Главная   »   Воспоминания о Максиме Звереве. Любовь Шашкова   »   Открытие удивительного мира


 Открытие удивительного мира

У одного из русских писателей начала века есть рассказ о городском мальчике, который не мог отличить липы от дуба; но нашелся добрый человек - он взял мальчика за руку и ввел его в чудесный мир деревьев, цветов и трав...
 
Когда я думаю о Максиме Дмитриевиче Звереве, о его почти полувековом писательском труде, он представляется мне добрым человеком, открывшим уже не одному поколению ребят неведомый им дотоле мир зверей и птиц.
 
М.Д.Зверева называют писателем-натуралистом, делая часто ударение на втором слове, ибо своеобразен и необычен тот “жизненный материал”, из которого обильно черпает он свои темы и сюжеты. Да, конечно, он натуралист (точнее—анималист), ученый, автор трудов по зоологии позвоночных. И все же Зверев - прежде всего художник, неповторимый в том, что дал он своим читателям, юным и взрослым.

 

Сколько раз был описан старый Верный в стихах и прозе! Но две странички, посвященные Максимом Дмитриевичем приезду в город ботаника Н.В.Павлова, не похожи на все предыдущее (очерк “Охотник за растениями”), ибо только Зверев слышит в городских садах воркованье крохотных пташек, только он видит кулика-черныша, блеснувшего белым подхвостьем и скрывшегося в кустах. И в широких кронах дубов и карагачей, раскинувшихся над арыками, идет для него сложная жизнь, к которой мы обыкновенно так небрежно равнодушны, которую мы плохо знаем и которая есть предмет его дум и трудов...
 
Писатель ведет нас за собой— на прилавки Пестрых гор, по ущельям и охотничьим тропам, в хвойные леса и песчаные пустыни-к своим цветистым и ярким (в прямом, а не переносном смысле!) героям. А впрочем, действительно ли “героями” многочисленных книг М.Д.Зверева надо считать всех этих снежных барсов и белых джунгарских хомячков, могучих орланов и бойких тушканчиков?
 
Есть за писателями-натуралистами один всем известный “грех”-рассказывая о животных, как бы переводить их поступки и побуждения в плоскость человеческих отношений. Это весьма заманчивая возможность. Легко увлечь читателя аналогиями, мнимой осмысленностью действий енота, старательно соблюдающего правила гигиены и аккуратно “моющего” кусок мяса прежде, чем его съесть. Но Зверев не забывает сообщить и о том, как, выполнив всю положенную процедуру, енот кладет мясо на землю, а потом уже поедает его с пылью, грязью и опилками.
 
Так разрушаются красивые сказки, а на их место приходит правда о жизни животных, интересных именно своей непохожестью, закономерностью действий, определившихся в ходе длительной эволюции и естественного отбора. Недаром лет двадцать назад в своей статье в “Литературной газете” М.Пришвин назвал произведения Зверева правдивыми. Это была высшая похвала в устах замечательного писателя.
 
Органическая неприязнь М.Д.Зверева к распространенной тенденции “очеловечивания” и в то же время пристальное внимание к нераскрытым тайнам жизни животных, видимо, и определили ту характерную для него манеру письма, которую можно назвать этюдной. Документальные рассказы, короткие очерки и зарисовки раскрывают перед нами страницы живой и многообразной в своих проявлениях природы. Она и есть главный и единственный герой его произведений - не “умный” зверь, а мудрая природа в ее глубоко ощутимых автором связях с людьми.
 
“По следам невидимок” — так называется цикл этюдов, посвященных ... следам зверей и птиц. Зверев рассказывает о подробностях “быта”, неведомого и невидимого нами: “Кто из охотников не знает остроносой чомги? С хохолком, как рожки, она низко сидит на воде, то и дело ныряет, и застрелить ее очень трудно. Она не может ходить по земле, а только плавает: ее ноги находятся у самого хвоста. И вот эта птица загадала ученым загадку - в желудках чомг всегда находятся перья”... Так начинается очерк, в конце которого - разгадка. Вместе с исследователем мы проходим путь познания. Но пройти его помогает художник, сумевший сделать процесс познания по-настоящему увлекательным.
 
Из книг М.Д.Зверева мы узнаем многое. Но никогда бы творчество нашего земляка не приобрело такой широкой известности, если бы наблюдательность исследователя на всех этапах его нелегкого труда не сочеталась с художническим проникновением в действительность. Только любовь к живому существу и свой особый взгляд на него могли продиктовать писателю это предложение из рассказа “Осенним утром”: “...Большие белые пятна сзади выдавали косуль. У меня на глазах они улеглись в гостеприимном густом бурьяне”. Гостеприимный бурьян... Это как бы взгляд “с другой стороны”, со стороны грациозных косуль, которые на глазах у притаившегося наблюдателя отыскали, наконец, место для дневного отдыха.
 
Косули. Немногим из нас приходилось наблюдать за ними вот так, как наблюдал Максим Дмитриевич. А домашнего кота видел каждый. Но лишь Зверев написал о нем: “Большой серый кот в это время дремал за окном на подоконнике. Он поджал передние лапы муфточкой, обвил себя сбоку хвостом, щурил глаза и дремал...” Многого стоит эта “муфточка” в рассказе “Домой в зоопарк”! Рассказ о необыкновенном приключении утки с утятами; кот здесь — проходной “персонаж”. Однако вы всегда будете вспоминать мельком очерченную, но такую точную и зримую подробность, глядя на обыкновенную кошку, уютно устроившуюся на тахте или в кресле...
 
Когда пишут о М.Д.Звереве, называют обычно имена Виталия Бианки, Чарушина, Сеттон-Томпсона и других анималистов. Конечно, их творческий опыт немало значил для становления его как художника. Необходимо однако назвать и другую, более широкую традицию — традицию великой русской литературы, вспомнить те навеки бессмертные страницы, где животное появлялось рядом с человеком и где отношение к животному служило мерилом человеческого достоинства.
 
Чувством высокого гуманизма пронизано творчество Зверева, защитника и бытописателя “братьев наших меньших”, писателя, который воспитывает в людях любовь к природе, хорошо понимая, как облагораживает и украшает нас эта любовь.
 
Родившийся на рубеже золотого века русской культуры, воспитанный в семье, где запросто бывал молодой Горький, М. Д. Зверев верно и честно служит родной литературе, выполняя свой гражданский и писательский долг.
 
Ему уже семьдесят пять, но, как прежде, он свой человек в заповедниках, в степях и горах. Природы отнюдь не праздный “соглядатай”, он продолжает пополнять свою знаменитую картотеку “случаев” из жизни животных. И значит, мы прочитаем еще многие новые произведения, написанные его рукой.
 
1971 год.
Салима АКАШЕВА,
кандидат филологических наук