Самая детальная информация буфет из массива сосны у нас.
Главная   »   Инвестиционное право Республики Казахстан. С.П. Мороз   »   5 СУБЪЕКТЫ ИНВЕСТИЦИОННЫХ ПРАВООТНОШЕНИЙ. 5.1 Правовой статус инвесторов и других субъектов инвестиционных отношений


 5 СУБЪЕКТЫ ИНВЕСТИЦИОННЫХ ПРАВООТНОШЕНИЙ.


5.1 Правовой статус инвесторов и других субъектов инвестиционных отношений
Субъектами правоотношений являются участники правоотношений, обладающие взаимными (корреспондирующими) правами и обязанностями. Дореволюционные ученые рассматривали понятие «субъект» применительно к юридическому отношению в двояком смысле: Г.Ф. Шершеневич считал, что субъекта юридического отношения можно рассматривать - с активной стороны, как носителя права, и с пассивной стороны, как носителя обязанности; Е.Н. Трубецкой отмечал, что юридическое качество, или свойство быть субъектом права и правоотношения не составляет естественного свойства человека, а есть создание объективного права [1, с. 360-361]. Суждения современных ученых по поводу субъектов правоотношений мало чем отличаются от высказанных ранее. В частности, встречаются утверждения, согласно которым попытки закрепления в некоторых конституционных документах положений, вытекающих из теории естественного права, о том, что качество субъекта права как носителя основных прав и свобод человек приобретает естественным путем, то есть они принадлежат каждому от рождения, в практическом плане является не более чем весьма привлекательной красивой декларацией, что только государство определяет, кто и при каких условиях может быть субъектом правоотношения и какими качествами он должен обладать [1, с. 361]. Конечно, не природа и не общество определяют и устанавливают правосубъектность (то особое юридическое качество, которое позволяет лицу или организации стать субъектом права). Но законодательное закрепление права человека, которое может быть отнесено к естественным правам, уже свидетельствует о его юридическом признании. Например, естественная природа права на жизнь не лишает его правовой значимости, что означает: с момента закрепления в действующем законодательстве естественного права человека, оно становится не просто неотчуждаемым правом, а правом, признаваемым и установленным государством. В отношении юридических лиц все еще сохраняет остроту проблема признания юридических лиц субъектами права: римские юристы вообще не знали такого понятия как «юридическое лицо» и только к концу XIX в. сложилась конструкция юридического лица, легшая в основу современного понимания института юридического лица; при этом в различных правовых системах неоднозначно определение понятия и сущности юридического лица [433, с. 85-86].
 
Правосубъектность возникает, изменяется и прекращается только с помощью объективного права, независимо от воли и желания граждан или организаций. Правосубъектность составляют правоспособность (способность иметь права и обязанности) и дееспособность (способность осуществлять права и обязанности). Отдельными авторами в состав правосубъектности включается деликтоспособность [10, с. 87-89] (то есть способность лица отвечать за совершенные поступки), другими - понятия дееспособности и деликтоспособности рассматриваются как равнозначные [480, с. 231]. Представляется более правильным определить деликтоспособность как составляющую дееспособности.
 
М.Н. Марченко отмечается, что в теории права выделяют три основных вида правоспособности: общую (признаваемая государством способность лица или организации быть субъектом права), отраслевую (юридическая способность лица или организации быть субъектом той или иной отрасли права) и специальную (способность быть участником правоотношений, возникающих в связи с занятием определенных должностей или принадлежностью лица к определенным категориям субъектов права) [1, с. 362-363]. Высказываются и другие мнения, в частности, Л.И. Спиридонов считает, что такая же классификация применяется в отношении правосубъектности, которая, наряду с вышесказанным, может быть и ограниченной [4, с. 187-188]. Тут следует отметить одну особенность, когда имеются в виду организации (юридические лица), то действительно у них, как правило, нет разрыва между право- и дееспособностью, но правоспособность и дееспособность граждан - достаточно самостоятельные элементы правосубъектности, поэтому использование единых классификационных критериев, применяемых к каждому из элементов в отдельности, вряд ли приемлемо, когда речь идет о правосубъектности в целом. Поэтому считаем верным утверждение Б.В. Покровского, согласно которому правосубъектность как субъективное право - это особенная юридическая мера свободы управомоченного лица в общем гражданском правоотношении, а субъективное право в единичных (конкретных) правоотношениях - это обеспеченная юридически единичная мера свободы управомоченного лица [481, с. 40].
 
В литературе при характеристике правоспособности (правосубъектности) юридических лиц принято выделять общую (универсальную) и специальную (ограниченную) правоспособность. Как отмечает С.И. Климкин, смысл деления правоспособности юридических лиц на общую (универсальную) и частичную (специальную, целевую) правоспособность состоит в том, что, обладая универсальной правоспособностью, организации вправе заниматься любыми, не запрещенными законодательными актами видами деятельности [482, с. 27]. Е.Б. Осиповым обосновывается необходимость выделения помимо общей и специальной (уставной) правоспособности юридических лиц в качестве отдельного вида специальной правоспособности правоспособность лиц при определении деятельности, осуществление которой предусматривает разрешительный порядок - процедуру лицензирования [483, с. 78]. Считаем, что предложение о существовании подвида специальной правоспособности нисколько не противоречит основному делению видов правоспособности юридических лиц, а наоборот дополняет и уточняет ее, возможно, есть основания и для выделения других подвидов специальной правоспособности юридических лиц. Например, в зависимости от цели деятельности можно разграничить коммерческие и некоммерческие организации, специальная правоспособность которых будет различной. Однако, с точки зрения К.К. Лебедева для многих коммерческих организаций, действующих в различных областях культуры, искусства, науки, образования, здравоохранения, физической культуры и спорта и т.д., общественно-полезные цели являются, как правило, главными, первичными, а получение прибыли - вторичной производной целью [484, с. 71]. Полагаем, что в данном случае должен применяться второй критерий коммерческой организации - распределение прибыли между участниками (учредителями), что для некоммерческой организации абсолютно неприемлемо.
 
Традиционно выделяют следующие основные виды субъектов правоотношений: индивидуальные субъекты и коллективные субъекты. При этом если ранее в теории советского права под индивидуальными субъектами однозначно понимались физические лица, а к коллективным субъектам относили, как правило, юридических лиц (например, B.C. Якушев указывал, что юридическое лицо используется в качестве правового оформления создаваемой организации с целью придания ей необходимой самостоятельности и обеспечения ей участия в правовых отношениях [485, с. 391]), то теперь физические лица могут выступать в качестве коллективных субъектов (например, простое товарищество или крестьянское (фермерское) хозяйство). Как замечено Ю.Г. Басиным, прежний Гражданский кодекс не допускал существования юридического лица, состоящего из одного участника, настоящий Гражданский кодекс изменил это положение и признал возможность образования некоторых юридических лиц, имеющих только одного участника (товарищество с ограниченной ответственностью, акционерное общество) [451, с. 128]. Следовательно, в современный период юридические лица не рассматриваются как организации или коллектив граждан (коллективные субъекты), так как в соответствии с действующим законодательством возможно создание компании одного лица.
 
Наряду с этим, в советской юридической литературе отмечалась неудачность термина «физические лица», создающего впечатление, будто индивид становится субъектом права не в силу его общественных качеств, не потому что он - представитель определенного класса или член общества, а в силу его естественных свойств как психофизиологической особи (эта точка зрения была высказана С.Н. Братусем и поддержана О.С. Иоффе [486, с. 116]). От использования термина «физические лица» отказался и законодатель: в советском гражданском законодательстве был предусмотрен термин «гражданин» (например, ст. 8 Основ гражданского законодательства Союза ССР, ст. 9 Гражданского кодекса Каз.ССР [179, с. 35]). В Гражданском кодексе РК есть специальная статья с названием «Физические лица», в которой установлено, что под физическим лицом понимаются граждане РК, граждане других государств, а также лица без гражданства [91, ст. 12]. Гражданский кодекс РФ не содержит аналогичной статьи, однако М.Г. Масе-вич, комментируя ст. 17, отмечает, что хотя данная статья называется «Правоспособность гражданина», она имеет в виду не только граждан РФ, но и других физических лиц, включая иностранцев, лиц без гражданства [390, с. 62]. В принципе, довольно сложно согласиться с тем, что данная статья в предложенной редакции может быть применима к отношениям, участниками которых выступают лица без гражданства, потому что в ней речь идет только о «всех гражданах» (то есть можно предположить, что и об иностранных гражданах). Как мы полагаем, расширительное толкование этой и других статей главы 3 ГК РФ возможно вследствие того, что сама глава называется «Граждане (физические лица)», но все-таки следовало бы прямо закрепить, что наряду с гражданами РФ субъектами гражданских правоотношений могут быть иностранные граждане и лица без гражданства (по примеру гражданского законодательства РК). Вместе с тем, сравнительный анализ основных положений советской и современной юридической науки о субъекте права (правоотношений) позволяет отметить неизменность позиции ученых о том, что государство в лице своих органов выступает особым субъектом права.
 
