http://mstream.beer/ категория пивоварня в москве и московской области.
Главная   »   Завоевание Казахстана Царской Россией. Мурат Абдиров   »   ЭТНОСОЦИАЛЬНЫЙ ФЕНОМЕН КАЗАЧЕСТВА: ИСТОРИЧЕСКИЕ КОРНИ, ЭВОЛЮЦИЯ, РОЛЬ В КОЛОНИЗАЦИИ ОКРАИН РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ


 ЭТНОСОЦИАЛЬНЫЙ ФЕНОМЕН КАЗАЧЕСТВА: ИСТОРИЧЕСКИЕ КОРНИ, ЭВОЛЮЦИЯ, РОЛЬ В КОЛОНИЗАЦИИ ОКРАИН РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

 

1.1. Тюркское казачество - этносоциальное явление в мире кочевых племен и государств в эпоху средневековья

Исторический феномен никогда не может быть объяснен вне его времени, писал Марк Блок. Это методологическое положение имеет важное значение для выяснения сущности такого уникального социального и этнопотестарного явления, как казачество, имеющего евразийский характер.
 
Казачество как особый военно-богатырский, социо-этнический и хозяйственно-экономический феномен могло зародиться только в среде кочевников Великой Евразии в силу ряда объективных причин. По мнению Л. Н. Гумилева, рождению любого социального института предшествует объединение какого-то числа людей, симпатичных друг другу. Начав действовать, они вступают в исторический процесс, сцементированные избранной ими целью и исторической судьбой. Как бы ни сложилось их будущее, общность судьбы - “условие, без которого нельзя”. Поэтому именно кочевое общество могло породить такое явление, как казачество, являвшееся, по нашему мнению, сгустком, содержанием, сердцевиной кочевого способа производства, образа мирной и военной жизни.

 

Хотя “жизнь кочевника была обеспеченной”, но в то же время непростой в силу трудоемкого процесса ухода за скотом круглый год, и в зимнюю стужу с буранами и морозами, и в летний зной с суховеями и степными пожарами, охраны его от хищных зверей и набегов соседей. Постоянная жизнь на коне в обширной и открытой степи, полной опасностей и неожиданностей, формировала из кочевников людей выносливых, смелых, предприимчивых, пассионарных.
 
Среди кочевников Азии уже к концу XI века стало заметно появление людей с иным, нетрадиционным поведением. Храбрые молодые люди, способные к активной управленческой, военной и общественной жизни, тяготились дисциплиной родовой общины, где фактически власть находилась в руках старейшин, тех, кто значительно уступал им по личным способностям. Те богатыри, которые не хотели мириться со своим второстепенным положением, считали себя обделенными, отделялись от родовых общин, покидали аулы и курени, уходили в далекие степи, леса и горы, становились “людьми длинной воли”. Судьба их была трагична: лишенные общественной поддержки, они были вынуждены сами себе добывать пропитание охотой, звериной ловлей, разбоем. Постепенно их число увеличивалось, они составляли отдельные отряды во главе со своими вождями, в их среде рождались идеалы новой жизни и нового устройства общества, идеалом их было переустройство всего быта на военный лад. Так было, как нам представляется, положено начало казачеству как уникальному этносоциальному и военно-походному явлению в кочевом мире, корни которого уходят в глубь тысячелетий.
 
Его формированию способствовали и особенности хозяйственно-экономического и территориального развития кочевого общества. По мнению ученых-кочевниковедов (А.Д. Грач, Г.Е. Марков, А.М. Хазанов и др.), номадизм как хозяйственно-бытовой уклад мог существовать только в рассеянном, распыленном виде на громадной территории. Из казахстанских ученых такую точку зрения в наиболее концентрированном виде изложил Н.Э. Ма-санов, утверждающий, что в процессе адаптации к специфическим природно-климатическим условиям ареальной экосистемы номадами был выработан особый механизм природопользования - закономерность дисперсной организации системы материального производства и образа жизни, которая определяла динамическое равновесие в природных и социально-экономических процессах, эффективное функционирование индивидуальной системы общественного производства.
 
