— последовала команда ведомым.
 
Когда, по расчетам Павлова, составы должны были встретиться, звено внезапно нагрянуло на станцию. За четыре штурмовых атаки павловцы уничтожили оба вражеских эшелона.
 
В один из ненастных дней гитлеровцы, воспользовавшись нелетной погодой, открыли по нашим позициям массированный артиллерийский огонь. Командование стрелковой части попросило авиаторов уничтожить склад, снабжающий противника боеприпасами,
 
— Эту задачу может выполнить младший лейтенант Павлов,— высказал свое мнение штурман полка Щкулепов.
 
...Низкая густая облачность с дождем прижимала штурмовики чуть ли не к вершинам деревьев; шли буквально в тридцати-сорока метрах от земли. Фашисты открывали по ним пулеметный и ружейный огонь, но Павлов, искусно маневрируя, вел звено к намеченной цели. Пролетая над лесом, вдали от передовой, летчик заметил замаскированное ветками сооружение. «Склад!»— подумал Павлов и отдал команду атаковать объект. А через несколько секунд огненный столб вздыбился над лесом. Сила взрыва не оставляла сомнений: рвались артиллерийские снаряды...
 
После разгрома гитлеровцев на Курской дуге жаркие бои разгорелись в районе Духовщины, на Смоленском направлении. Иногда летчики, не успев сойти на землю, получали новое задание. Проложив по карте маршрут, они улетали снова.
 
Однажды во время возвращения с очередного задания недалеко от линии фронта звено Павлова неожиданно попало под сильный зенитный огонь. Снаряд угодил в мотор командирской машины.
 
— На бреющий! Ближе к лесу, полным газом домой! Я вас догоню,— крикнул Павлов.
 
Ведомых удивил необычный приказ командира, но, заметив, что из пушек самолета ведущего мелькают бледные язычки выстрелов, успокоились. Маневрируя и отстреливаясь, унеслись на свой аэродром.
 
А мотор заклинило. Значит, вынужденная посадка? Вот уже видна линия фронта. Летчик посмотрел вниз: там стремительно проносились назад последние извилины окопов. Своя передовая!
 
...Самолет на земле. Стрелок Мамырин, все это время бдительно следивший за воздухом, только сейчас осознал смертельную опасность, которую отвели мужественные руки командира. Он первым выскочил из машины и подошел к кабине Павлова. Тот устало улыбнулся:
 
— Все-таки, Гена, наш «илюша» не самолет, а чудо!
 
О случившемся: Павлов радировал: в полк. Прибыли техник звена, механик самолета. С помощью танкистов исправили мотор, и Иван вылетел на свой аэродром.
 
Спустя несколько дней, отштурмовав минометно-артиллерийские позиции врата, Павлов вел шестерку в свое расположение. Им встретились пятнадцать фашистских бомбардировщиков. Они возвращались с налета на нашу территорию. Ведущий «илов» принял решение вступить в бой.
 
В первой же атаке им был сбит бомбардировщик. Второй подожгли Детинин и Коленов. Когда запылал и рухнул на землю третий, подожженный Николаем Смирновым, гитлеровцы беспорядочно пустились наутек.
 
Командир эскадрильи Бавыкин принял донесение и по-товарищески протянул руку.
 
— Товарищ гвардии лейтенант...-комэск заметил недоумевающий взгляд Павлова и повторил: —Да, да, гвардии лейтенант! По поручению командира полка поздравляю с отличным выполнением задания и повышением в звании!
 
— Служу Советскому Союзу!— взволнованно произнес Павлов.
 
Война продолжала приносить и радости побед и горечь невозвратимых утрат. При выполнении одного из заданий группа Павлова удачно провела штурмовку крупного военного объекта противника, но потеряла самолет Николая Смирнова. Ждали час, день, но Смирнов не вернулся. Гибель замечательного летчика и любимого товарища глубоко переживали в эскадрилье. Но больнее всех было брату погибшего —Анатолию.
 
— Ничего не поделаешь, Толя,-—война,— сказал ему Павлов. —Я тоже потерял любимого брата... Крепись, не падай духом. За Николая мы отомстим.
 
На фюзеляже своего самолета Анатолий крупными буквами написал: «3а Николая!».
 
«Будет лезть на рожон, - подумал Павлов. —Надо присмотреть за парнем», А перед вылетом сказал Смирнову:
 
— Полетишь справа от меця,
 
С этого дня самолет-Мститель всегда шел справа от командира звена, С яростью бил Анатолии врага повсюду, где только обнаруживал его.
 
Как-то перед вылетом на очередное задание Павлов сказал Сергею Афанасьеву:
 
— Тут говорят, опять появились фальшивые «бриллианты»... Так что, если нападут на нас, выходи вперед. Мы с Мамыриным сами отобьемся и тебя прикроем. Будь внимателен.
 
Предположения Павлова оправдались: фашисты встретили гвардейцев в воздухе и первыми напали на ведущего.
 