В теории предпринимались попытки обосновать, что субъектом права может быть не только персонифицированное образование, но и такие общности, как нация и народ [4, с. 190]. Основным аргументом в подтверждение этого, выступало закрепление в конституционных положениях периода социализма возможности активного участия и свободного волеизъявления народа и нации. В принципе, и в настоящее время в Конституции РК содержатся нормы, определяющие самостоятельность народа как социальной общности: «мы, народ Казахстана», «единственным источником власти является народ», «народ осуществляет власть непосредственно через республиканский референдум и свободные выборы» (ст. 3) [90]. Однако, это не означает, что «народ» выступает в качестве субъекта права или правоотношения, потому что, несмотря на определенную организованность, нельзя сказать, что в правоотношениях «народ» участвует как единое целое (даже тогда, когда проводится референдум) - ведь именно волеизъявление каждого гражданина в отдельности формирует волеизъявление народа, в целом. Иначе говоря, с позиции права «народ» не обладает свойствами, достаточными для признания его самостоятельным субъектом права.
 
Мы не случайно акцентируем внимание на данной проблеме:
 
B.C. Афанасьев, H.J1. Гранат утверждают, что к субъектам правоотношений относятся население государственно-территориальных образований (население государств, население городов, районов и т.п.; избирательный корпус) [3, с. 235-236]. Разумеется, социальные общности обладают некоторыми общими признаками, позволяющими объединить их в отдельные группы. Но, в соответствии с этим подходом, можно выделить и другие, по национальному признаку (в отличие от территориального) - нации, народности, этнические группы; по религиозному признаку - христиан, мусульман, католиков и т.д.; по возрастному признаку; половому признаку и т.п. Соответственно, наличие в обществе многочисленных и многообразных социальных общностей и групп, еще не свидетельствует о том, что все они могут вступать в правоотношения как самостоятельные участники. Они участвуют в правоотношениях не непосредственно, а через определенные организации (в том числе и через общественные) и через государство. Таким образом, к коллективным субъектам правоотношений относятся государственные, общественные, частные организации и государство в целом; только они обладают такой степенью организованности, которая позволяет признать наличие у них особого юридического свойства, называемого правосубъектностью.
 
Также вызывает несогласие позиция ученых относительно различной классификации видов субъектов права для правоотношений в сфере частного права и в сфере публичного права. В сфере частного права С.С. Алексеев выделяет юридических и физических лиц; в области публичного права - с одной стороны, это государственные органы и должностные лица, а с другой - это подчиненные и подотчетные лица [9, с. 71-72]. Существующие различия в правовом положении субъектов в зависимости от того, в каких правоотношениях (частно-правовых или публично-правовых) они участвуют, на наш взгляд, не влияют на классификацию их видов. Так, субъектами в публичном правоотношении выступают и юридические и физические лица, в частности, это может быть государственный орган (юридическое лицо) и подотчетное лицо (которым может быть и юридическое и физическое лицо). Если следовать этой точке зрения, то равенство субъектов частно-правовых отношений делает их абсолютно равными. Но это не так, юридические лица, в отличие физических лиц, обладающих равной (общей) правоспособностью, независимо от вида правоотношений обладают не только универсальной (общей) правоспособностью, но и специальной правоспособностью, которая ограничена теми целями и задачами, для реализации которых юридические лица созданы.
 
По мнению О.С. Иоффе правоотношение соединяет, по меньшей мере, двух субъектов, выполняющих противоположные функции: один из них управомоченный, другой - обязанный; если каждый участник правоотношения обладает правами и обязанностями, то они противоположны обязанностям и правам другого участника, следовательно, правоотношение - это единство противоположностей, которое дополняется борьбой, когда возникший спор между его участниками разрешается соответственно уголовным, гражданским или административным процессуальным правом [487, с. 156-157]. В данном случае, скорее всего, может идти речь о субъектах гражданского (частно-правового) правоотношения, что касается публично-правовых отношений, то можно согласиться с С.С. Алексеевым, что, субъектами выступают государственные органы и должностные лица, а с другой стороны - подчиненные и подотчетные лица. Следовательно, основными субъектами правоотношений выступают юридические или физические лица, коллективные или индивидуальные субъекты правоотношений, а характер и вид правоотношений уже определяют особенности их правового статуса - публично-правовые отношения строятся на началах власти и подчинения, а частно-правовые - на началах равенства субъектов этих правоотношений.
 
Субъектами или участниками инвестиционных правоотношений выступают физические или юридические лица, осуществляющие инвестиционную деятельность. Государство в лице своих органов также может вступать в инвестиционные отношения. Однако государство находится в несколько ином положении, чем другие субъекты правовых отношений, и его правосубъектность имеет существенные особенности по сравнению с правосубъектностью других субъектов права, так как именно государство законодательно закрепляет основания и порядок осуществления инвестиционной деятельности, определяет объем правомочий инвесторов и устанавливает для них определенные обязанности. В этой связи Б.Н. Мезриным указано, что государство определяет условия и средства осуществления предоставленных субъектам права формальных гражданско-правовых возможностей, поэтому реализация правосубъектности, ее материальный субстрат зависят не только от требований юридических норм, но и от состояния взаимоотношений лица с государством и другими лицами, то есть от индивидуального правового статуса личности [488, с. 189]. Вследствие чего, вывод юридической науки о том, что государство занимает особое место среди других субъектов права [489, с. 35-36], сохраняет свою актуальность и значимость и в настоящее время.
 
Тем не менее, если в условиях экономики закрытого типа государство является единственным и нераздельным собственником, и потому не может быть поставлен в один ряд с остальными субъектами права, то в условиях рынка государство становится таким же субъектом, как и другие участники рыночных отношений. Следовательно, государственное регулирование инвестиционных отношений должно быть направлено на создание оптимальных и наиболее приемлемых условий для функционирования законов рынка. Нарушение объективных рыночных законов может привести к негативным последствиям, поэтому экономическая политика, в целом, и инвестиционная политика, в частности, должна основываться на основных принципах открытой экономики, учитывать объективные закономерности и соответствовать современным требованиям развития общества.
 
В современных условиях государство, будучи основным и безусловным субъектом публично-правовых отношений, может участвовать и в частно-правовых отношениях. Гражданским законодательством устанавливается, что государство выступает в гражданско-правовых (частно-правовых) отношениях на равных началах с иными участниками этих отношений. М.К. Сулейменов, Ш.Ж. Ташмухамбетова указывают, что государство как субъект гражданского права заключает договоры через уполномоченные им органы, приобретает право собственности (в частности, бесхозяйное имущество), получает наследство и т.п. [49, с. 56]. И.В. Амирханова отмечает, что государство в лице компетентных или уполномоченных органов может быть участником некоторых видов хозяйственных товариществ (кроме полного товарищества, а также участия в качестве полного товарища в коммандитном товариществе, которое может быть осуществлено только гражданами) [490, с. 237]. Ю.Г. Басиным подчеркнуто, что правовое равенство в гражданско-правовых отношениях казахстанского государства и к национальным и к иностранным хозяйственным партнерам закреплено многими международными конвенциями и договорами, участниками которых является Республика Казахстан [491, с. 28]. Вместе с тем, законодательное закрепление равенства государства и других участников частно-правовых отношений, не означает полного отказа Республики Казахстан от своего иммунитета, поэтому среди субъектов инвестиционных отношений государство занимает особое место.
 