Вынужденные жить малыми семьями или даже отдельно, вне кочевой этноэкосистемы - общины, каждый сам по себе, эти индивиды во всем полагались только на себя, должны были самостоятельно, в одиночку, обеспечивать выполнение всех нужных для жизни производственных задач: пастьбу скота, его охрану, кочевание, окот, защиту семьи от врагов, противостоять природным катаклизмам и другим форс-мажорным обстоятельствам. Это также не могло не формировать у кочевников вообще и у его отдельных представителей, живших в отрыве от своего рода, соседской общины и других себе подобных индивидуумов, личностей закаленных, сильных, мужественных, способных стойко переносить все трудности и превратности военно-походного кочевого быта.
 
Таким образом, значение терминов “казак”, “казачеетование” или “казакование”, по нашему убеждению, вытекает из сущности номадизма, дисперсной организации хозяйства и природопользования, так как кочевой образ жизни и способ материального производства требовал сегментации, перманентного расщепленного состояния, формировал из кочевников особую породу людей: сильных, выносливых, физически закаленных, пассионарных, предприимчивых и воинственных. Этому же способствовали непрерывные войны кочевников между собой, борьба за пастбища, скот, военную добычу, рабов, взаимные усобицы и набеги, что приводило к рассеянию номадов, выделению из их среды особых людей, живших отдельно от всех и объединенных в военные отряды во главе со своими вождями.
 
На это обстоятельство обратил внимание Ч.Ч. Валиханов, исследовавший проблемы этногенеза казахского народа. В работе “Киргизское родословие” он писал: “Нет сомнения, что казачество началось и развивалось в Азии и перешло к русским от татар... У татар они должны были развиваться ранее. Привольные и обширные степи киргизские, как Украина для Руси, сделались местом стечения удальцов и батыров, искавших свободу и богатство в добычах... Нет сомнения, что смутные времена междоусобий Орды, выгоняя не отдельные личности... а целые племена способствовали образованию отдельной казачьей общины из разнородных племен... Имя казак... в то время имело значение довольно почтенное и означало возвышенность духа, здравность - соответствовало европейскому рыцарству”.
 
Тюркского происхождения казачества и термина “казак” придерживались и российские исследователи. Так, В. Даль об этимологии слова “казак” писал, что он, “вероятно”, от средневекового “скитаться”, “бродить”.
 
В.В. Радлов одним из значений термина “казак” также считал человека вольного, независимого, искателя приключений, бродягу; смелого, проворного человека, ловкого наездника. Из этого понятия он выводил такие определения, как “казакчи” - разбойник; “казакана” - вести себя так, как свойственно вольному, степному человеку; “казаклик” - приключение, странствование (вольного, степного рыцаря, т.е. специфический образ жизни кочевника-номада); "казаклук" - предводитель шайки разбойников, т.е. главарь или атаман себе подобных казаков, ведущих военно-богатырский и вольный образ жизни. В.В. Бартольд также утверждал, что слово “казак” тюркского происхождения и означает “разбойник”, “мятежник”, “авантюрист”, хотя уверял, что достоверного этимологического объяснения этого термина нет. Ученый говорил, что казаками считали различных претендентов на престол, которые вели жизнь искателей приключений. Казаками также считали часть народа, отделившуюся от своего государя или соплеменников. В Россию это слово впервые попало в эпоху владычества татаро-монгол, было заимствовано из тюркского языка и первоначально употреблялось во многих значениях, в т.ч. социальном и военном.
 
Казачий историк Ф. Стариков говорил также, что слово “казак” “чисто татарское” и первоначально означало вольного, бездомного бродягу, а потом - низший род воинов, набранных из бродяг. Известный исследователь казахской степи Ф.А. Щербина был уверен, что, хотя вопрос о происхождении казачества нельзя считать окончательно решенным, тем не менее слово “казак” не русского происхождения, а тюркского корня и “взято из киргизского языка... слово “казак” означает молодец... в названии “казак” остались несомненные следы заимствования русской народностью от народности тюркской чего-то уже готового, сложившегося. С этим фактом приходится мириться”. И далее пишет: “В порядке исторической последовательности татарские казаки предшествовали русским или, точнее, южнорусским”.
 
А.А. Левшин был не согласен с точкой зрения большинства русских писателей, полагавших, что “первые казаки произошли или составились у татар” и что у них впервые появилось название “казак”, перешедшее затем к русским казакам. Он утверждал, что существовали более древние, не тюркские казаки, что в Азии казаками называли “всякую толпу наездников”, занимавшихся разбоями и нападениями на соседние народы. И делал вывод: “Татарские Казаки, почитаемые нами за первоначальных Казаков, были только подражатели, и название их не татарское, а занятое у другого народа”. Поэтому, заключает историк, название “казак”, как имя собственное народа, “не подлежит ни переводам, ни этимологическим спорам”. Тем не менее и он не отрицает азиатское, кочевое происхождение этого явления.
 