— Сергей, прибавь газ!.. Иди впереди меня!—приказал ведущий.
 
Но ведомый, не отвечая, продолжал идти сзади.
 
«Наверное, связь отказала,— заключил командир звена. Но тут же вспомнил:-— Ему же перед вылетом было сказано, как действовать».
 
Павлов оглянулся. В этот миг Афанасьев поджег вражеский истребитель, который подкрался сзади, чтобы атаковать ведущего. Ловко увертываясь от наседавших гитлеровцев, Сергей не подпускал их к своему командиру. Павлова обрадовало мастерство подчиненного, но разозлило его неповиновение. Он скомандовал Афанасьеву идти «домой» впереди.
 
На аэродроме, выбравшись из кабины, Павлов сразу же зашагал к его самолету: «Я тебе насамоуправничаю сейчас...» И вдруг увидел, что у кабины ведомого толпятся люди, туда же мчалась санитарная машина.
 
Павлов со всех ног бросился к Афанасьеву... Приборная доска вся в крови. Голова лётчика безжизненно поникла. Врач проверил пульс, осмотрел изрешеченный левый рукав и ободряюще сказал:
 
— Дело поправимое, хотя и потерял много крови...
 
В голове Павлова теснились противоречивые мысли:
 
истекая кровью, Афанасьев прикрывал командира; раненый, он довел самолет до аэродрома, даже зарулил на стоянку. Это подвиг. Но он не выполнил приказа своего командира — это произвол.
 
Вечером отправился в госпиталь.
 
— Вот, отлеживаюсь, — виновато говорил Афанасьев. — Вы, товарищ лейтенант, не сердитесь. Не мог я уйти вперед, а вас оставить под огнем. Думал, увернусь, отобьюсь, а оно вон как вышло. Видно, далеко мне до вас. Мало еще каши съел...
 
— Маневрировал ты отлично,- сказал Павлов. — А что плохо сделал, вижу, сам понимаешь. Сейчас главное — выздоравливай.
 
Бои в районе Духовщины и Ярцева не утихали. Советские войска ломали сопротивление врага и пядь за пядью освобождали родную землю.
 
Не успели летчики отдохнуть после напряженного дня, как командир полка вызвал Павлова и объяснил задание:
 
— В районе железнодорожной станции появился бронепоезд противника. Он непрерывно обстреливает наши позиции, мешает продвижению пехоты. Надо во что бы то ни стало уничтожить его. Задача нелегкая: бронепоезд располагает зенитными крупнокалиберными пулеметами. Надо тщательно продумать операцию, хорошо подготовить людей и материальную часть.
 
Остаток вечера Павлов вместе с Анатолием Смирновым, Сергеем Афанасьевым и Виталием Детининым посвятили разработке плана действий.
 
— Синоптики предсказывают облачность, поэтому со стороны солнца атаковать не удастся,— размышлял вслух командир звена. —На подступах к железнодорожному полотну, как назло, не к чему прижаться, чтобы выскочить внезапно. Как же поступим?
 
Летчики задумались.
 
— А что, если с двух сторон на подступах к бронепоезду разбомбить путь?— предложил Смирнов.
 
— Маневры бронепоезда сократятся,— одобрил Иван замысел Анатолия. —Но огонь-то он будет вести все равно. А что, если за два-три километра до цели уйдем в облаками потом оттуда свалимся на поезд? Первый удар нанесем по платформам с зенитками и пулеметами, затем обстреляем паровоз. Согласны?
 
По раннему утреннему небу плыли облака. Штурмовики шли на тысячеметровой высоте. Вскоре на перегоне показался бронепоезд. Оттуда заметили штурмовиков и обстреляли их. Как уговорились ранее, «илы» ушли за облака. А через несколько минут Павлов спикировал и сбросил бомбовый груз на платформу с зенитками. На другие бронеплощадки посыпались бомбы ведомых, Атакуя в третий раз, павловцы щедро обстреляли фашистов. Вся операция заняла считанные минуты.
 
 Несколько дней спустя советские войска освободили Духовщину и Ярцево. Открылся путь на Смоленск. 19 сентября 1943 года командование поблагодарило лейтенанта Павлова и его боевых друзей-однополчан за участие в этих боях. Тогда же Павлов был повышен в звании.
 
Прошло еще восемнадцать дней, и гвардейцы получили вторую благодарность — за участие в освобождении Неве-ля. Павлов был назначен заместителем командира 1-й эскадрильи, а спустя еще месяц — ее командиром.
 
В декабре 6-й гвардейский Московский штурмовой авиационный полк был награжден орденом Суворова II степени.
 
На 1-м Прибалтийском фронте, где воевал авиаполк в первые месяцы 1944 года, авиаторы продолжали группамй и в одиночку вылетать в тыл врага, уничтожили его технику, живую силу, вели разведку. От летного состава требовалась отличная штурманская подготовка. Опытные пилоты Иван Мусиенко, Николай Чувин, которые когда-то учили и Павлова, теперь передавали свои знания новому пополнению.
 