Законом РК об инвестициях (п. 14 ст. 1) какой-либо дифференциации среди инвесторов не проводится: все инвесторы объединены в одну группу, тогда как с учетом особенностей правового статуса можно выделить в отдельную группу инвесторов, осуществляющих деятельность на рынке ценных бумаг. Также в самостоятельную группу инвесторов можно объединить недропользователей, к которым в соответствии с действующим законодательством относятся физическое или юридическое лицо, обладающее правом на проведение операций по недропользованию [211]. Аналогичным образом можно выделить и другие группы инвесторов (например, инвесторы в области строительства или в области сельского хозяйства и т.п.). Позиция законодателя в отношении инвесторов, по нашему мнению, объясняется установлением единого правового режима для иностранных и национальных инвестиций и соответствующим отказом от деления инвесторов на иностранных и национальных.
 
Ранее только в отношении национальных инвесторов в специальном законодательстве не было практически ни одной нормы, посвященной их правовому статусу. Хотя, конечно, предполагалось, что они обладают всем комплексом прав, закрепленных в Конституции РК, в законодательных и подзаконных актах, а также обязаны соблюдать установленные ими правовые нормы. Иностранным инвесторам, наряду с признанием их равных прав с национальными инвесторами, предоставлялись дополнительные гарантии осуществления ими своей деятельности (в частности, гарантии от изменения законодательства, от экспроприации, от незаконных действий государственных органов и должностных лиц, гарантии использования доходов, использования собственных валютных средств, гарантии при государственной проверке) [325, с. 71-88]. Относительно установления национального режима иностранным инвестициям, следует сказать, что в юридической литературе не всегда однозначно это воспринимается как позитивный момент. Так, например, представитель российской юридической науки А.В. Газизулина считает, что ключевым направлением совершенствования российской законодательной базы привлечения иностранных инвестиций, реализация которого может дать максимальный эффект уже в ближайшие годы, является переосмысление принципа равноправия отечественных и иностранных инвесторов с учетом того факта, что неблагоприятный и нетранспарентный национальный режим хозяйственной деятельности фактически ставит иностранных инвесторов в неравноправное положение на рынках [492, с. 216]. Трудно согласиться с таким утверждением, потому что в противном случае в неравном положении оказывается национальный инвестор, а это вряд ли будет способствовать развитию национальной экономики и обеспечению роста благосостояния населения страны.
 
Помимо иностранных инвесторов, инвестиционным законодательством РК закреплялось особое правовое положение, так называемых, утвержденных инвесторов (инвесторов, заключивших контракт с Комитетом по инвестициям на осуществление прямых инвестиций в приоритетных секторах экономики) которым предоставлялись законодательные гарантии обеспечения осуществления ими инвестиционной деятельности. Согласно утратившему силу Закону о государственной поддержке прямых инвестиций предоставлялись существенные гарантии со стороны Республики Казахстан, в том числе зашита от изменений и дополнений законодательства РК и гласность в деятельности, связанной с реализацией инвестиционного проекта [214]. Аналогичные положения содержались в специальных нормативных актах, устанавливавших особенности правового статуса утвержденных инвесторов, осуществляющих деятельность в приоритетных секторах экономики, в частности, инвесторов, вкладывающих средства в развитие сельского хозяйства [493]. Следует оговориться, что все эти гарантии могли предоставляться как национальным, так и иностранным инвесторам. Однако для иностранных инвестиций в приоритетных секторах экономики и социальной сферы могли устанавливаться дополнительные льготы, чем те, которые были предусмотрены законодательством об иностранных инвестициях.
 
В настоящее время, несмотря на уравнивание в правовом положении иностранных и национальных инвесторов, определенные различия остаются. Тем более что эти различия обусловлены изначально не правовым режимом инвестиций, а принадлежностью их национальному или иностранному инвестору. Иными словами, есть и будут различия между иностранной частной собственностью и частной собственностью физических и юридических лиц РК. И если ранее законодательством об иностранных инвестициях для иностранных инвестиций устанавливался помимо национального режима и режим наибольшего благоприятствования, то новым инвестиционным законом устанавливается единый национальный режим. Тут следует учитывать следующее: законодательство РК основано на принципе ограниченного иммунитета (доктрина ограниченного суверенитета предполагает, что при совершении акта властвования государство пользуется иммунитетом, а если речь идет о действии государства в качестве частного лица, иммунитет не предоставляется [494, с. 188-189]), поэтому государство гарантирует сохранение льгот для иностранных инвестиций по контрактам о предоставлении инвестиционных преференций, заключенным до введения в действие Закона РК об инвестициях, до истечения срока, установленного в этих контрактах [45].
 
В целом, согласно действующему законодательству юридические лица, созданные только казахстанскими учредителями, и юридические лица, созданные иностранными учредителями самостоятельно или совместно с казахстанскими учредителями, являются казахстанскими юридическими лицами (так как после регистрации все они приобретают правовой статус казахстанского юридического лица). Ю.Г. Басиным отмечено, что иностранные юридические лица называют предприятиями с иностранным участием и среди них различают: иностранные предприятия (в которых весь уставный капитал образован иностранными учредителями) и совместные предприятия (в которых уставный капитал образован и иностранными и казахстанскими учредителями) [495, с. 3-34]. У.Х. Бобоевым подчеркивается, что в законодательстве различных зарубежных стран принято деление на договорные и корпоративные совместные предприятия (в договорной форме все условия сотрудничества определяются только договором, причем стороны свободны устанавливать его условия по своему усмотрению; в корпоративной форме также заключается договор, но условия его регламентируются нормами закона применительно к избранной сторонами правовой форме) [496, с. 94-95]. Хотя и в том и в другом случае в основе создания совместных предприятий лежит договор, следует согласиться с тем, что названные отличия достаточно существенны для дифференциации совместных предприятий таким образом.
 
Несмотря на законодательное закрепление единого с казахстанскими предприятиями правового режима для иностранных и совместных предприятий, различия сохранены в самом порядке регистрации юридических лиц с иностранным участием. Так, Законом РК «О государственной регистрации юридических лиц и учетной регистрации филиалов и представительств» от 17 апреля 1995 г. с одной стороны устанавливается, что регистрация юридических лиц с иностранным участием производится в порядке, установленном для регистрации юридических лиц РК, а с другой стороны предусматривается дополнительное предоставление следующих документов: легализованной выписки из торгового реестра или другой легализованный документ, удостоверяющий, что учредитель - иностранное юридическое лицо является юридическим лицом по законодательству иностранного государства, с нотариально удостоверенным переводом на государственный и русский языки; копия паспорта или другой документ, удостоверяющий личность учредителя - иностранного физического лица, с нотариально удостоверенным переводом на государственный и русский языки [497]. Несмотря на то, что после регистрации юридическое лицо с иностранным участием приобретает статус казахстанского юридического лица, их правосубъектность различается по объему предоставленных прав и установленных обязанностей.
 
То же самое относится и к иностранным физическим лицам, которые в соответствии с законодательством обладают равной правоспособностью с казахстанскими физическими лицами, но могут и приобретать дополнительные льготы и гарантии при осуществлении ими инвестиционной деятельности. В частности, законодательством РК наряду с дипломатическими, служебными, деловыми и другими видами виз, были введены инвесторские визы, которые выдаются руководителям и представителям управленческого аппарата зарубежных фирм и компаний, участвующим в инвестировании экономики РК, а также членам их семей. Законодательством предусмотрены два вида инвесторских виз - однократные и многократные инвесторские визы. При этом однократные инвесторские визы выдаются без приглашений в день обращения по указанию руководства Министерства иностранных дел РК при наличии ходатайств зарубежных компаний или Комитета по инвестициям с предварительной проверкой на предмет отсутствия ограничений во въезде на территории государств-участников СНГ; многократные инвесторские визы выдаются по согласованию с Министерством иностранных дел РК, как правило, сроком до одного года, но могут быть выданы и инвесторские визы сроком до двух лет первым руководителям юридических лиц, главам представительств филиалов иностранных компаний, имеющих учетную регистрацию в органах юстиции, а также членам их семей [498]. Новые члены Совета иностранных инвесторов при Президенте РК проходят аккредитацию и получают аккредитационную карточку, заверенную подписью Министра иностранных дел РК и гербовой печатью МИД РК. Кроме них бизнес-карточка может быть выдана крупным иностранным инвесторам по ходатайству Комитета по инвестициям и, в порядке исключения, по решению руководства МИД РК на основании ходатайств других государственных органов РК [499].
 