О первоначальном социальном, а не этническом значении термина “казак/казак” писали и казахстанские ученые. Например, С.К. Ибрагимов утверждал, что он означает вольного, бездомного, свободного изгнанника. И иного объяснения этого слова нет и не может быть, ибо только в этом значении оно и встречается в источниках, где речь идет о тюркских племенах, обитавших в восточной части Дешт-и-Кипчака и Средней Азии.
 
Таким образом, уже в дореволюционное время было принято считать слово “казак” тюркского корня. Эта точка зрения утвердилась и в новейшее время. Так, в Советской исторической энциклопедии говорится, что “казак”, козак (тюрк. - удалец, вольный человек), - в узком смысле наемный работник, в широком - человек, порвавший со своей социальной средой (14-17 вв.); с конца 15 в. казаками стали называть вольных людей окраин Русского государства”.
 
В социальном, а не в этническом значении термин “казак” объясняется и в словарях современных тюркских народов, например, ногайского, кумыкского, карачаево-балкарского и др. В кумыкском языке этот термин имеет два смысла: “къозалак” - телега, повозка; “Къазак” -I. казак // казацкий; II. батрак, слуга. В таком же значении он понимается и в карачаево-балкарском словаре: “къазакъ” -I. пленный, раб (не имевший семьи, служивший в доме);
 
II. казак, казацкий, казачий; “къазакъла” - казачество; III. одинокий; “берю” - волк-одиночка, бирюк; “къазакълы” - казак. В ногайском языке термин “казак” связывается как с казахским народом, так и с собственно русскими казаками: “казак” -I. казах // казахский; И. казак // казачий, казацкий; “казакша” -I. по-казахски; II. по-казацки, по-казачьему.
 
В ряде сочинений термин “казак” связывается с названием местности, где, видимо, проживали племена, ведшие казачий образ жизни, т.е. свободный, вольный. Например, в арабском сочинении “Тарих-ар-русулва-л му-лук” ат-Табари (“История пророков и царей), написанном в начале X в., указывается, что в Хорасане была местность Михриджан Казак”, куда в 642-643 гг. совершил поход герой племени темим Аль-Аджар ибн Кайс. Летописцы среднеазиатского завоевателя Тамерлана, описывая его походы, также отмечали местности с названием “казак”. Так, Низам-ад-дин Шами писал, что во время похода на Северный Кавказ в 1395 г. Тимур “произвел набег на область Чудур-казак и приказал, чтобы ее разграбили”. Шериф-ад-дин Йезди в сочинении “Книга побед” также пишет об этом эпизоде, когда войска Тимура в Северном Дагестане разрушили “иль чутур-казакский, овладели большой добычей и захватили также множество меду”. Возможно, в горных ущельях Дагестана скрывались бежавшие ранее от монгол Батыя кыпчаки, обосновались там и вели образ жизни казаков.
 
У Рашид-ад-дина термин “казак” носит военный характер, которым обозначали как определенный род войск, так и отдельное боевое подразделение в армиях тюрков и монгол. Например, он писал, что, когда Ала-ад-дин Мухаммед ибн Хорезмшах был в походе в Иране, то он шел с “отрядом конницы в качестве патруля (Йазак)...” А Чингизхан двинул для взятия Ургенча трех сыновей с эмирами правого крыла, отправив в качестве авангарда.., который называется “язак”, целое войско...” Монгольский передовой отряд называется у него “йазак”, а тыловой отряд “йазак-и кафа”. Это дало основание дореволюционному историку М.И. Иванину считать, что казаки - это “легкие войска в монгольской армии” и что киргиз-кайсаки (т е. казахи. - Авт.) составляли эти самые войска. Современный ученый М. Аджиев пишет, что “казаками у половцев назывались низшие рода войск, наиболее легко вооруженные”. Таким образом, термин “казак” имел также и военное значение. Свидетельство этого можно найти и в одной из русских летописей, где говорится, что в январе 1481 года сибирский царь Ивак Шибанский пошел на золотоордынского хана Ахмата “с 1000 казаков”, в Ногайской Орде соединился с Муса-мырзой и Ямгурчи-мырзой, “с ними силы пятьдесят тысяч казаков”. Этот отряд внезапно напал на ставку Ахмата у реки Воронеж и разгромил ее. Речь здесь идет, разумеется, не о русских казаках, а о казаках тюркских, пришедших из Сибирского юрта, подвижных и легковооруженных всадниках, совершавших тысячекилометровый марш-бросок из района Тюмени на реку Дон для уничтожения соперника Ивака.
 