Иван Павлов возвращался с очередного задания. На стоянке он увидел чуть ли не весь полк. «Непохоже, что беда стряслась: у всех лица сияют»,— отметил Иван. Поставил на место машину и выключил мотор. На плоскость самолета вскочил Виталий Детинин и крикнул подбегавшим:
 
— А ну, ребята, качать его!
 
Павлова вытащили из кабины и начали высоко подбрасывать.
 
— Подождите же вы. Скажите хотя бы, за что «штурмуете»?
 
Друзья хором прокричали:
 
— Поздравляем со званием Героя Советского Союза! Поздравляем! Поздравляем!
 
Известие было до того неожиданным, что Павлов не находил слов для ответа.
 
— Спасибо!.. Спасибо вам, друзья, за эти поздравления! Разрешите и мне поздравить вас: ведь один я ничего бы не сделал.
 
Теперь Павлов еще острее чувствовал свою ответственность перед товарищами и страной.
 
В один из трудных воздушных боев его самолет попал под зенитный обстрел противника, Машина загорелась.Павлов все же сумел перетянуть через линию фронта и приземлился на своей территории. Выскочив первым, стрелок Мамырин увидел, что командир не может открыть фонарь. А пламя уже подбиралось к бензобакам... Еще одна-две минуты — и самолет взорвется.
 
Геннадий бросился к пылающей кабине, что есть силы рванул фонарь и открыл его. Обеими руками схватил задыхающегося Ивана и вытащил его из кабины. Едва успели отбежать, как машина взорвалась...
 
В середине февраля Павлову было поручено разгромить артиллерийско-минометные позиции гитлеровцев, откуда они вели сильный обстрел наших частей.
 
На цель, как и намечал, зашел со своей восьмеркой с тыла и нагрянул неожиданно. Фашистские зенитчики не успели даже открыть огонь. Вспыхнул пожар. Лейтенант Янковский доложил, что разбиты два орудия, несколько автомашин, уничтожено много гитлеровцев.
 
Когда Павлов после задания осматривал самолет, его вызвали на командный пункт. Командир полка Заклепа протянул телеграмму: кустанайцы приглашали земляка-героя навестить родную область.
 
— Ну, что ответим?—спросил полковник.
 
— И отказываться неудобно, и гостить вроде бы не время...— Он вздохнул, явно что-то не договаривая.
 
— Вы что-то хотели еще сказать?
 
— Мать моя, товарищ подполковник, заболела...
 
— Значит, никаких раздумий,— решительно сказал Заклепа. —На отпуск есть разрешение командования. К тому же вас вызывают в Верховный Совет СССР для вручения награды, а потом домой съездите.
 
На следующий день Иван Фомич впервые оставил свой прославленный 6-й гвардейский ордена Ленина Краснознаменный ордена Суворова Московский штурмовой авиаполк — так именовалась к тому времени родная часть — и выехал в столицу.
 
В Свердловском зале Кремля собрались лучшие сыны Родины, вызванные для вручения наград. Когда в дверях показался Михаил Иванович Калинин, в своды зала ударила волна крепких солдатских рукоплесканий. Секретарь Президиума Верховного Совета зачитал Указ. Герои по одному подходили к Калинину. Вручая Павлову Грамоту Героя, орден Ленина и Золотую Звезду, Михаил Иванович пожал обеими руками большую крепкую руку летчика и сердечно обнял его.
 
— Желаю вам, молодой герой, новых подвигов...
 
— Спасибо, Михаил Иванович..»
 
Получив телеграмму: «Встречайте первого Павлов», Фома Никифорович разволновался, стал гадать, кто это едет: сын ли, брат ли Василий. Сбегал в больницу к жене. Саломея Ивановна сказала уверенно:
 
—Это Ваня... Возьми меня с собой...
 
Из больницы ее отпустили, а на вокзал пойти не хватило сил. Встретила сына дома.
 
Весь день двери в доме Павловых не закрывались: все звали к себе Ивана Фомича хоть на часок. Известили, что одной из школ города присвоено имя Павлова, и просили посетить ее. Встретился с рабочими завода синтетического волокна. Как только гудок возвестил о конце смены, в заводском клубе собрался народ. Павлов рассказал землякам, что за два года совершил сто шестьдесят боевых вылетов, в которых сбил три немецких самолета, уничтожил пятнадцать танков, один бронепоезд, много другой техники и живой силы врага.
 
Тут же на трибуну поднялся рабочий Спицын:
 
— Я предлагаю провести сбор средств на строительство самолетов и передать их нашему земляку — Герою Советского Союза Павлову и его боевым друзьям. Вношу свой месячный заработок.
 
Предложение Спицына пришлось людям по душе. Это было как раз то, что они могли, помимо своего труда, дать дополнительно фронту. Собрав несколько десятков тысяч рублей, рабочие обратились ко всем кустанайцам с призывом поддержать их почин.
 