На заседании Совета иностранных инвесторов была принята Декларация «О Кодексе этики иностранных инвесторов, работающих в Казахстане», закрепившая основные этические принципы, к уважению и соблюдению которых должны стремиться иностранные инвесторы: соблюдать все соответствующие законы, которые могут быть применены к любым представителям РК и иностранным инвесторам в РК, и не предпринимать действий, которые являются неправомерным применением или обхождением таких законов; преднамеренно не принимать прямое или косвенное участие в действиях или соглашениях, связанных с незаконными или ненадлежащими платежами; соблюдать стандарты и положения о занятости и трудовых отношениях в соответствии с законодательством РК; воздерживаться от какого-либо неправомерного участия в национальной и местной политической деятельности РК; уважать и принимать во внимание социальные, региональные, национальные, экономические и связанные с государственным устройством и безопасностью интересы РК [336] и др.
 
С одной стороны, нужно признать позитивным стремление иностранных инвесторов построить устойчивую и цельную систему верховенства закона, достигнуть самых высоких стандартов правого режима для быстрого, гармоничного и справедливого экономического и социального развития РК до уровня высокоразвитой страны с процветающей рыночной экономикой и сильной демократией. С другой стороны, не стоит переоценивать значение данного документа, который состоит из общих положений рекомендательного характера. Тем более что большую часть принципов декларации иностранные инвесторы не только должны стремиться, но и обязаны соблюдать, так как они закреплены в действующем законодательстве РК (в инвестиционном законодательстве, гражданском законодательстве, налоговом, трудовом, административном и в законодательстве об охране окружающей среды). Также не понятна необходимость проведения предварительных консультаций с иностранными инвесторами по всем предлагаемым действиям и планируемым мероприятиям со стороны Правительства и других государственных органов по вопросам, касающимся инвестиционного климата и деятельности всех существующих и потенциальных иностранных инвесторов в РК.
 
В этой связи следует обратиться к Закону РК от 26 июня 1998 г. «О национальной безопасности Республики Казахстан», установившему, что экономическая безопасность - состояние защищенности национальной экономики РК от внутренних и внешних условий, процессов и факторов, ставящих под угрозу ее устойчивое развитие и экономическую независимость, которая обеспечивается решениями и действиями государственных органов, организаций, независимо от форм собственности, должностных лиц и граждан [328].
 
Реализация этого положения возможна, в первую очередь, при условии придания соответствующего статуса национальным инвесторам и оказания им государственной поддержки. В этом направлений Правительством РК были сделаны определенные шаги еще до принятия нового инвестиционного закона: приняты постановления «О реализации мер по поддержке отечественных товаропроизводителей» [500] и «О Правилах отбора инвестиционных проектов, кредитуемых в рамках мер поддержки отечественных товаропроизводителей» [501], согласно которым кредитуются инвестиционные проекты по организации и развитию производства. Кредитование осуществляется на предприятиях, где не менее 51 процента уставного капитала является собственностью казахстанских юридических и физических лиц, исходя из следующих критериев: импортозамещающая или экспортоориентированная направленность проекта; емкость рынка'и наличие достаточных обоснований полной востребованности предлагаемой к производству продукции; количество вновь создаваемых или восстанавливаемых рабочих мест; социальная значимость проекта для РК или его регионов; бюджетная эффективность проекта [501].
 
В соответствии с постановлением Правительства РК «О мерах по усилению государственной поддержки отечественных производителей» от 14 ноября 2002 г. было создано закрытое акционерное общество «Казахстанское контрактное агентство» со 100-процентным участием государства в его уставном капитале, основным предметом деятельности которого являются: привлечение отечественных производителей и обеспечение соблюдения их интересов в конкурсах на приобретение товаров, работ и услуг при проведении операций по недропользованию и нефтяных операций на территории РК, а также оказание содействия казахстанским предприятиям и организациям в создании новых производств с привлечением передовых технологий [502]. Законом РК «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам недропользования и проведения нефтяных операций в Республике Казахстан» от 1 декабря 2004 г. № 2-Ш Закон о недрах и недропользовании был дополнен новой статьей 63-2 «Поддержка казахстанских производителей», согласно которой:
 
1) при проведении операций по недропользованию подрядчик обязан приобретать товары, работы и услуги у казахстанских производителей при их соответствии государственным и (или) международным стандартам; 2) не допускается привлечение к проведению конкурса исключительно иностранных организаций при наличии казахстанских производителей закупаемых товаров, работ и услуг; 3) организатор конкурса при определении победителя конкурса условно уменьшает цену конкурсной заявки участников конкурса - казахстанских производителей на двадцать процентов при условии соответствия товаров, работ и услуг требованиям конкурса и установленным стандартам [503].
 
Для устранения препятствий при осуществлении свободной предпринимательской деятельности, Правительству РК запрещено издавать нормативные правовые акты, наделяющие центральные и местные исполнительные органы полномочиями по взиманию с субъектов предпринимательской деятельности платежей, не предусмотренных действующим законодательством [504]. В соответствии с Законом РК «О частном предпринимательстве» от 31 января 2006 г. любые действия (бездействие) государственных органов и их должностных лиц, которые незаконно препятствуют частному предпринимательству, влекут ответственность, установленную законами РК [456].
 
Анализируя основные положения действующего законодательства, можно прийти к выводу, что в нашей стране создана серьезная законодательная база для осуществления иностранными инвесторами своей деятельности. Вместе с тем, по утверждению К.С. Мауленова иностранные консультанты по инвестициям говорят о коррупции, частых нарушениях контрактов, высоких издержках при осуществлении инвестирования, затруднениях при оформлении виз и о ненадежности местных деловых партнеров, поэтому первостепенным для Казахстана является создание системы законодательства, привлекательного для иностранных инвесторов [505, с.140-141]. Конечно, нельзя отрицать тот факт, что современная система законодательства в области инвестиций подверглась существенным изменениям по сравнению с прежней системой. И это не случайно, десять лет назад нам было жизненно важно привлечь любые иностранные инвестиции в экономику страны, количественные характеристики намного опережали качественные. Сейчас у нас появилась возможность переоценить многие аспекты инвестиционной деятельности и повысить эффективность использования иностранного капитала. Характеризуя и оценивая предпринимаемые шаги по недопущению доминирования в республике зарубежных компаний, заинтересованных в сохранении сырьевой ориентации страны и низкого уровня производства добавленной стоимости, М.Б. Кенжегузин считает, что важнейшей задачей текущего этапа является формирование и развитие мощных отечественных компаний, постепенное вытеснение ими зарубежных операторов в ключевых отраслях с последующим выходом на мировой уровень, и экспансия национального капитала в другие страны [506, с. 136-137]. В целом соглашаясь с представленной позицией, хотелось бы заметить, что нормативные акты, предусматривающие оказание государственной поддержки отечественным производителям, в определенной степени носят декларативный характер, потому что все еще недостаточно определены конкретные механизмы реализации этих правовых норм.
 
С принятием Закона об инвестициях наконец-то был четко определен правовой статус инвесторов (вне зависимости от того, иностранные это или национальные инвесторы). В соответствии с инвестиционным законодательством инвестору предоставляется полная и безусловная защита прав и интересов. Инвестор имеет право: 1) осуществлять инвестиции в любые объекты и виды предпринимательской деятельности, кроме случаев, предусмотренных законодательными актами; 2) на возмещение вреда, причиненного ему в результате издания государственными органами актов, не соответствующих законодательным актам РК, а также в результате незаконных действий (бездействия) должностных лиц этих органов в соответствии с гражданским законодательством; 3) по своему усмотрению использовать доходы, полученные от своей деятельности, после уплаты налогов и других обязательных платежей в бюджет; 4) открывать в банках на территории РК банковские счета в национальной валюте и (или) иностранной валюте в соответствии с валютным законодательством.
 
