Главная   »   Свет Очага. Шамшиябану Сатпаева   »   К изучению трудов К. И. Сатпаева по литературе и искусству


 К изучению трудов К. И. Сатпаева по литературе и искусству

 

 

В наследии академика К.И. Сатпаева по общественным гуманитарным наукам большую, важную часть составляют труды о культуре, литературе и искусстве.
 
Как в других отраслях науки, во всеохватывающем, всеобъемлющем взоре К.И.Сатпаева находились: богатое устное народное творчество — фольклор, ряд проблем развития письменной казахской литературы, литературоведения и профессионального искусства -театра, музыки, балета и искусствоведения. Многие прогнозы К.И.Сатпаева, сказанные о литературе й искусстве, имели важное значение в научной разработке тех или иных вопросов, проблем филологии и искусствоведения.
 
Как в каждом явлении, так и в отношении К.И.Сатпаева к фольклору, литературе и искусству есть эволюция, сложение определенной системы становления и развития взглядов. Его родина Баянаул является одним из живописных уголков Центрального Казахстана. Безусловно одно, уже сама природа Баянаула с ее горными вершинами в синеватой дымке, с прозрачно чистыми озерами, зеленью просторов, дополненная загадочными, словно сложенными руками камнями, вдохновляет человека на поэзию. К тому же в доме, где он родился и рос, умели по достоинству ценить сказанное к месту красное словцо. Таким образом, он уже с малых лет начал впитывать в себя творения казахской поэзии. Род Сатпаевых знал истинную цену и значение слова, умел дорожить его ролью в жизни, в воспитании подрастающего поколения.
 
В период учебы в Семипалатинской учительской семинарии, в 1915 году, К.И.Сатпаев на одном из поэтических вечеров наизусть читает стихи Абая Кунанбаева. Сохранилась программа этого вечера, на котором 16-летний семинарист знакомит зрителей с поэзией великого Абая, а также в собственном сопровождении на мандолине исполняет несколько музыкальных мелодий. О вечере и выступлениях участников была напечатана статья на страницах журнала “Айқап" (1915, №5), где впервые в печати появились инициалы и фамилия "К.Сатпаев".
 
Если на самом деле представить тот вечер, организованный учащимися и представителями интеллигенции на родине гениального мыслителя и поэта, основателя казахской реалистической литературы, то надо отметить, что факт этот сам по себе является незаурядным, волнительным. Организаторами и участниками этого вечера были Назипа Кульжанова, Нургали Кулжанов, Каныш Сатпаев, Жусупбек Аймауытов, Раймжан Мар-секов и др. Вполне возможно, что стихи прочитанные 16-летним Канышем Сатпаевым, явились одним из первых фактов сценического исполнения бессмертного наследия классика казахской литературы Абая Кунанбаева...
 
Газета “Сибирская жизнь", выходившая в Томске, 7 марта 1915 года писала: "был праздник, перед публикой раскрывается жизнь родного народа" и “нужно надеяться, что этот первый вечер не будет последним".
 
Активное участие К.И.Сатпаева в культурнолитературной жизни края продолжалось ив 1918-1921 годы его работы в качестве преподавателя естествознания двухгодичных педагогических курсов Аккелинской волости Павлодарского уезда Семипалатинской губернии и народного судьи 10-го участка Баянаульского района Павлодарской области. Об этом периоде жизни и деятельности К.И.Сатпаев писал так: "… Одновременно с обязанностями судьи, в периоды выездных сессий нарсуда, я организовал в степи читки газет и журналов, импровизированные вечера самодеятельности, путем объединения сил местного актива (учителей, народных акынов и др.), используя одновременно ставку нарсуда как кочевой агитпункт". В те же годы К.И.Сатпаев ведет еще работу по собиранию и изучению фольклорного наследия казахского народа.
 
Сохранилось немало сведений и об учительстве, о начале составления К.И.Сатпаевым учебника алгебры на казахском языке, работе народного судьи, который справедливо разбирался в многочисленных делах и проводил множество культурно-музыкальных мероприятий. На все эти события он придавал большое значение, считая одним из действенных средств поднятия общего культурного уровня населения и сознательного творческого участия народа в определении своей судьбы, веры в счастливое будущее.
 