По приглашению руководителей Кустанайского района Павлов выехал в Наримановну. Здесь он встретился с колхозниками, рассказал им о героических делах однополчан, а руководители хозяйств поведали Герою о делах сельских тружеников. Колхозники сельхозартели «Красный передовик» не только выращивали для воинов хлеб, овощи, мясо, но и собрали на танковую колонну 650 тысяч рублей. В ответ на обращение рабочих Куетанайского завода синтетического волокна собрали еще сто тысяч на постройку самолетов. Председатель борис-романовского колхоза «Красная оборона» сообщил, что земляки Павлова собрали пятьдесят тысяч рублей; в сельхозартели имени Пятого декабря— шестьдесят тысяч.
 
— Мы уверены, что отдаем свои сбережения в надежные руки. Все ближе будет конец Гитлеру,-—говорили колхозники
 
Пришло время возвращаться в часть. Родные собрались у Павловых, принесли Ивану «на дорожку» лучшее, что имелось.
 
 — Тут на целый полк хватит. А ну-ка, все на стол!—» распорядился Иван, г—Угощайтесь!
 
Павлов видел, сколько труда стоило матери держаться спокойно: чувствовала она, что с сыном видится в последний раз. Знал это и Иван, но, чтобы не расстраивать ее, старался казаться веселым,
 
— Не знаю,— шутил он с родными,— чем я рассчитаюсь с вами за такой прием и хорошие пожелания.
 
— А тем, что с войны вернешься целым и невредимым,— ответил дядя Илларион.
 
На вокзале Ивана Фомича провожали родные, давние и новые друзья, руководители области. Последние наказы, советы, объятия...
 
Мать, как бывало в детстве, прижала к себе голову сына, поцеловала и сказала на прощанье:
 
— О нас не убивайся. Будем ждать тебя с победой.
 
— Долгие проводы — лишние слезы,— заметил, бодрясь, Фома Никифорович. — Доброго пути тебе, сынок...
 
Двадцатого марта Павлов возвратился в свой полк. Встретили его радушно. Поздравили с новой наградой — еще одним орденом Ленина.
 
В середине апреля 1944 года трудящиеся Кустаная сообщили, что взяли шефство над гвардейской частью, где служит Павлов, собрали на самолеты восемьсот тысяч рублей.
 
В день Первомая на опушке леса состоялся митинг. Зачитали письмо кустанайцев. Было решено ответить им от имени всего полка.
 
Написали о героической истории родной части: о боевом крещении под Смоленском в первые дни войны; о жестоких сражениях на подступах к столице; рассказали о первых героях — Иване Орленке, Александре Новикове, Николае Карабулине; присвоении полку гвардейского звания, наименования «Московский», о награждении орденом Суворова.
 
«Сейчас,—писали они,—мы, мстим врагу за погибших товарищей, за разрушенные города и села, за измученную землю, за исковерканные жизни. Богатырские удары наносят по врагу летчики Мусиенко, Чувин, Панов, Афанасьев, Инасаридзе, Нечаев, Смирнов, Янковский, Детинин, Шабельников.
 
Особого внимания заслуживает ваш земляк—летчик Иван Фомич Павлов. Он пришел сержантом, а сегодня — гвардии старший лейтенант, Герой Советского Союза, командир подразделения. Он заслужил любовь и уважение всего коллектива. Отважен в бою, прост, скромен. Иван Павлов — гордость нашего коллектива, гордость кустанайской земли».
 
2 мая 1944 года друзья поздравили Павлова с присвоением ему звания капитана. Это обязывало его еще больше повышать свои знания, передавать опыт другим.
 
Как-то в беседе с парторгом эскадрильи техником-лей-тенантом Иваном Курилиным Павлов сказал:
 
— Разборы полетов — хорошая форма учебы, но не единственная. Необходимо иметь обобщенный систематизированный опыт боевого применения штурмовика. Вот, например, старший лейтенант Афанасьев известен мастерством противозенитных маневров. Лейтенант Детинин отлично знает приемы воздушного боя противника. Звено лейтенанта Анатолия Смирнова отличается образцовой наземной подготовкой. Давайте поручим им выступать с докладами по этим вопросам.
 
Конференция по обмену боевым опытом прошла успешно. С интересом были выслушаны все доклады. Надежды Павлова на действенность этой формы учебы полностью оправдались.
 
О конференции узнали в полку и в дивизии. Газета «Советский сокол» опубликовала передовую статью «Боевая учеба в эскадрилье Героя Советского Союзка Павлова».
 
Перед каждым боевым вылетом Павлов всесторонне обдумывал различные варианты предполагаемого хода событий. Так было и в этот раз, когда ему было приказано разрушить укрепление, в котором засели гитлеровцы.
 
— Учтите, товарищи, мы — четвертая группа, которая сегодня будет штурмовать эту цель,— предупредил он ведомых и особенно внимательно посмотрел на Григория Ма-шанина, совсем недавно прибывшего из училища.
 
— Скажите, сержант, как вы будете атаковать?
 