Наряду с этим, инвесторам обеспечивается свободный доступ к информации о регистрации юридических лиц, об их уставах, о регистрации сделок с недвижимостью, а также о выданных лицензиях, кроме информации, содержащей коммерческую и иную охраняемую законом тайну. Государство гарантирует стабильность условий договоров, заключенных между инвесторами и государственными органами, за исключением случаев, когда изменения вносятся по соглашению сторон. Эти гарантии не распространяются на изменения в законодательстве РК и (или) вступлении в силу и (или) изменения международных договоров РК, которыми изменяется порядок и условия импорта, производства, реализации подакцизных товаров; а также на изменения и дополнения, которые вносятся в законодательные акты в целях обеспечения национальной и экологической безопасности, здравоохранения и нравственности. Эти положения можно рассматривать как ограничения в правовом режиме инвестиций (и в первую очередь, иностранных инвестиций). Еще одним ограничением является возможность законодательного определения видов деятельности и (или) территории, в отношении которых инвестиционная деятельность ограничивается или запрещается, исходя из необходимости обеспечения национальной безопасности [45].
 
Законодательством РФ об инвестиционной деятельности [98], устанавливается, что инвесторами признаются субъекты инвестиционной деятельности, осуществляющие вложение собственных, заемных или привлеченных средств в форме инвестиций и обеспечивающие их целевое использование. В качестве инвесторов могут выступать: органы, уполномоченные управлять государственным и муниципальным имуществом или имущественными правами; граждане и юридические лица РФ; иностранные физические и юридические лица, государства и международные организации. Все инвесторы имеют равные права на осуществление инвестиционной деятельности, в частности, инвестор вправе: 1) самостоятельно определять объемы, направления, размеры и эффективность инвестиций; 2) контролировать целевое использование инвестиций; 3) передавать по договору свои правомочия по инвестициям и их результатам другим лицам в установленном законом порядке; 4) владеть, пользоваться и распоряжаться объектами и результатами инвестиционной деятельности; 5) приобретать необходимое ему имущество без ограничений по объему и номенклатуре, если это не противоречит действующему законодательству; 6) осуществлять реинвестирование и другие права, не противоречащие законодательству РФ; 7) объединять свои средства со средствами других инвесторов для осуществления совместного инвестирования единого объекта инвестиционной деятельности [98].
 
Субъекты инвестиционной деятельности (инвесторы, заказчики, исполнители работ, пользователи объектов инвестиционной деятельности и другие участники) вправе совмещать функции двух и более участников инвестиционного процесса. В соответствии с инвестиционным законодательством РФ к ним предъявляются следующие требования: 1) соблюдать установленные нормы и стандарты; 2) выполнять требования государственных органов и должностных лиц, предъявляемые в пределах их компетенции; 3) возмещать другим участникам в полном объеме убытки, вызванные прекращением выполнения обязательств по договорам; 4) компенсировать все затраты других участников в случае отказа от дальнейшего инвестирования объекта.
 
Сравнивая правовой статус инвесторов по законодательству РК и РФ, можно выявить следующие отличия: с одной стороны, российским законодательством определяется широкий круг субъектов инвестиционной деятельности, а в законодательстве РК такое разграничение не проводится. С другой стороны, в отличие от российского законодательства, в казахстанском - устанавливается равенство в правовом положении национальных и иностранных инвесторов, а также определяется, что инвестору могут предоставляться значительные льготы и преференции (инвестиционные налоговые преференции, освобождение от обложения таможенными пошлинами, государственные натурные гранты). Инвестиционные преференции предоставляются посредством заключения контракта с инвестором при условии: соответствия предусматриваемой инвестиционной деятельности перечню приоритетных видов деятельности; осуществления инвестиций в фиксированные активы юридического лица РК для создания новых, расширения и обновления действующих производств с применением современных технологий; предоставления необходимых документов, подтверждающих наличие финансовых, технических и организационных возможностей инвестора для реализации инвестиционного проекта.
 
Здесь нужно особо отметить, что если ранее в утратившем силу Законе о государственной поддержке прямых инвестиций, прямо указывалось, что для предоставления преференций инвестору, он должен быть признан утвержденным инвестором, то в Законе об инвестициях этого нет. Содержится общее определение инвестора, которым могут быть физические и юридические лица, осуществляющие инвестиционную деятельность в РК. На первый взгляд, может показаться, что законодателем определяется только одна группа - инвесторы (независимо от того, иностранные или национальные инвесторы осуществляют инвестиционную деятельность, они обладают равной право- и дееспособностью). Вместе с тем, анализ содержания предписаний закона, позволяет выявить существенные особенности правового статуса инвесторов, заключивших контракт о предоставлении инвестиционных преференций. Следовательно, хотя в Законе РК об инвестициях и не используется термин «утвержденный» инвестор, но сохранен особый правовой статус, который заключается в предоставлении дополнительных льгот и преференций.
 
Так, предоставляются инвестиционные налоговые преференции; освобождение от обложения таможенными пошлинами; и государственные натурные гранты. В качестве государственных грантов могут передаваться земельные участки, здания, сооружения, машины и оборудование, вычислительная техника, измерительные и регулирующие приборы и устройства, транспортные средства (за исключением легкового транспорта), производственный и хозяйственный инвентарь [45].
 
Вышесказанное подтверждает тот факт, что существует отдельная группа инвесторов, обладающая особым правовым статусом по сравнению с другими инвесторами. Безусловно, также и то, что необходимо терминологически их обозначить в целях точного законодательного их определения. На наш взгляд, именно с этой целью законодателем используется формулировка - «юридическое лицо РК, заключившее контракт», но она явно неудачная, поскольку она не просто отграничивает этих лиц от остальных инвесторов, а вообще отрицает их принадлежность к инвесторам. Выходит, что есть инвесторы и юридические лица РК, заключившие контракт о преференциях, которые к инвесторам уже не относятся. Но ведь это не так, они тоже инвесторы, но отличающиеся от других особым статусом, предполагающим получение ими преференций и льгот. Поэтому предлагаем внести дополнение в ст. 1 Закона РК об инвестициях и включить понятие «утвержденный инвестор», которое наиболее полно отражает специфику правового положения этого участника инвестиционной деятельности.
 
С учетом вышеизложенного, можно выделить следующие особенности правового статуса инвестора: 1) наличие имущественных и интеллектуальных ценностей, которые могут быть использованы в качестве инвестиций; 2) право самостоятельного определения объекта, формы и объема инвестиций; 3) свобода и независимость в принятии решений; 4) наличие способностей и возможностей у инвестора для осуществления инвестиционной деятельности; 5) самостоятельная имущественная ответственность.
 
В международно-правовой практике, помимо традиционного подразделения на иностранных и национальных инвесторов в качестве основного деления существует следующее: эмитенты ценных бумаг; индивидуальные инвесторы; институциональные инвесторы [163, с. 16-18]. Сразу же следует оговориться, что неверно относить к инвесторам эмитентов, правильнее будет сказать, что эмитенты выступают как субъекты инвестиционных правоотношений (где с одной стороны участвуют эмитенты, а с другой - инвесторы, как индивидуальные, так и институциональные).
 
В качестве эмитентов могут выступать юридические лица или государство в лице своих органов, которые от своего имени несут обязательства перед владельцами ценных бумаг по реализации закрепленных в этих ценных бумагах прав. Существуют две разновидности эмиссии: эмиссия ценных бумаг и эмиссия денег. Эмиссия ценных бумаг осуществляется путем выпуска в обращение акций, облигаций и других инструментов (которые объединены под одним общим названием - эмиссионные ценные бумаги). Эмиссия ценных бумаг производится, как негосударственными коммерческими организациями, так и государственными органами; эмиссия же денежных знаков во всех формах может производиться только государством.
 