О том, каким был К.И.Сатпаев в начале 1920-х годов, можно узнать по той записи М.А.Усова:"… Согласно записке Сатпаева (имеется в виду Абикей Зеинович Сатпаев — Ш.С.), мы заехали к его двоюродному брату Канышу Сатпаеву, народному судье Баянаульского района… Интересный молодой человек! Грамотен, свободно говорит по-русски, воспитан. Вдумчив, ни одного слова зря не скажет. И все-таки не укладывается в голове, что он судья. Почти юноша… Даже в Европе, где хорошо поставлено юридическое образование, на такую должность вряд ли назначают столь молодых людей… 12 августа, пятница. Вечером Каныш провел импровизированный киргизский концерт… 17 августа Каныш устроил спектакль в одном действии… "
 
К этим годам относится одно из первых описаний К.И.Сатпаевым местностей Баянаула, в частности озера Жасыбай, он обращает внимание на сохранившуюся в народе легенду. "… Озеро Жасыбай не просто чудо природы, с ним связана старинная легенда… Когда наши предки сражались за свою землю с жунгарами, особенно много крови было пролито в здешних окрестностях. Эти места не раз переходили из рук в руки. Говорят, озеро когда-то называлось Шойын по имени жунгарского богатыря, которому была доверена охрана этих краев. Но однажды казахский батыр Жасыбай, победив на поединке Шойына, отобрал озеро. Обозленный жунгар замыслил отомстить, и, по-воровски пробравшись в стан соперников, злодейски убил спящего Жасыбая и его преданного друга Кийк-батыра. Совершив это злодеяние, коварный Шойын бежал из наших пределов. А озеро стой поры называется Жасыбай. Так ли это было на самом деле или иначе, трудно сказать. Во всяком случае, старики по сей день показывают могилы Киика и Жасыбая у тропы между озером и станцией..."
 
К.И.Сатпаев, О.Толыбаев — студенты Сибирского технологического института в Томске
 
Из живописного вида Баянаульских гор, в межгорных впадинах которых лежат прозрачные озера, озеро Жасыбай особенно красиво и содержит в себе много тайн и с ним связан ряд легенд, одна из них рассказана молодым учителем и судьей К.И.Сатпаевым.
 
Один из участников проведения культурно-массовых работ того времени Иген Баязитов вспоминал: "Помню, как-то раз более двадцати жигитов сопровождали Каныша в поездке по окрестностям Баянаула. На нас возлагались не только задачи по проведению советской работы в аулах, но и культурно-агитационной деятельности. Из всех спектаклей, которые мы имели в своем репертуаре, мне особенно памятны "Енлик-Кебек" и “Волостной -взяточник". Абдикарим Сатпаев возглавлял художественную часть..." Упомянутый здесь Абдикарим Сатпаев (1897-1937) — двоюродный брат Каныша Имантаевича, о чем подробно говорится в последней главе этой книги. "Енлик-Кебек" и семиреченская пьеса "Волостной взяточник" принадлежит перу драматурга Жусупбека Аймауытова (1889-1931), с которым Каныш Имантаевич учился вместе еще в Павлодаре и в Семипалатинске.
 
В 1921-1926 студенческих годах горного факультета Томского технологического института, кроме обогащения своих знаний по точным наукам, К.И.Сатпаев глубоко изучает историю, литературу и искусство казахского народа. Допоздна засиживаясь в богатой библиотеке Томского университета, с увлечением перечитывает материалы о Востоке, казахской земле и ее обитателях. По инициативе Каныша Имантаевича в Томске создан научный кружок по изучению культуры народов Востока, читают интересные лекции и доклады, организуют вечера, публикуют познавательные статьи в газетах и журналах.
 
