Главная   »   Турар Рыскулов. В. М. Устинов   »   ИЗ ПИСЬМА РЫСКУЛОВА РУДЗУТАКУ О ПРИЧИНАХ ПЕРЕМЕН, ПРОИСШЕДШИХ НА XII ВСЕТУРКЕСТАНСКОМ СЪЕЗДЕ СОВЕТОВ В СОСТАВЕ РУКОВОДЯЩИХ РАБОТНИКОВ


 ИЗ ПИСЬМА РЫСКУЛОВА РУДЗУТАКУ О ПРИЧИНАХ ПЕРЕМЕН, ПРОИСШЕДШИХ НА XII ВСЕТУРКЕСТАНСКОМ СЪЕЗДЕ СОВЕТОВ В СОСТАВЕ РУКОВОДЯЩИХ РАБОТНИКОВ

На заседании Пленума ЦК РКП при утверждении цекистской комиссии для партийного руководства съездом Советов СССР в составе этой комиссии числилась и моя фамилия. Тов. Рахимбаев выступил с возражением против моей кандидатуры, указывая, что я даже не был вобран делегатом на Всероссийском Съезде Советов от Туркестана.
 
Конечно, среди отдельных присутствовавших членов ЦК могли возникнуть недоуменные вопросы о причинах происшедших, перемен на последнем Всетуркестанском Съезде Советов, и в частности, причинах неизбрания меня.

 

Я, действительно, занимал ответственные партийные и советские посты. Как-будто не было предпосылок к таким неожиданным переменам в составе Правительства Турк-республики, но оказалось, тем не менее, что в частности, я, действительно, не прошел ни в члены ТуркЦИКа и не избран делегатом на Всероссийский съезд Советов. Могло это случиться в результатах неблаготворности деятельности того органа, который я возглавлял (Совнарком), ошибок в работах его или из-за каких-либо других поступков. Естественно, такие вопросы должны возникнуть.
 
В частности, не думаю, чтобы эта перемена была произведена по директиве ЦК РКП, хотя тов. Светлов (Отв. Секретарь ЦК КПТ) в частной беседе указывал, что эти изменения производятся не без ведома ЦК РКП, но тем не менее к этому не было как будто никаких предпосылок. Поэтому я склонен объяснить все происшедшее на основе чисто местных явлений.
 
Оказались снятыми с поста, кроме меня, ПродТурк-ЦИКа тов. Хыдыр-Алиев, которому в начале открытия Съезда Советов при аплодисментах приподнесен был орден Красного Знамени, и Ответ. Секретарь ЦК КПТ тов. Светлов, который, как будто до последнего момента, был в единодушии с большинством Исполбюро ЦК.
 
В результате узбеки разделились на три группы: хыдыр-алиевскую, рахимбаевскую и узбекскую молодежь в лице Ишанходжаева, Рамзи и Низаметдин-Ходжаева, выступившая против того и другого. Произошла национальная диференциация с оппозицией узбеков со стороны киргиз Джетысуйской, Сыр-Дарьинской и Амударьинской областей и туркмен (см. стенографический отчет и речи ХII-го Съезда Советов).
 
Среди киргиз также наметились группировки. Все эти группы готовы внутри партии вступить во фракционную борьбу друг с другом и в большинстве основаны не на принципиальных моментах. CP-Аз. Бюро РКП и Исполбюро ЦК КПТ запутались в последнее время в своей руководящей роли, благодаря неоговоренности внутри, и нажили много нареканий своими бестактными выступлениями.
 
В чем дело? Почему так быстро произошли эти перемены? Конечно, во всем этом явлении имеются свои причины. Последние прежде всего основаны на разношерстности состава Туркестанской Компартии, пестроты национального состава населения с разными производственными формами хозяйства, иногда в своих противоречиях сталкивающихся между собою, рост трудящихся отдельных национальных групп и бедноты, требующих полностью своих прав, каковые тенденции приходят в столкновения со стремлениями имущего класса, шатание отдельных частей партийных товарищей в этой обстановке, и, наконец, отсутствие твердого партийного руководства, приведшие в результате к таким столкновениям и последствиям.
 