Законодательством РК о рынке ценных бумаг [259] определяется, что эмитентом является лицо, осуществляющее выпуск эмиссионных ценных бумаг. При этом устанавливается, что субъектами рынка ценных бумаг помимо эмитентов являются индивидуальные и институциональные инвесторы, профессиональные участники рынка ценных бумаг, организаторы торгов и саморегулируемые организации. Ранее в утратившем силу Законе РК о рынке ценных бумаг не выделялись индивидуальные инвесторы в качестве субъектов рынка ценных бумаг, в нем содержалось только общее определение понятия «инвестора», которым признавалось физическое или юридическое лицо, осуществляющее вложение собственных средств в ценные бумаги, а «институциональным инвестором» признавалось юридическое лицо, инвестирующее привлеченные им деньги преимущественно в ценные бумаги (ст. 2) [232].
 
Новый Закон РК о рынке ценных бумаг (ст. 5) проводит градацию индивидуальных и институциональных инвесторов следующим образом: индивидуальные инвесторы осуществляют инвестиции в эмиссионные ценные бумаги самостоятельно или с использованием услуг профессиональных участников рынка ценных бумаг (обладающих лицензиями на осуществление брокерско-дилерской деятельности или деятельности по управлению инвестиционным портфелем); институциональные инвесторы осуществляют инвестиции с использованием услуг профессиональных участников рынка ценных бумаг (обладающих лицензиями на осуществление деятельности по управлению инвестиционным портфелем или пенсионными активами, за исключением случаев, установленных законодательством) [259].
 
Соответственно, действующим законодательством устанавливаются различия между институциональными инвесторами и профессиональными участниками на рынке ценных бумаг. Международная практика свидетельствует об обратном: согласно установившимся правилам, институциональные инвесторы - это и есть профессиональные участники на рынке ценных бумаг. Ими являются юридические лица, в том числе кредитные организации, а также физические лица, зарегистрированные в качестве предпринимателей, осуществляющие брокерскую, дилерскую деятельность, деятельность по управлению ценными бумагами, деятельность по определению взаимных обязательств, депозитарную деятельность, деятельность по организации торговли на рынке ценных бумаг [393, с. 58-60].
 
На наш взгляд, в данном случае законодателем недооценивается роль профессиональных участников рынка ценных бумаг, очевидно, считается, что главным критерием дифференциации является использование собственных или привлеченных средств. Согласно действующему законодательству профессиональные участники на рынке ценных бумаг - это юридические лица, осуществляющие свою деятельность в организационно-правовой форме акционерного общества и обладающие лицензией для работы на рынке ценных бумаг. Следовательно, профессиональные участники рынка ценных бумаг инвесторами не являются, к ним относятся только индивидуальные и институциональные инвесторы. Но с этим нельзя согласится, именно профессиональные участники на рынке ценных бумаг обладают достаточными основаниями, чтобы быть признанными не просто одним из субъектов рынка ценных бумаг, а институциональными инвесторами. Разумеется, можно быть субъектом инвестиционных правоотношений и не быть инвестором. Например, эмитенты выступают в качестве субъектов инвестиционных отношений на рынке ценных бумаг (вместе с саморе-гулируемыми организациями), но инвесторами не являются. Поэтому необходимо отграничить и законодательно закрепить особый статус индивидуального инвестора, чтобы обеспечить надлежащую защиту его прав во взаимоотношениях с эмитентами ценных бумаг и другими участниками на рынке ценных бумаг. Но насколько целесообразно, отделять институциональных инвесторов от профессиональных участников на рынке ценных бумаг, вот вопрос. Для страховых организаций или банков инвестирование в ценные бумаги выступает как один из многих других видов осуществляемой ими деятельности, тогда как, например, для дилеров, деятельность по совершению гражданско-правовых сделок с ценными бумагами от своего имени и за свой счет, является основной и единственной.
 
Получается, что законодатель отделяет понятия «субъект инвестиционной деятельности» и «субъект рынка ценных бумаг», или если точнее сформулировать - «субъект инвестиционных правоотношений» и «субъект правоотношений на рынке ценных бумаг», полагая, что на рынке ценных бумаг возникают различные правоотношения, в том числе и инвестиционные. Но это не так, инвестиционные отношения включают в себя отношения, возникающие на рынке ценных бумаг, которые являются лишь разновидностью многообразных инвестиционных отношений, а не наоборот.
 
Как уже говорилось выше, в зарубежной теории и практике инвестиционная деятельность, в первую очередь, ассоциируется с деятельностью по вложению в фондовые ценности или ценные бумаги [507, с. 6-16], соответственно чему и существует общепризнанная классификация инвесторов на индивидуальных и институциональных, к которым, в первую очередь, относятся профессиональные участники на рынке ценных бумаг. Речь не идет о том, чтобы просто копировать, например, американское инвестиционное законодательство, но учитывать опыт регулирования и осуществления инвестиций, конечно следует. В этой связи предлагается такая классификация инвесторов на рынке ценных бумаг: 1) индивидуальные инвесторы (физические лица);
 
2) институциональные (коллективные) инвесторы; и 3) профессионалы рынка [508, с. 104-105]. Полагаем, что в данном случае не учтены особенности правового статуса инвестора на рынке ценных бумаг, прежде всего, потому что индивидуальными инвесторами могут быть и юридические лица, а не только физические лица. Также немаловажным является то, что профессиональные участники рынка ценных бумаг, выступая в качестве инвесторов, могут быть отнесены, скорее всего, к институциональным инвесторам, а не к индивидуальным. Следовательно, деление инвесторов на индивидуальных и институциональных является основным, но не единственным. Так, в зависимости от цели инвестирования выделяют: стратегических и портфельных инвесторов. Стратегический инвестор предполагает получить собственность, завладев контролем над акционерным обществом, и рассчитывает получать доход от использования этой собственности, превышающий доход от простого владения акциями; портфельный инвестор рассчитывает только на доход от принадлежащих ему ценных бумаг [508, с. 105-106]. Полагаем, что определяющим критерием в представленной классификации инвесторов является не цель инвестирования, а степень активности инвестора или форма его участия (активное или пассивное участие инвестора), так как приобретая прямые или портфельные ценные бумаги инвестор выбирает ту или иную форму участия в инвестиционной деятельности.
 
Т.В. Кашаниной предлагается классификация основных типов инвесторов, а именно: консервативные инвесторы (преследующие в качестве главной цели - безопасность вложений); умеренно агрессивные инвесторы (их цель - безопасность вложений плюс ликвидность вложений); агрессивные инвесторы (их цель - доходность плюс рост вложений); опытные инвесторы (их цель - доходность плюс рост вложений плюс ликвидность вложений); изощренные инвесторы (их цель - максимальные доходы) [52, с. 400]. В принципе такая классификация возможна, но насколько она необходима: любой инвестор стремится к получению максимальных доходов при минимальном риске. Все инвесторы (индивидуальные и институциональные), покупая ценные бумаги, преследуют одни цели - безопасность вложений, доходность вложений, рост вложений и их ликвидность. Хотя на рынке ценных бумаг действует общее правило - чем выше доход, тем больше риск (и наоборот). Поэтому выявление указанных типов инвесторов представляет интерес только с точки зрения склонности того или иного инвестора к риску.
 
Проведение классификации возможно не только в отношении инвесторов, но и в отношении таких субъектов инвестиционных правоотношений как профессиональные участники на рынке ценных бумаг, которых можно подразделить на две группы: фондовые посредники (участники сделок купли-продажи ценных бумаг, соединяющие эмитентов и инвесторов) и организации, обслуживающие рынок ценных бумаг (организации, выполняющие на рынке ценных бумаг все иные функции, кроме купли-продажи ценных бумаг). Такая классификация имеет важное значение, потому что благодаря ей проводится четкая грань между институциональными инвесторами (фондовыми посредниками - брокером; дилером; управляющим портфелем ценных бумаг) и другими участниками рынка ценных бумаг, обеспечивающими функционирование рынка ценных бумаг (организацией, осуществляющей клиринг по ценным бумагам; депозитарием; держателем реестра владельцев ценных бумаг (регистратором); фондовой биржей).
 