— Со стороны солнца, товарищ командир! Отсюда лучше нападать внезапно...
 
— Внезапность, конечно, в нашем деле важна,—сказал Павлов.— А вы уверены, что этот прием удастся? Можно ли в это время суток атаковать со стороны солнца?— добивался он.
 
Машанин посмотрел на часы. Задумался.
 
-— Время к вечеру. Если так атаковать, то выходить надо на территорию, занятую противником. Под вражеский огонь угодить можно,— догадался Машанин.
 
— Вот видишь, пораскинул умом и решение уже другое,— отозвался командир.
 
И, действительно, задание звено выполнило отлично.
 
...1-й Прибалтийский фронт. Советские войска освободили белорусскую землю и продолжали стремительное наступление. Павлов получил задание — ударить по переднему краю вражеской обороны. Но пока штурмовики летели к цели, советские воины уже выбили гитлеровцев и заняли их позиции.
 
Командир стрелкового соединения забеспокоился:
 
— Не побили бы своих...
 
— Звено ведет Павлов, товарищ полковник,— сказал представитель авиасоединения.— Я держу с ним радиосвязь.
 
— Если Павлов, тогда я спокоен. Много слышал о нем хорошего.
 
Полковник внимательно изучал местность в бинокль. Он заметил, что гитлеровцы хотят организовать оборону и у сохранившегося чудом здания устанавливают пушки.
 
— Надо по ним ударить!
 
Указание полковника принял Павлов. Он четко ответил:
 
— Вас понял. Бью по кирпичному зданию.
 
Он первым спикировал на врага, за ним атаковали цель ведомые.
 
— Благодарю за помощь!—услышал комэск в наушниках незнакомый голос.— Штурмовали отлично!
 
Это была, уже которая по счету, благодарность пехотинцев Павлову, Афанасьеву, Смирнову, Детинину, Петру Шахову и Машанину.
 
Вскоре освободительные бои разгорелись на земле Советской Латвии. Штурмовая авиация громила отступающего противника, сеяла панику.
 
Направляясь с восьмеркой на очередное задание, Павлов увидел над линией фронта десять «юнкерсов», которые под прикрытием двенадцати истребителей шли в наш тыл.
 
Это был случай, когда побеждает тот, кто первым примет решение. Мысль сработала мгновенно: уйти от боя нельзя. Не может быть речи о том, чтобы позволить «юнкерсам» отбомбиться по нашим войскам. Поэтому Павлов скомандовал:
 
— Сомкнуть боевой порядок! Стрелкам следить за истребителями. Врезаемся в строй «юнкерсов»!
 
Иван дал очередь по головному. «Юнкере» вспыхнул, понесся вниз, растянув по небу черную ленту дыма. Вот еще два вражеских самолета, охваченные огнем, рухнули на землю. Остальные, боясь разделить их участь, повернули назад, в растерянности сбрасывая бомбы на свои же войска. Восьмерка штурмовиков благополучно возвратилась на аэродром.
 
В августе Павлов получил задание уничтожить скопление пехоты, танков, автомашин, расположившихся в лесу. В воздух поднялась шестерка «ильюшиных». На пути их подкараулили восемнадцать вражеских истребителей. Фашисты хотели напасть внезапно, но Мамырин увидел их еще издали.
 
— Товарищ капитан, справа «фоккеры»,— услышал командир его предупреждение. Вгляделся и тут же дал команду ведомым:
 
— Внимание! Подтянуться ко мне!
 
Штурмовики приняли такой боевой строй, который делал их неприступными с любой стороны. Поэтому при первых же атаках фашисты «обожглись» и близко не подходили. А шестерка уверенно шла к цели. Тогда гитлеровцы решили сбить ведущего. Они разделились на группы и ринулись на самолет Павлова, но их встретил сосредоточенный огонь. Один истребитель прошила очередь Мамырина. Другой «фоккер» был сбит Павловым, еще два—Михайловым и Шаховым.
 
В часть пришло письмо с московским штемпелем: В нем сообщалось, что на средства, собранные трудящимися Кустанайщины, построены самолеты, которые передаются 6-му гвардейскому полку.
 
Вскоре на аэродром прибыли шесть новеньких штурмовиков.
 
На левой стороне фюзеляжей белела надпись: «Земляку— Герою Советского Союза Павлову от трудящихся Кустанайской области». Вслед за самолетами прибыла делегация кустанайцев, чтобы вручить этот дорогой подарок. Об этом Павлов узнал, вернувшись с боевого задания. Но по глазам Павла Омельченко и Жени Бояшко видел, что они скрывают от него что-то приятное.
 
Через минуту в дверях показался... отец. Иван бросился к нему:
 
— Папа! Родной мой! Да как это вы придумали! Ну, как мама? Лучше ей?.. Как бабушка Анюта?
 