В средневековых источниках термин “казак” встречается также для обозначения различных претендентов на ханский трон, соперников в борьбе за власть, которые вели образ жизни казака. Причем, быть казаком, вести его образ жизни вовсе не было чем-то зазорным и предосудительным, наоборот, считалось даже делом чести и геройства, если молодой человек какое-то время своей жизни будет “казачествовать”. Тем самым он проявлял такие качества, которые вполне подтверждали его доблестные способности и право на занятие престола.
 
Так, в молодые годы на протяжении 20 лет был “казаком” Тимур, добивавшийся власти в Мавераннахре. И все это время было заполнено беспрерывными войнами, сражениями, набегами; Тимур сидел в тюрьме, бежал, снова был в плену у своих политических противников, ранен, пока, наконец, не стал эмиром бывшего Чагатайского улуса. Этому способствовало, безусловно, его героическое “казацкое” прошлое, что значительно повышало авторитет Тимура в глазах современников.
 
В смутное время золотой Орды (1360-1380 гг.) на троне в Сарае перебывало почти 20 ханов из различных династий чингизидов, которых тоже рассматривали как “казаков”, претендентов на ханское звание в Орде.
 
Многие классические сочинения тюркской и персидской историографии проливают свет на происхождение термина “казак”, объясняя его военнобытовой и социально-политический смысл.
 
Термин “казачество”, “казакование” встречается и в рукописи конца XV в. “Таварих-и гузида-йи нусрат-наме” (Книга избранных дат побед), в которой описываются жизнь и судьба основателя государства кочевых узбеков Абу-л-Хайр-хана и его внука Мухаммед Шейбани-хана. О них говорится: “Те, кто во время казачества рубили саблями и стали причиной [его] могущества... Еще рубившие саблями во время казачества... Во время этого казакования они не расставались во многих переделках”. В сочинении “Шайбанинаме” говорится о сподвижниках Абу-л-Хайр-хана, которые во времена его “казачества проявили верность и завоевали страны... Другое общество из казаков, (которое) во времена казачества также самоотверженно сражались... Это общество эмиров и бахадуров стало причиной могущества хана”. В другом сочинении середины XVI в. “Та’рих-и Рашиди” отмечается, что могульский владетель Вайс-хан бежал от своих противников и со своими приверженцами “кочевал по казацкому обычаю (бе расм-и казаки)...”
 
Будущий знаменитый хан Золотой Орды Тохтамыш при поддержке Тимура не раз воевал с ханом Ак-Орды Урусом, терпел поражения, бежал, был ранен. “Словом, - пишет летописец, - казаковал вот так Тохтамышоглан, отгонял от эля Урус-хана табуны и совершал набеги на эль. И когда оглан этот самый, подвизаясь в казаках, начал творить такие вот дела, сорви-головы, лихие молодцы... потянулись к нему в нукеры и начали поддерживать его”.
 
Тот же источник сообщает, что во время смуты 60-70-х годов XIV в. на троне Золотой Орды утвердился некий Хызр-хан, пришедший к власти при помощи сластолюбивой вдовы Джаныбек-хана Тайдулы-бегим. Она возжелала выйти за него замуж и в качестве свадебного подарка поставила для него золотую юрту. Однако Хызр-хан, переду мал жениться на ней и, “озлившись на нее”, решил разломать юрту, “а золото поделить между своими казаками”, т.е. рядовыми воинами. В комментарии к этому месту составители подчеркивают, что термин “казак” появляется тол ько в поелемонгольскую эпоху в XIII в. и применялся к человеку, отделившемуся от своего государства, племени или рода, и принужденному вести образ жизни искателя приключений. Для обозначения этого явления использовались понятия “казаклык кылмак”, “казакламак”, т.е. казаковать, вести образ жизни казака. Такой точки зрения придерживался, в частности, видный казахстанский историк В.П.Юдин.
 