Права и обязанности вышеперечисленных участников инвестиционных отношений регламентированы действующим законодательством, но одна группа институциональных инвесторов осталась без должного внимания - это инвестиционные советники (консультанты). Вместе с тем, институт инвестиционных советников достаточно широко развит за рубежом. Инвестиционные советники оказывают консультационные услуги в области инвестиционной деятельности (при выпуске и обращении ценных бумаг; при выборе инвестором наиболее эффективных способов инвестирования своих финансовых ресурсов), и этим объясняется довольно своеобразное их положение на фондовом рынке. Так, в США принят специальный законодательный акт об инвестиционных советниках в 1940 г., которым определяются понятие и статус инвестиционного советника; устанавливаются основные начала осуществления ими своей деятельности и четко определены ограничения их деятельности с целью защиты прав индивидуальных инвесторов и избежания возможных злоупотреблений со стороны инвестиционных советников; подробно регламентируются вопросы регистрации, предоставления ими регулярной отчетности, использования закрытой информации, порядка заключения и расторжения контрактов, контроля и надзора за деятельностью инвестиционных советников и т.д. [162, с. 125-129]. Как совершенно справедливо замечают Ф. Карагусов, А. Асильбеков, законодательство РК не содержит такого понятия как «инвестиционный советник», но предусматривает осуществление соответствующих функций, в частности, управляющими инвестиционными фондами и компаниями по управлению пенсионными активами; в настоящее время ряд функций инвестиционных советников осуществляется брокерскими и дилерскими конторами [509, с. 6-22]. Однако, инвестиционные советники - самостоятельные участники инвестиционных отношений и необходимо законодательно закрепить их правовое положение и определить основные принципы осуществляемой ими деятельности.
 
Итак, эмитенты ценных бумаг, индивидуальные и институциональные инвесторы, профессиональные участники образуют круг субъектов, осуществляющих инвестиционную деятельность на рынке ценных бумаг, которые составляют отдельную группу субъектов инвестиционных правоотношений.
 
В заключение хотелось бы остановиться на рассмотрении вопроса об особенностях правового статуса инвесторов-недропользователей. В сфере недропользования возникают две группы правоотношений: 1) отношения государственной собственности на недра, в том числе на полезные ископаемые (институт права государственной собственности на недра); 2) отношения по владению и пользованию недрами (институт права недропользования).
 
Отношения государственной собственности на недра выступают как публично-правовые отношения, тогда как отношения по владению и пользованию недрами в пределах контрактной территории составляют сферу регулирования частного права (и в первую очередь гражданского права). Мы считаем, что среди принципов законодательства о недрах и недропользовании принцип права государственной собственности на недра занимает особое место: проявляется это в том, что с одной стороны законодатель не причислил его к принципам законодательства; а с другой - на наш взгляд, совершенно очевидно, что именно он является основным принципом законодательства о недрах и недропользовании. Несмотря на некую завуалированность принцип государственной собственности на недра пронизывает всю систему действующего законодательства РК. Будучи конституционным принципом, право государственной собственности на недра и другие природные ресурсы предопределяет особенности и специфику реализации правомочий владения и пользования объектами природы. Государство как единственный собственник недр и потому исключительный собственник определяет основания и порядок использования и охраны недр, принимает правовые нормы, устанавливающие режим недропользования.
 
Законом РК о недрах и недропользовании (ст. 62) предусматривается следующие права недропользователя: самостоятельно совершать любые законные действия по недропользованию в пределах предоставленной ему контрактной территории в соответствии с контрактом; использовать по своему усмотрению результаты своей деятельности, в том числе минеральное сырье, если иное не предусмотрено контрактом; сооружать на контрактной территории, а в случае необходимости на иных земельных участках, выделенных недропользователю в установленном порядке, объекты производственной и социальной сферы, необходимые для осуществления работ; в первоочередном порядке осуществлять переговоры о продлении срока действия контракта сверх сроков, установленных законодательством; привлекать субподрядчиков для выполнения отдельных видов работ, связанных с проведением операций по недропользованию; передавать все или часть своих прав другим лицам с соблюдением условий, установленных законодательством о недрах и недропользовании; прекращать свою деятельность на условиях, определенных законодательством и контрактом [211].
 
Закрепленный законодателем круг обязанностей недропользователя является более объемным, по численности превышающим в два раза перечень правомочий. Наряду с установлением обязанностей, прямо предусмотренных законодательством о недрах и недропользовании, возможно определение в контракте дополнительных обязанностей недропользователя при условии, что они не будут противоречить закону. К числу обязанностей инвестора-недропользователя, установленных в законодательном порядке, относятся следующие: выбирать наиболее эффективные методы и технологии проведения операций по недропользованию, основанные на стандартах, принятых в мировой практике; использовать контрактную территорию только в целях, предусмотренных контрактом; приступить к проведению разведки или добычи с даты заключения контракта, если иной срок не предусмотрен в контракте; проводить операции по недропользованию в строгом соответствии с законодательством; соблюдать согласованные в установленном порядке технологические схемы и проекты на проведение операций по недропользованию, обеспечивающие безопасность персонала и населения; не препятствовать другим лицам свободно передвигаться в пределах контрактной территории, пользоваться объектами и коммуникациями общего пользования или проводить любые виды работ, если такая деятельность не мешает проведению операций по недропользованию; восстанавливать участки земли и другие природные объекты, нарушенные вследствие проведения операций по недропользованию, до состояния, пригодного для дальнейшего использования в соответствии с законодательством [211] и др. (всего двадцать два положения, содержащих обязанности недропользователей, это при том, что в соответствии с законодательством о недрах и недропользовании контрактом могут предусматриваться и другие, не противоречащие законодательству обязанности недропользователя).
 
Из вышесказанного следует, что законодатель предъявляет повышенные требования к недропользователям, и это не случайно, это обусловлено такими особыми качествами недра как природного объекта, как невозобновляемость и исчерпаемость, поэтому такой подход законодателя вполне оправдан. Что касается правомочий недропользователей, то они обладают достаточно широким объемом прав, в который не входит только право распоряжения недрами, поскольку оно принадлежит государству. Но вместе с тем, совершенно очевидно, что недропользователи могут реализовывать свои правомочия лишь на основании, в порядке и в пределах, установленных государством.
 
Вместе с тем в юридической литературе имеются и другие точки зрения по этому вопросу. Так, А.А. Джаналеевой высказано предположение, что инвестиционное правоотношение с участием государства обладает в большей степени элементами гражданского правоотношения, поскольку оно: не основано на должном поведении только одного из его участников (юридического или физического лица); не предусматривает противопоставления, с одной стороны, только права государства, а с другой - только обязанности юридического или физического лица; не обеспечивается одним только государством, хотя и охраняется его принудительной силой; не санкционируется и не устанавливается только государством, а может устанавливаться соглашением сторон; поэтому инвестиционное отношение с участием государства имеет только один признак административного правоотношения - обязательное участие государства, все прочие признаки характеризуют его как гражданское правоотношение [510, с. 10-11].
 
Здесь важно подчеркнуть, что одного этого признака - обязательное участие государства уже достаточно для того, чтобы говорить об особом сочетании частно-правовых и публично-правовых начал во взаимоотношениях между участниками. Конечно, нельзя сказать, что инвестиционные отношения между государством и недропользователем основаны только на власти и подчинении (за исключением случаев, когда недропользователем является государственное предприятие или акционерное общество со стопроцентным и менее участием государства), государство выступает в гражданско-правовых отношениях наравне с другими участниками этих отношений. Однако, на практике возможны случаи, когда государственные органы нарушают принцип равенства сторон в договоре на недропользование; также несомненно, что государство принимает на себя определенные обязательства перед инвестором, но опять-таки это не означает, что эти обязательства устанавливает инвестор как сторона договора; нет, именно государство само определяет, в какой степени и насколько оно ответственно перед инвестором.
 