Растроганный Фома Никифорович, будто поправляя усы, смахивал набегавшие слезы и отвечал на вопросы невпопад:
 
— Да вот земляки послали... Не хотел было... Знаешь, матери совсем... Да и она: «Поезжай да поезжай»... Ну, вот и... Нас тут пятеро приехало. У командира находятся. А я попросил показать, где живешь, как отдыхаешь от боевых трудов. Значит, приехали подарить тебе с ребятами наши кустанайские самолеты...
 
Вечером состоялся митинг. Летчики заверили земляков своего комэска, что будут достойными такого драгоценного дара. На следующий день гвардейцы тепло, с благодарностью проводили гостей на родину.
 
В полк поступило пополнение. По заданию партийной организации перед молодыми летчиками выступили лучшие мастера штурмового удара.
 
«Здесь произошла первая встреча с Героем Советского Союза капитаном Павловым,— записал в тот вечер в своем дневнике новичок Василий Ратманов.— Энергичный, живой, с доброй улыбкой, он располагает к себе. В его словах о боевой жизни гвардейцев чувствовалась уверенность и сила. Всю ночь в нашей палатке не утихали разговоры о Павлове. «С таким можно, не задумываясь, идти в бой»,— сказал мой товарищ Широков. Я разделяю его мнение».
 
Начались ожесточенные бои за Ригу, столицу Латвии. На штурмовку танков противника отправился весь полк. Вел его двадцатидвухлетний капитан Павлов. После боя гвардейцы подвели итог: уничтожен двадцать один вражеский танк! Командование объявило им благодарность за отличные боевые действия.
 
В Прибалтике наши части решительно теснили захватчиков к государственной границе...
 
В ноябре в полк прибыл летчик Петр Климов, который до этого работал инструктором в авиашколе и, когда Иван был в отпуске, виделся с ним.
 
— Ну, как живут мои родители?— прежде всего спросил Иван.— Как здоровье матери?
 
Петр откровенно рассказал о том, что знал. Оказалось, что в тот день, когда Саломея Ивановна отправила сыну ласковое бодрое письмо, Фома Никифорович собирался везти ее в больницу. Вскоре Иван узнал, что мамы не стало...
 
Приближалось шестое декабря — трехлетие со дня присвоения полку гвардейского звания. Майор Разнощенко, политработник не только по должности, но и по призванию, добивался, чтобы каждый молодой летчик знал историю полка. В первой эскадрилье вместе с парторгом Курилиным увлеченно занимался этим и комэск. Он рассказывал молодым о подвигах ветеранов, которых в полку уже не застал, о ратных подвигах здравствующих и отважно сражающихся однополчан.
 
В конце ноября 1944 года Павлова назначили штурманом полка. Эскадрилью он сдал Степану Янковскому. Первой заботой нового комэска было сохранение установленных здесь порядков и традиций.
 
Вскоре Янковскому выпал случай вести эскадрилью в бой. Гвардейцы почувствовали в его манере пилотирования «павловский почерк». Это еще больше сблизило летчиков с новым командиром. Смирнов, Детинин и Машанин стали его активными помощниками и друзьями. Павлов, заботливо следивший за жизнью эскадрильи, радовался ее успехам. Но война приносила и горести, и самыми тяжелыми были потери боевых друзей. Погиб Мугученкин — молодой, полюбившийся всем летчикам. Не стало Героя Советского Союза Сергея Афанасьева.
 
Новый, 1945 год начался тяжелыми боями у самых границ фашистского логова. Иван Фомич вылетал на задания то с одной, то с другой эскадрильей. Если Павлов был ведущим, то у ведомых всегда была твердая уверенность в том, что они вернутся на свой аэродром с отличными результатами.
 
С освобождением литовского города Клайпеда завершилось полное очищение Советской Литвы от гитлеровских захватчиков. Авиация переносила свои действия в глубь Восточной Пруссии, расчищая путь наземным войскам для дальнейшего наступления. В одном из воздушных боев рядом с самолетом Павлова разорвался снаряд. Иван получил ранение в плечо и контузию.
 
Приближался День Советской Армии. Гвардейцы-авиаторы готовились отметить его сокрушительными ударами по врагу. Возвратившись в строй после лечения в госпитале, думал об этом и Павлов. Родина тоже приготовила своим лучшим сынам праздничные подарки.
 
Ранним утром 23 февраля в штабе полка прозвенел телефон.
 
— Говорят из редакции газеты,—услышал связист и позвал дежурного по штабу.
 
И тот записал под диктовку:
 
«Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении Героя Советского Союза гвардии капитана Ивана Фомича Павлова второй медалью «Золотая Звезда»...
 
...В тот день в Кустанае к Павловым шли родственники, друзья, порой и незнакомые, чтобы поздравить Фому Никифоровича. Вспоминали Саломею Ивановну: как бы она порадовалась!
 
Областные газеты вышли с фотографиями и статьями о прославленном земляке. Осоавиахимовцы и комсомольцы «Союззаготтранса» решили начать сбор средств на постройку самолета «Кустанайский комсомолец» и обратились с этим предложением ко всей молодежи области.
 