В данном случае в основном корень кроется в тех причинах экономического и политического характера, которое изложены в письме группы киррзботников, поданном на имя Ср.-Аз. Бюро ЦК РКП , копии с которого посланы были потом тов. тов. Сталину и Рудзутаку с дополнительной моей запиской, разъясняющей некоторые неясные моменты в этом письме (было бы очень хорошо, если эти письма были бы разосланы всем членам ЦК).
 
СР.-Аз. Бюро ЦК РКП признало в своем постановлении, что изложенные взгляды и предложения в этом письме сходятся с решениями последнего VII-го Съезда КПТ, подлежат проведению в жизнь, однако указав на неправильности формы подачи и попытки поставить вопрос по узбеко-киргизской национальной линии. О последних замечаниях я дал объяснения в вышеупомянутой дополнительной моей записке.
 
Не вдаваясь в подробное объяснение основы причин, перечисленных мною группировок и их целей (ибо, кроме национального и классового момента, остальные группы не носят принципиального характера), так как можно об этом много написать я хочу коснуться моментов, говорящих о необходимости восстановления нарушенного равновесия, восстановления твердого партийного руководства, определенности дальнейшей политики, а также дать объяснения по личному моменту.
 
По последнему случаю, как я указал, оказался не выбранным ни на какую советскую работу. Неужели настолько, действительно, потерял авторитет, что Съезд пришел к заключению освободить меня от всякой работы, как лишнего работника? Конечно, дело не так обстоит. Съезд (я так считаю) имел и выразил не меньше доверия мне, чем остальным, выступившим против меня товарищам.
 
Об этом доказывают следующие факты. Джетысуйская область выбрала меня делегатом на Краевой Съезд Советов. Ферганский и Сыр-Дарьинский Областные Съезды Советов выбрали почетным членом своего Президиума в составе других.
 
Ташкентский уездный Съезд Советов выбрал почетным председателем (по предложению именно узбек) и депутатом. Мирзачульский уезд выбирает также своим депутатом. Сыр-Дарьинский Областной Съезд Союзов ("Кошчи") выбирает почетным членом Президиума. Прохожу депутатом по новому и по старому гор. Ташкенту в городские Советы.
 
Самарский Областной Съезд Дехканской Взаимопомощи выбирает почетными председателем и присылает специальный адрес (документы обо всем у меня имеются) .
 
Открываются школы моего “Кошчи” в Аулие-Ате. Все это происходило не так давно перед Краевым Съездом Советов и никто указанных Съездов не принуждал это делать. Мне неудобно об этом говорить (получается самохвал), но, когда хотят и продолжают некоторые товарищи бороться со мной, как с личностью, и против моего личного авторитета и распространяют разные разговоры о моей работе, я должен дать объяснения ЦК РКП, в котором я состою кандидатом и реабилитировать себя. Я не выпячивал бы свой личный момент, если бы не придавали другие мне в личном отношении такого значения.
 
И вот несмотря на эти предпосылки, вдруг, оказалось, что Краевой Съезд Советов, созванный из тех же областных Съездов, не выбрал меня никуда, якобы выражая этим мне недоверие.
 
Причины этого кроются не в принципиальных моментах (эти принципиальные моменты служили просто орудием), а просто напросто прежде всего механически в борьбе ряда товарищей, конкурирующих за преобладание в Туркестанской власти.
 
Классовые и национальные моменты (вообще принципиальные моменты) о чем я говорңл выше, стоят особо, и особо по ним можно дать объяснения. Но то, что разыгралось на Съезде Советов, носило характер драки в кругах руководящих работников, где перечисленные мною принципиальные моменты использовались постольку, поскольку они выгодны были той или иной личности.
 
Я заявляю — меня сняло сверху (принудительно) большинство Исполбюро ЦК КПТ, а не Съезд.
 
Прежде всего, в сравнении с теми товарищами из местных работников, которые домогаются теперь верховенства, я имею больше всего. стаж революционной работы и завоевал прошлой своей работой больше доверия трудящихся масс. Многие из членов Исполбюро ЦК КПТ из местных работников коммунисты с 20 года, принадлежали до этого другим партиям и некоторые боролись до этого с соввластью. Период революционной борьбы до 20 года вычеркнуть из истории нельзя, а эти товарищи хотят это вычеркнуть, но ничего не выходит.
 