Основатель империи Великих Моголов в Северной Индии знаменитый Бабур в своих записках с горечью пишет, сколько на его долю выпало суровых испытаний “в дни казачества”, “во времена казачества”, когда он и его спутники “не могли больше казачествовать”, нападали на “казаков противника”; с гордостью отмечает, как “наши молодцы-казаки... неутомимо, с отвагой, угоняли табуны врага...” Бабур упоминает, что, поскольку его дядя Султан Ахмед-хан, по прозвищу “Алача-хан”, вырос в окраинных землях, “то шатер, в котором он жил, был скромный, казацкий,..” Один из внуков Тимура Мирза Султан Хусейн Байкара “некоторое время был казаком в Дешт-и-Кипчаке... и долгое время казачество-вал”, т.е. вел фактически полуразбойничий образ жизни, нанимаясь на службу к правителям Хорезма и Золотой Орды, пока не овладел Хорасаном и его столицей Гератом.
 
В конце XV в. крымский хан Джаныбек-Гирей обращался к царю Ивану III с просьбой предоставить ему в Москве политическое убежище. Тот согласился, отвечая ему, что поддерживал молодого царевича, когда он еще не имел “ни силы, ни власти и будучи единственно козаком... я обещал тебе безопасность и спокойствие”. То есть, Джаныбек-Гирей “козаковал” в степи, домогаясь звания крымского хана, и Москва оказывала ему тогда помощь.
 
В 1597 году сибирский хан Кучум был разбит русскими воеводами и изгнанником скитался в степях между Иртышом и Обью. Царь Федор Иванович призывал хана прекратить сопротивление и поступить на русскую службу: “А как ты козаком ночуешь на поле с немногими людьми, то нам известно... А тебе, будучи на поле и живучи козаком, от нашей рати и огненного боя как избыть?”
 
В средневековье казаками именовали и просто разбойников с большой дороги, людей, промышлявших грабежами и нападениями на мирных жителей оседлых районов. Например, Абд-ар-Раззак Самарканда писал, что в 1440-1441 гг. из Дешт-и Кыпчака “временами некоторые из войска узбекского, сделавшись казаками, приходили в Мазандеран* и, устроив везде грабеж, опять уходили (назад)”. Их нападения приобрели такой масштаб, что в 1447-1448 гг. правителем Герата Шахрухом “было дано высочайшее повеление, чтобы ежегодно несколько эмиров-темников зимовали в Джурджанской области и наблюдали за действиями войска дешт-и кипчакского и казаков узбекских...” Ясно, что здесь речь идет не об отдельном народе или племени, а о лицах и отрядах степных жителей, которые “казаковали”, становились “казаками” с целью обогащения и наживы. Термин тогда носил еще не этнический, а социальный, военно-богатырский характер.
 
Таким образом, термин “казак” имел, по крайней мере, три значения. Во-первых, в военном смысле он означал определенный род войск, легкую конницу, легковооруженного всадника, удалого наездника и храбреца, находившегося впереди основной армии, ведшего разведку, охоту за “языками”, несшего сторожевую службу. Такие функции, естественно, требовали от этих воинов смелости, храбрости, удальства, поскольку, находясь далеко от своих сил, они подвергались смертельной опасности и риску. Поэтому ими могли быть только самые лучшие, отборные и отчаянные всадники, которые и стали, видимо, называться казаками. Армия древних тюрков эпохи великих вождей и каганов Бумына, Истеми, Капагана, Бильге, Кул-тегина состояла из легкой и тяжеловооруженной, закованной в броню и латы, конницы, которая не знала себе равных и успешно воевала с армиями Китая, Ирана, Византии и Халифата. Арабы, сами прекрасные наездники, отдавали должное военным качествам тюрок-казаков. “Тюрок стреляет по диким животным, птицам, мишеням, людям... Он стреляет, гоня во весь опор назад и вперед, вправо и влево, вверх и вниз. Он выпускает десять стрел, прежде чем [араб] -хариджит может скакать по ровной местности. У тюрка четыре глаза -два на лице, два на затылке”. Так писали о своих противниках арабские историки.
 