В полк на имя Ивана Павлова поступали десятки поздравительных писем и телеграмм. Состоялся митинг; армейская многотиражка выпустила листовку с портретом и описанием подвигов дважды Героя.
 
В конце марта наши войска нанесли гитлеровцам уничтожающий удар юго-западнее Кенигсберга, а через десять дней пал и этот город-крепость. На очереди была крепость Пиллау.
 
Утром 25 апреля Павлов получил задание повести на Пиллау группу штурмовиков. Спешно созвал ведомых. А когда разъяснил им задачу, и летчики уже расходились по машинам, к нему подошел военный корреспондент Борис Шуканов.
 
— С вами слетать попросился,— сообщил он и, заметив его удивление, добавил:—Что, не возьмете?..
 
— Гена, останешься на земле,— крикнул Иван Мамырину.— Полетит лейтенант Шуканов. Помоги ему надеть парашют.
 
На горизонте всплыла окутанная огнем и дымом крепость Пиллау. Ее прикрывали «мессершмитты». Пока наши истребители связывали их боем, штурмовики в несколько заходов уничтожили намеченные цели. Это была добротная, по-павловски выполненная работа.
 
На аэродроме Борис Шуканов горячо поздравил Ивана Фомича с успешным вылетом. Он и прежде часто писал о нем, но летал вместе впервые. Снимок, сделанный в тот апрельский день, и свою брошюру об Иване Фомиче журналист в 1957 году подарил Кустанайскому областному музею. На оборотной стороне фотографии он написал: «Немало встретил я за свою многолетнюю службу в авиационной прессе замечательных летчиков, но такого талантливого, смелого, расчетливого знал лишь одного — Ивана Фомича Павлова».
 
Хотя фронтовики чувствовали, что война близится к концу, но не предполагал Павлов, что этот боевой вылет — двухсотпятидесятый по счету — станет для него последним в Великой Отечественной войне.
 
6-й гвардейский штурмовой авиационный полк завершил свой славный боевой путь, начатый под Москвой. Теперь в его рядах было двенадцать Героев Советского Союза, в том числе Иван Фомич Павлов, удостоенный этого высокого звания дважды. А полк получил третью награду— орден Ленина. Было торжественное построение полка. Гвардейское знамя, к которому предстояло прикрепить орден, вынес перед строем Иван Фомич Павлов. Ассистентами знаменосца были командир полка майор И. А. Мусиенко и его заместитель по политчасти капитан Н. П. Разнощенко.
 
День Победы встретили в Каунасе. Ликовал народ. И был в гуще торжествующих жителей города Иван Павлов. Его заметили. Люди подхватили героя на руки и стали подбрасывать над морем радостных лиц, выражая этим благодарность освобожденного народа одному из своих славных воинов-победителей.
 
Одиннадцатого мая Павлов вернулся в родной полк. Здесь его ждала приятная новость: командующий армией в честь Дня Победы подарил ему легковую автомашину. Опять поздравления, воспоминания, светлые мирные мечты...
 
В полку началась боевая учеба по программе мирного времени. Проводились учебные полеты в простых и сложных метеоусловиях, учебные стрельбы. И часы досуга проводили по-мирному, даже играли в футбол.
 
Однажды Павлова вызвали к командиру полка. И узнал он, что вместе со штурмовиками Степаном Янковским и Иваном Корчагиным, летчиками-истребителями дважды Героем Советского Союза Алексеем Смирновым и Героем Советского Союза Лихобабиным вызывается в Москву для участия в Параде Победы.
 
Настал долгожданный день— 24 июня. Дождик лакировал улицы, площади, крыши домов и купола старинных храмов. На Красной площади выстроились готовые к торжественному маршу участники Парада. На трибуне Мавзолея появились руководители партии и правительства, прославленные маршалы, адмиралы, генералы... Под звуки марша в четком строю, с боевыми знаменами, увенчанными многочисленными орденскими лентами, двинулись, чеканя шаг, лучшие сыны великого народа-победителя. Среди них шел богатырь крылатой гвардии, один из славных героев Великой Отечественной войны Иван Павлов.
 
...В разгар лета предоставили Павлову отпуск.
 
Телеграмму родным он не дал, хотел порадовать их неожиданным приездом. Но на кустанайском вокзале его встречали сотни горожан. Оказывается, кто-то из земляков узнал его в окне вагона в Челябинске и сообщил об этом по телефону в Кустанай.
 
 Тут же, на перроне, Иван Фомич вручил заместителю председателя горисполкома письмо однополчан кустанайцам.
 
«Хочется рассказать вам, дорогие шефы,— писали они, -как воевали летчики на подаренных вами самолетах. На них гвардейцы совершили 375 вылетов. Уничтожено 80 автомашин и 60 повозок с различным военным грузом и снаряжением, взорвано 3 склада с боеприпасами и горючим, разрушено 26 дзотов, подбито и уничтожено 15 танков, подавлен огонь 8 орудий и 7 батарей зенитной артиллерии. На ваших штурмовиках проведено 12 воздушных боев, в которых сбито 3 самолета противника. Помимо того, звено «ильюшиных» уничтожило 5 вражеских самолетов на аэродромах. Оно громило эшелоны, немецкие штабы, взрывало мосты и переправы».
 