Конкретно общие факты, благодаря которым мы завоевали влияние среди масс такие: туземные коммунисты во главе со мной в 1918 году — 1919 г. (период небывалого голода) в процессе экспроприации излишков имущих элементов и Государственной помощи, спасли ровно около одного миллиона туземных пролетариев от голодной смерти и эксплуатации баев при поддержке русского пролетариата. Это факт. Эти пролетарии живы и сейчас, участвуют в том или в другом производстве и помнят эти годы. Одновременно в революционной борьбе в начальные годы соввласти, росла туземная часть партии по развитию которой особенно огромную роль сыграли организации мусульманских бюро партии, имевшие большое значение в смысле углубления влияния соввласти на Востоке.
 
С этим периодами связаны целые слои честных и идейных членов партии, вышедших из бедняцких масс, и не желающих вычеркнуть свое прошлое.
 
Из этих элементов в большинстве состоит партия и теперь.
 
В земреформе, проводившейся среди кочевого населения в Туркестане по известной директиве ЦК РКП в периоде 1921-1922 гг. батрацкие массы знают причастность к этому делу нас, тогдашних работников и знают, что это была реальная помощь российского пролетариата бедноте отсталой национальности, но не личная выдумка и благодеяние отдельных лиц (как стараются доказать это некоторые товарищи).
 
Но группа местных работников административным путем поставленная в свое время во главе правительства Туркреспублики в 1920 г. в связи с тогдашними изменениями, не хотят лишиться роли “вождя” и цепляются всеми силами за верховные посты.
 
Эта группа составляет, как раз, большинство теперешнего Исподбюро и с ней со мной получаются личные противоречия, несмотря на мои всемерные стремления сойтись с этой группой работников на деловой почве (что эта попытка составляла всю основу моей работы — это я могу доказать при надобности и доказать, что я хотел быть не выше, а равным среди них).
 
Работники, стремление которых противоречит Со мной, главным образом, следующие: Ходжанов, Рахимбаев, Хы-дыр-Алиев (беря состав Исполбюро).
 
Отличие мое от этих работников — мой прошлый стаж; а также, как я говорил, со мной связано много работников и среди киргиз, и среди узбек, и среди туркмен и половина работников Бухары и Хорезма.
 
* * *
 
На Ташкентском уездном Съезде Советов, когда меня по предложению узбекских рабочих выбрали в составе почетных председателей, но не избрали Рахимбаева и Хыдыр-Алиева, первый, пригласив к себе двух узбекских товарищей (фамилии их известны), угрожающе указал им, что узбеки на Съезде совершили преступление, не выбрав почетным председателем своего узбека, а выбрав киргиза.
 
Такая шовинистическая деятельность развивалась и дальше, в каковых целях устраивались всякие собрания узбекских работников (своих сторонников) с распространением разных слухов.
 
В результате этих сложившихся обстоятельств и стечений личных столкновений, наряду с таким нелепым взглядом, как противопоставление хлопководства скотоводству, накануне Краевого Съезда Советов решают снять меня с поста Предсовнаркома. Происходит определение состава Президиума Съезда Советов, куда Исполбюро Целиком вводит себя, но нет меня. При лично разговоре с т. Светловым о причинах такого отношения ко мне, он заявил, что по его взгляду, я являюсь одним из передовых работников, имеющих свой самостоятельный взгляд, более подходящий на пост Предсовнаркома, но снимаюсь по особым соображениям и не без ведома ЦК РКП.
 
* * *
 
Что касается моей работы, то за год с лишним работы на посту Предсовнаркома единственное мое стремление было работать, не покладая рук, в интересах партии и трудящихся. В основу моей повседневной работы были положены директивы высших органов нашей партии, от этих директив не отклонялся и думаю: возложеные на меня, как на члена партии, задачи выполнил.
 
В области национальной политики, если я проявлял в чем либо инициативу, то все это делалось в рамках решений ХII-го Съезда РКП и по пути проведения этих решений в жизнь. В общей экономической политике, на ряду с интересами Туркестана никогда не упускал из виду, также и общие интересы федерации и никто не докажет, что были в этом отношении серьезные отклонения. .
 