Таким образом, можно выделить три группы инвестиционных правоотношений с участием государства: 1) отношения государственной собственности на недра (публично-правовые отношения); 2) отношения по предоставлению недр в пользование государственным юридическим лицам (публично-правовые отношения); 3) отношения по предоставлению права недропользования негосударственным субъектам инвестиционных правоотношений (в основном, это договорные (частно-правовые) отношения, но присутствуют и элементы публичного права). Как видим, только третья группа инвестиционных правоотношений в области недропользования подпадает под сферу действия частного права, также немаловажно, что согласно действующему законодательству все еще сохраняются публично-правовые начала в порядке предоставления и реализации права недропользования.
 
Следовательно, «право недропользования» следует понимать как субъективное право на владение и пользование участком недр, возникающее в соответствии с контрактом (договором). Как в этой связи отмечено Ю.Г. Басиным, право недропользования - это всегда вещное право, получаемое правообладателем от собственника и обращенное не только к третьим лицам, но и (в обязательственных правоотношениях) к государству [511, с. 70].
 
Для предоставляемого инвесторам права недропользования характерно: 1) предоставление государством субъективного права на недра как главное основание возникновения правоотношений по владению и пользованию недрами; 2) право недропользования предоставляется с правом передачи другим лицам, но только с разрешения уполномоченного на то государственного органа (компетентного органа); 3) переход права недропользования в порядке универсального правопреемства (в случае реорганизации юридического лица принадлежащее ему право недропользования переходит к правопреемнику либо к правопреемникам); 4) предоставление права недропользования с правом передачи в залог без предварительного получения разрешения и без переоформления контракта на залогодержателя, но с обязательной регистрацией в компетентном органе (уполномоченном государственном органе); 5) право недропользования может быть постоянным или временным, отчуждаемым или неотчуждаемым, возмездным или безвозмездным (как правило, право недропользования является временным и возмездным); 6) право недропользования и право землепользования взаимосвязаны (причем последнее носит подчиненный характер по отношению к первому, согласно действующему законодательству, однако Ж.Х. Коса-нов, говоря в данном случае о «двойной форме природопользования», на первое место ставит землепользование, а не недропользование [512, с. 26]); 7) устойчивость права недропользования (означает, что никто из пользователей недрами не может быть лишен права владения и пользования иначе, как только на основаниях, указанных в законе).
 
Соответственно, особенности правового положения недропользователя как субъекта инвестиционных правоотношений обусловлены тем, что он является носителем субъективных прав и юридических обязанностей по отношению к недрам, находящимся в его владении и пользовании, вследствие чего инвестор-недропользователь выступает как самостоятельный участник правоотношений в области использования и охраны недр.
 
Говоря о субъекте инвестиционного правоотношения как об одном из элементов его структуры, необходимо остановиться на выяснении того, что следует понимать под содержанием правоотношения, а также на том, какие элементы образуют структуру правоотношения. В основном, сложилось три подхода: 1) А.В. Мицкевич считает, что содержание правоотношения является структурным элементом и включает взаимные права и обязанности субъектов [419, с. 395-397], в дополнение к этому, в содержание правоотношения С.С. Алексеев включает и поведение субъектов [418, с. 315-316]; 2) В.Н. Хропанюк полагает, что самостоятельными элементами структуры правоотношения выступают права и обязанности субъектов [2, с. 31] (то есть права и обязанности в отдельности друг от друга, а не как совокупность); 3) В.Н. Протасов утверждает, что содержание не может быть отождествлено не только с отдельно взятым элементом, но даже и с составом в целом; не содержание - элемент состава, а напротив, состав есть одна из сторон содержания (наряду со структурой); следовательно, содержанием может быть только единство состава и структуры - структурноорганизованное единство элементов [112, с. 43-46].
 
Несмотря на существенные различия в подходах, можно выявить и общее - единодушие в понимании правоотношения как сложного явления, состоящего из структурных элементов. Различия можно классифицировать следующим образом: признание содержания правоотношения структурным элементом и отрицание этого; включение в понятие «содержание» только юридического содержания, или еще и фактического содержания; рассмотрение прав и обязанностей как совокупности, составляющей содержание правоотношения. В первую очередь, по нашему мнению, неоправданно чрезмерное расширение самого понятия «содержание» за пределы структурного элемента. Видимо с общефилософских позиций возможно отождествлять содержание со структурой и составом правоотношения, но с общеправовых позиций - это нецелесообразно, потому что происходит расширение одного понятия (содержания) за счет сужения других понятий (структуры и состава). Содержание правоотношения является структурным элементом вследствие того, что без других элементов структуры (без субъектов и объектов правоотношения), в отдельности от них, оно существовать не может. Именно неразрывная связь всех трех элементов составляет структуру правоотношения, представляющего собой взаимосвязь между участниками (субъектами) правоотношения, осуществляемую посредством возлагаемых на них субъективных прав и юридических обязанностей.
 
Далее, понятие «содержание» можно рассматривать и в узком смысле (имея в виду только его юридическое содержание) и в широком смысле (включая и фактическое содержание). Но опять-таки встает вопрос о целесообразности: юридическое содержание определяет фактическое содержание, то есть правовое отношение выступает в качестве юридической формы фактического общественного отношения. Рассмотрение в качестве самостоятельных элементов структуры правоотношения прав и обязанностей, представляется нелогичным, так как единство прав и обязанностей является общеизвестным фактом и в доказательствах не нуждается. Именно неразрывная связь субъективных прав и обязанностей составляет содержание правоотношения. О.С. Иоффе верно замечено, что когда государство регулирует поведение граждан непосредственно, при помощи норм объективного права, путем возложения на них определенных, законом установленных обязанностей, то эти обязанности должны быть выполнены перед самим государством; когда же регулирование поведения осуществляется не правовыми нормами непосредственно, а этими последними при помощи субъективных прав, то право требования определенного поведения от обязанных лиц принадлежит в первую очередь не государству непосредственно, а лицам, наделенным субъективными правами [513, с. 86]. Субъективное юридическое право - это не просто фактическая возможность того или иного поведения, а защищенная государством возможность поведения, потому что субъективное право предоставляет право требовать от обязанной стороны совершения определенных действий, право обращения за защитой в соответствующий государственный орган, право на самозащиту нарушенного права и т.п. В противовес субъективному праву, предоставляющему свободу поведения, юридическая обязанность состоит в должном поведении, которое должно соответствовать субъективному праву, и в этом проявляется взаимная связь субъективных прав и юридических обязанностей.
 
Таким образом, можно прийти к следующим выводам. Содержание инвестиционного правоотношения составляет совокупность субъективных прав и юридических обязанностей субъектов (участников) этих правоотношений. Главным, но не единственным субъектом инвестиционных правоотношений выступает инвестор, наряду с ним в инвестиционных правоотношениях участвует государство в лице своих органов, эмитенты и другие субъекты рынка ценных бумаг, а также лица, с которыми инвесторы вступают в правоотношения, возникающие в процессе осуществления инвестиционной деятельности.
 
Инвестиционным законодательством РК прямо устанавливается принцип равенства субъектов инвестиционной деятельности, который выражается в равенстве прав инвесторов на осуществление ими инвестиционной деятельности. Гражданскому праву также присущ принцип равенства субъектов, но в инвестиционном - он проявляется своеобразно. Прежде всего, довольно значительная группа субъектов инвестиционных отношений - инвесторы, заключившие контракт с Комитетом по инвестициям, обладают большим объемом прав, чем остальные инвесторы (так как им предоставляются значительные льготы и преференции). Правовой статус инвесторов, осуществляющих свою деятельность на рынке ценных бумаг, не получил надлежащего законодательного закрепления. И, наконец, если речь идет об инвестициях в объекты государственной собственности (в том числе недра), можно говорить о равенстве сторон инвестиционного договора (контракта), но нельзя сказать о том, что инвестор (недропользователь) является участником только гражданско-правовых отношений, он вступает и в публично-правовые отношения, и соответственно, находится в неравных условиях. Государство создает правовой режим владения и пользования объектами государственной собственности; определяет объем прав инвесторов и устанавливает порядок и основания их реализации. Поэтому предстоит серьезная работа в будущем по выработке единых начал осуществления инвестиций с учетом объективных экономических закономерностей функционирования и дальнейшего развития рыночных отношений, которая должна выразиться в унифицированном законодательстве, основанном на принципе равенства всех субъектов инвестиционных правоотношений.