А дома ждали героя многочисленные приглашения — на предприятия, в вузы, школы, колхозы. Взялся было Павлов чинить крышу отцовского дома, да где там! А в родной Борис-Романовке провел целую неделю. Не хватало в колхозе транспорта для перевозки урожая, по просьбе Павлова помогли колхозникам кустанайские автомобилисты...
 
Быстро пролетели дни отпуска. Вернулся в часть, приступил к любимой работе, а ночами готовился к поступлению в Военную академию имени М. В. Фрунзе.
 
Начались дни учебы. Особенно много сил требовали общевойсковые дисциплины, в которых он, авиатор, был не очень-то сведущ. Однако одолел первый курс и провел каникулы дома. Снова встречи с людьми. Успел поработать в поле. Вернулся в Москву, и снова — за учебу. Второй курс Иван Павлов окончил с отличными оценками. Его имя было занесено в книгу Почета ЦК ВЛКСМ. Командование присвоило ему звание майора.
 
На этот раз поехал в отпуск не один, а с невестой Тамарой. Когда наступил последний учебный год, от отпуска пришлось отказаться. Зато отлично сдал государственное экзамены. В последней характеристике командования академии на выпускника Павлова говорится: «Дисциплинированный, исполнительный, культурный офицер. Имеет твердый, настойчивый характер».
 
В середине 1950 года Иван Фомич стал командиром авиационного полка. И было ему тогда 28 лет. Как вспоминает бывший авиамеханик Василий Федорович Чудиновских, гвардии майора Павлова быстро узнали и полюбили в полку. Всем пришлась по душе его мягкая, но настойчивая требовательность. Подтянулся личный состав. Прибывшая вскоре комиссия министра обороны дотошно проверила состояние боевой и политической подготовки в части и дала ей высокую оценку. Маршал Советского Союза И. С. Конев объявил благодарность личному Составу полка, а командира наградил ценным подарком.
 
...Иногда спрашивают, почему Иван Фомич Павлов, прирожденный авиатор, был направлен не в Военно-воздушную академию, а в общевойсковую... Нет, не собирался Иван Фомич отказаться от своей профессии, призвание к которой не вызывает сомнений. Дело в том, что в прославленную академию имени Фрунзе направлялись наиболее перспективные офицеры всех родов войск, которых отличали не только высокое мастерство и профессионализм, но и широта взглядов, выдающиеся организаторские способности, понимание особенностей современного общевойскового боя и места в нем всех родов войск и видов Вооруженных Сил. Не случайно, что в стенах Военной академии имени Фрунзе, где с курсами лекций выступали прославленные полководцы советских Вооруженных Сил, выдающиеся специалисты в области военной науки, учились и многие офицеры-авиаторы, в том числе трижды Герой Советского Союза Александр Иванович Покрышкин.
 
Мы видим, что на майора Ивана Павлова Командование имело особые виды, возлагало большие надежды. Его ожидало большое будущее.
 
Пока учился Павлов в академий, летать не приходилось. Теперь надо было наверстывать упущенное.
 
Учеба. Она не сводится к годам, проведенным в учебных заведениях. Работая, человек познает новое, развивает и обогащает свой опыт и навыки, благодаря чему может учить других. Тем более это важно в авиации, главной особенностью которой являются огромные скорости, заставляющие действовать быстро, единственно верные решения принимать мгновенно. Курсант летного училища довольно быстро усваивает, что и как делать в полете — как в «штатных», так и в «нештатных» условиях. Но только со временем, когда знания будут освоены до автоматизма и превратятся в навыки, ой становится настоящим лётчиком. И необходимо эти навыки постоянно тренировать, сохранять и совершенствовать «форму», Как выражаются спортсмены.
 
Полк уже летает ночью. Многие, к тому же, в сложных метеоусловиях. Командир полка, разумеется, должен опережать в своей личной подготовке подчиненных. Нужна ночь с десятибалльной облачностью высотою метров пятьдесят. Но никак не меньше.
 
Такая ночь пришла. Первый вылет сделан. Нужен второй. Синоптик доложил, что погода ухудшается, сплошная облачность, а высота ее все снижается. Но командир полка своего решения не отменил.
 
Он выполнил запланированный полет, заходил уже на посадку. Пробил облачность точно перед взлетно-посадочной полосой. Земля открылась перед летчиком, когда до нее оставались считанные метры. Для нормальной посадки высоты не хватило...
 
Не увядают цветы у подножия бронзового бюста Ивана Фомича в Кустанае. Помнят Павлова в местах, где он воевал, где учился и продолжал военную службу в послевоенные годы. «Мы — павловцы»— гордо говорят млад и стар одного из целинных совхозов Кустанайской области, которому присвоено имя: дважды Героя Советского Союза Ивана Фомича Павлова.