Главная   »   Статьи   »   О поэме «Искандер»


 О поэме «Искандер»

 

 

В своей поэме «Искандер» Абай описал один эпизод из военных походов прославленного полководца Александра Македонского, прозванного на Востоке Искандером. О жизни и делах легендарного полководца писали в своих произведениях многие поэты и писатели. Они воспевали его ум, храбрость и отвагу, благодаря которым ему удалось покорить многие страны. В поэме Абая показана «обратная» сторона славы Искандера. Автор сурово обличает его жестокость, властолюбие и алчность.

 
ИСКАНДЕР
 
(Поэма)
 
Помнит мир Искандера, его дела.
Македония скипетр ему дала.
Был сыном Филиппа-царя Искандер.
Мечтою о славе его жизнь была.

Когда умер Филипп, Искандер вступил
В двадцать первый свой год, был в расцвете сил.
Малолюдным, тесным считал он свой край,
К соседям завистливый взор обратил.

Увидел богатства, плоды их труда,
Собрал войско, повел на их города,
Покорил много стран, царей низложил,
Истребил народы, посевы, стада.

Много крови в моря и реки он влил.
Без счета невинных на смерть осудил.
Осталась недобрая память навек
В кровавых делах, что он совершил.

Непокорных покорными сделал он,
Свои земли просторными сделал он,
Дни светлые ханов, султанов, царей
Омраченными, черными сделал он.

Но алчность его становилась сильней,
Целый мир вскоре стал мал и тесен ей.
Говорили тогда про него льстецы:
«Искандер — владыка владык, царь царей».

Победы его разглашали гонцы,
Его слава летела во все концы.
Он в далекие страны грозой пошел —
Соберут кровавую жатву жнецы.

Беспощаден, смел, кровожаден и зол,
Выше туч воспарил Искандер-орел.
Цветущие земли, пространства пустынь —
Нигде он предела себе не нашел.

Случилось в одной из бесплодных пустынь,
Блуждал он в одной из голодных пустынь.
От зноя и жажды, без капли воды
Страдала и гибла армия его.

Безумели люди, и, жизнью томясь,
Лишь смерти молили, судьбе покорясь.
Хотел Искандер всех мечом умертвить,
С мечтою о славе всемирной простясь.

Пал конь под ним, он не вынес беды.
Рука опустила поводья узды.
Обнял Искандер шею друга-коня,—
Поднялся, вдруг видит: блестит луч звезды.

Он идет на луч, но, взамен огня,
Там струится ручей, прохладой маня.
Губами припал Искандер к роднику —
Освежила уста и душу струя.

Поварам он велел в ручей положить
Копченую рыбу, от пыли отмыть,—
Иной стала рыба, прекрасной на вкус,
Лишь успела вода ее освежить.

Искандер сказал: «Не встречалось такой
Мне воды, чтоб сравнить мог с этой водой.
Подойдите — и жажды огонь зальем,
И пойдем к истокам воды ключевой.

Несомненно, там край богатый найдем,
Народ покорим, непокорных убьем,
Богатства возьмем и вернемся домой,
Безмерную славу добудем мечом».

И, напившись в ручье, напоив коней,
Продолжали путь,— и прошло много дней.
Шли под звон литавр, в блеске лат и кольчуг,
И к небу неслись песни трубачей.

Вот достигли горы — грозна, высока.
В ущелье уходит струя родника.
Золотые ворота сверкнули вдруг —
Встают пред ущельем под облака.

Искандер в ворота ударил рукой —
Далеко прокатился звон золотой.
Железная странно немеет рука —
Ворота стоят нерушимой стеной.

Искандер, не знавший преград никогда,
Искандер, в боях побеждавший всегда,
Всесильным доселе считавший себя,
Бессилье познавший, впал в гнев от стыда.

Высоко он поднял меча рукоять,
Ударил в ворота, опять и опять.
Заглушая голосом звон золотой,
«Откройте ворота!»— стал грозно кричать.

За воротами гул шагов прозвучал,
Голос сторожа Искандер услыхал.
«Повеления нет ворота открыть.
Чертог здесь всевышнего»,— сторож сказал.

«Я зовусь Искандером — царем царей,
Вся земля покорилась воле моей.
Непристойно владыке владык стоять,
Как просителю, у закрытых дверей!»

«Хвастовство, царь, не пристало уму.
Предел здесь владычеству, царь, твоему.
Ты завистлив и алчен, мир тебе мал,
Не пытайся расширить его — к чему?»

«Шел сюда я не день, не месяц, не год,—
И если предел, пути нет вперед,
И если до края земли я дошел,
Дай мне дар, чтоб видел его мой народ.»

«Многих ты покорил, но не взял всего.
Вот дар, что ты просишь, прими же его.»
И подает сверток сквозь щелку ворот,
Размером он в палец, не больше того.

Искандер удивился и дар открыл,—
Сильнее прежнего гнев чело омрачил.
В развернутом свертке увидел он кость,—
Сколько хочешь лежит их на дне могил!

Не постиг он урока своим умом,
Лишь увидел насмешку в даре таком.
Далеко от себя он кость отшвырнул.
«Не шути так глупо, привратник, с царем!»

При царе был мудрейший из мудрецов —
Аристотель — ученый древних веков.
«Это кость не простая, не бросай ее»,—
Так сказал он, хитрейший из мудрецов.

Он, как в книге, читал мысли всех людей,
И советам его внимал царь царей.
«Принесут пусть весы, положим на них
Кость и золота столько ж,— что тяжелей?»

Царь желание его оглашает вслух.
Обе чашки равны. Па одну из двух
Положили все золото, что нашлось,—
Но в сравнении с костью он — как пух.

Искандер видит это, он изумлен,
Бросает доспехи на золото он.
Опускается ниже мертвая кость:
Железом был золота груз облегчен.

К мудрецу Искандер вопрос обратил:
«Слишком мало сокровищ я накопил,
Перевесила их даже легкая кость.
Чем ее перевесить? Как ты б рассудил?»

Аристотель нагнулся, земли взял горсть
И посыпал землею мертвую кость,—
Чашка с нею поднялась выше той, другой,
Легче стала, чем камышовая трость.

Продолжая о виденном размышлять,
Обратился к мудрейшему царь опять:
«В этом чуде урок, неизвестный мне.
Объясни, как я должен его понять?»

«Кость — глазничная кость,— таков был ответ.—
В этом мире сокровищ столь ценных нет,
Чтоб насытиться ими мог алчный взор,
Лишь земля насыщет глаза вполне.

Ненасытность глаз у них велика,
Все им мало, хоть мир весь держит рука.
Но умрут они — и для мертвых их глаз
Алмаз и сапфир не ценнее песка.

О владыка, не гневайся, дай сказать!
Золотые ворота нам не сломать.
Хоть, знаю, досада твоя глубока,
Здесь предел твоей славы — славней не стать.»

Замолчал мудрец, и сказал царь тогда:
«Все дела мои —- прах, не стоят труда!
Да судит аллах!»— и пошел на закат,
И войско за ним повернуло туда.

Закончена повесть — не длинней рассказ.
Поучение в нем найдешь в добрый час.
О, влекущийся к славе, не хлопочи:
Ничем не насытит, кто алчен, свой глаз.

Жизнь кратка, поманит — и уже ушла.
Говори, встретив радость, не «есть»—«была».
Если совесть и честь, как товар, продал,
Презренны и слава твоя и дела.

Ничтожные любят себя похвалить.
Где достоинства нет, нельзя прикупить!
Говорить о цене своей надо ль тебе?
Если есть в тебе свет, он будет светить.
 
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!