Во-вторых, в социальном смысле под казаками в тюркском средневековом обществе понимали часть народа или племени, ушедших от своих и живших сами по себе, без господина и повелителя, благо обширная степь давала для этого прекрасные возможности. Это явление среди кочевников было частым и встречалось издавна, с незапамятных времен. Так, одно из ранних упоминаний слова ’’казак” в мусульманских письменных источниках встречается в анонимном тюрко-арабском словаре, известном по рукописи 1245 г., со значением “бездомный”, “бесприютный”, “ скиталец”, “изгнанник”.
 
Позже это название стал носить один из наиболее многочисленных тюркских этносов - казахский народ, предки которого в середине XV в. откололись от Узбекского улуса и ушли из района Центрального Казахстана на юг, в район Западного Могулистана, в междуречье Чу и Козы-басы, за что и получили в кочевом общественном мнении привычное прозвище “казаки”, которое впоследствии перешло на весь народ. Так социальный термин только в XV-XVI вв. стал приобретать этническое содержание.
 
В-третьих, под “казаком” в тюркском средневековье понимали также всякого искателя приключения, претендента на ханский трон (т.е. “казаком” мог быть и чингизид, принц крови), различных авантюристов, просто степных бродяг и прочих, кто вел вольный образ жизни казака в просторах Евразии. Такие люди составляли отдельные отряды во главе со своими вождями-атаманами, в их среде рождались идеалы новой жизни и нового переустройства быта на военный лад, осуществления мечты о равенстве, справедливости и братстве народов и людей. Так было положено начало казачеству как уникальному этносоциальному и военно-богатырскому явлению в кочевом мире, корни которого уходят в глубь тысячелетий. Для обозначения такого свободного и независимого образа жизни в мусульманских источниках и было образовано существительное “казаклык” в смысле “казакование” или “казачествование”.
 
Таким образом, с научной точки зрения вполне правомерно говорить о казачестве как исконном кочевом явлении в Великой Евразии, о существовании с незапамятных времен тюркского казачества как особого социально-этнического феномена. Поэтому надо четко различать и развести во времени “тюркочказачий” и “славяно-казачий” периоды в истории казачества, дать пространственно-временную оценку и определить параметры этого исторического события, выяснить момент, когда степной этноним “казак” превратился в распространенный политоним в южнорусских степях.
 
Правы те авторы, которые обоснованно пишут о тюркских корнях казачества, в частности, кыпчакских (половецких), о тесном родстве раннего тюркского и позднего славянского казачеств. Например, М. Аджиев убежден, что “казаки - степные жители: степь была и осталась их стихией, их вольницей, их родным домом".
 
В кыпчакском обществе, пишет он, “казаками” называли людей свободного сословия, воинов, носивших папахи из овчины, в отличие от дворян-”узденей”, носивших каракулевые папахи. Он убедительно доказывает, что русские казаки, в частности, донские, это - потомки половцев (кыпчаков, кумыков), рассеянных в XIII в. монголо-татарами и вынужденных бежать за Кубань и Терек, в недоступные ущелья гор и сохранившиеся там как самобытный этнос. Позже они начали смешиваться с беглыми русскими крестьянами и таким образом возникло первое русское казачество - Донское. Ученый ссылается на дореволюционных историков, утверждавших, что природный, настоящий казак резко отличается от других славянских народов антропологическим типом, строением туловища, ног, головы и лица, сильно похож обличьем на степняка или кавказца (например, на кумыков, потомков половецкого народа).
 
С ним согласен и российский исследователь Игорь Яковенко, признающий, что “в лице казачества мы имеем этнических номадов”, что “этническое ядро казачества - природные степняки”, поэтому считает казаков особым феноменом - “этнос-сословием”.
 
Однако не все современные российские исследователи разделяют точку зрения о тюркском происхождении славянского казачества. Один из них Н.Ю. Селищев отрицает, что предками его были кыпчаки-половцы и другие кочевые народы, бездоказательно утверждая: “казаки - это часть украинского и русского народов”; “казачество - явление сугубо русское и сугубо православное” и что “попытки отыскать предков казаков среди неславянских народов более чем сомнительны”, а поиски найти их среди нехристианских народов “просто заведут в тупик”. Но здесь больше эмоций, уязвленного национального самолюбия, псевдопатриотизма, исторического невежества, чем трезвых, взвешенных рассуждений ученого. О действительном, кровном происхождении славянского казачества от тюркских казаков-степняков и пойдет речь далее.