Основная резолюция XI-го Всетуркестансхого Съезда Советов, резолюция VII-го Съезда КПТ по работе в ауле и кишлаке, основные резолюции предпоследнего Пленума ТурЦИКа и предпоследние решения ЦК РКП директивного характера о строительстве в Туркестане были составлены по моим проектам. Все это показывает, что точка зрения моя соответствовала линии партии.
 
Точно также все мои предложения программного характера в Совнаркоме принимались последним всегда без особенных возражений. Не было случая разногласия в целом с Президиумом ТурЦИКа и составом Совнаркома. В частности, в области хлопковой промышленности, по которой нехоторые стараются ставить минус в моей деятельности, мы действовали в составе высших органов Туркреспублики в полном согласии на основе директив КПТ. Были общие само собой разумеющиеся разногласия с Глав хлопком, зависевшие не от моих личных точек зрения, но от общей линии органов Туркреспублики.
 
Разговор о моем стремлении будто бы поддерживать исключительно скотоводческое хозяйство — неверно, ибо в деятельности Совнаркома и других органов Туркреспублики не по вине их меньше всего уделено внимания этому скотоводческому хозяйстзу, что зависело от общих условий нашей работы. Тем не менее после хлопка, конечно, по своему удельному весу стоит, связанное с хлопководством, скотоводческое хозяйство, имеющее также огромное значение для той же СССР. Но противопоставлять хлопок скотоводству, нарушая основы экономической политики о смычке отдельных видов хозяйства между собою и нарушая принципы национальной политики о национальном равноправии, было бы совершенно неправильно.
 
Некоторые разногласия, которые получились в верхах среди работников, это: по вопросу об аресте курбашей (в чем я меньше всего повинен и о чем я указывал выше), выдвижению проблемы взаимоотношении города с деревней и серьезному — привлечению в строительство, в частности, туземных рабочих масс и ряду мелких вопросов. Точка зрения во всех этих вопросах соответствовала уже установленной линии партии и спроса о них не должно было быть.
 
XII-й Всетуркестанский Съезд Советов по отчету ТуркЦИКа и Совнаркома постановил с удовлетворением констатировать за год работы происшедший коренной поворот в сторону улучшения хозяйства и окончательному умиротворению Туркестана с одновременным подчеркиванием об успехах во всех отраслях (за малым исключением) хозяйственной жизни Туркреспублики.
 
Правда, Совнаркому приходилось более энергично выявлять свою инициативу в строительстве, чем ЦК КПТ и в принципиальных вопросах, но обижаться на это совершенно не приходится. Чтобы руководящее положение занимать, нужно было руководящим работникам ЦК выявлять больше своей инициативы. На Пленуме КПТ узбекские товарищи обижались на то, что я имею влияние среди узбекской интеллигенции. Я думаю, это не плохо, что член партии имеет влияние на интеллигенцию и может по возможности привлекать лояльную часть ее к работе в интересах соввласти.
 
Например, мною написана статья за границей в Накануне о Туркестане в противовес клевете эмиграции и думаю, что Мустафа Чокаев, бывш. Председатель Кокандского Автономного Правительства не сумеет выступить против меня, ибо он знает, что я обосновываю свои данные на фактах и передаю действительное настроение населения.
 
Но из-за того, что один из товарищей оказался более энергичным работником и имеет влияние среди населения, бороться без причины против него нельзя.
 
Я думаю, допускать такие политические интриги, нарушать равновесия, создающие группировки, вместо дела, также не в интересах ЦК РКП. Об ошибках и случаях бестактичных выступлений Исполбюро ЦК КПТ, дискредитировавших состав последнего расскажут другие, но следовало бы ЦКК вообще разобраться в том, что произошло на XII Всетуркестанском Съезде Советов.
 
* * *
 
Что касается лично себя и своей дальнейшей работы, то об этом я дам отдельное заявление в ЦК РКП. Но заявляю, что правду искать буду и буду за правду бороться. В политического почетного инвалида превратиться не желаю и думаю, что работать там, где я должен работать буду.
 
Если потребуется дополнение, те или иные разъяснения к тому, что я изложил в своем заявлении, могу всегда представить.—

16-1 (1924 г.)
г. Москва.
Т. Рыскулов
 
Подлинник, адресованный на имя т. т. Сталина и Рудзутака, я лично вручил т. Сталину еще во время партконференции.
 
Сверено: Тихонова

Архивная выписка