В 1923 году в газете "Қазақ тілі” (“Казахский язык") 13 декабря напечатали статью К.И.Сатпаева “Обаган” — это одна из первых его публикаций. Поставлена подпись Байшуак, что означает "Богатосвет" — псевдоним с глубоким смыслом в поэтическом обрамлении. В то же время в казахском языке, в письменности пользовались арабскими шрифтами, латинскими — с 1929 по 1940, затем писали основываясь на русской графике. Закономерно и примечательно то, что первый печатный труд будущего академика связан именно с художественным поэтическим миром — с казахским песенно-музыкальным произведением высоко-романтического толка, склада. Вообще многим трудам К.И.Сатпаева характерен высокий поэтикоромантический стиль письма, который требует особого тонкого профессионального изучения и литературного разбора, ибо его многие труды обладают изумительно воздействующей, тайной оптимистической организующей силой, пробуждающе действуя на мысли и чувства подготовленных и рядовых читателей.
 
Обаган — название озера и песни. В статье вначале описывается обстановка юрты, в которой уютно расположились аульчане и ведут мирную беседу. Девушка исполняет песню "Обаган" — на берегу озера есть аул од ного из зажиточных людей степи, у которого имелась красавица, умница дочь по имени Ахык. Получишая свободное воспитание и аульное образование Ахык влюбляется в приехавшего к родственникам городского казахского офицера из Оренбурга. После счастливых дней -разлука, горечь тоски — печальная песня, сложенная у одинокой березы на берегу озера Обаган — осталась в памяти народа. История появления этой песни, запись текста, комментарии и впечатления от исполнения составляют содержание "Обаган", рассказанное студентом К.И.Сатпаевым в выразительной можорной форме.
 
"Дауыс мың турге құбылады, қүлпырады, бытырайды. Көз алдыңа Сарыарқа, сайран жер, нулы ел, сары қымыз, саф ауа, сайын еркіндіктің үшқындары елестейді. "Қызықты, қайран дәурен! Өттің, кеттің қайрылар күнің болар ма?" деген сияқты жүрекке бір түрлі тәтті уайым, майда сағыныш түскендей. Жіңішке нәзік дауыс бір мезгілде тіпті солқылдайды, зарлайды:
 
Суың тәггі Обаған, жырың биік,
Хасіретіңді мен тарттым жаным күйіп.
Ғашық болтан Арқада бір бала едің,
Кете алмадым жольща жаным қиьш.
Бір саласы Жайьщтьщ Ешкіқуған,
Түнде тұрып қолыңды тпомылдырған.
Қайғысын жан еркемнің үмытпайьш Уағда қылған жерінде үш күн түрған.
Жарың биік, Обаған, суын тәтті.
Үшбу хаарет жаныма жаман батты.
Тобыл өтіп, Обаған келгенімде,
Алшаңкер мен Аягөз драм қатты.
Дайым менің мінгенім торы жорға,
Жорғалатып шығамьш биік қьфта,
Кел деген Орынборга әмір шықты,
О даты ойлап түрсам біздің сорта.
Мәңгілік сеніменен айырылган соң,
Кетемін қапа больш Орьшборга.
Жадырап екі көзің телміресін,
Ілініп қаршытадай түскен торга.
Бүйтіп күйік болганша сатан, еркем,
Жыгылып өлсем нетті қазған орга.
 
Тағы да аяғы бар еді, үмытылып қалсам керек. Ескі сөз есте тұра ма? — деді де тоқтады ақсақал. Біз де үндемедік. Үйдегі адамдардың бәрінің басы төмен иілген, бәрі ойланған, шыбын ұшса естілерлік… Сол минутта кімнің не ойлағанын қайдан білейін, өзімнің ойлағаным, Ақық сияқты зарлы қазақ әйелі біреу емес, мың бастағы шашты сана да, оларды сана, күйігі бірдей шығар. Өткен күндерде, қазіргі күндерде, қазіргі заманда көпшіліктің ішінде мүратына жете алмай, ішінен тынып, түнеріп жүрген талай үнсіз, тілсіз, мұңды, шерлі Ақықтар, Жантуриндер жүрген шығар. Бірақ олардың ішін ақтарып, түпкі сырын кім көрген, кім білген?..."
 
Песня "Обаган" впервые записана Сатпаевым и опубликована в газете "Қазақ тілі", исполнена и переведена им на русский язык. Будучи инженером треста "Атбасцветмет" передал ее собирателю музыкального наследия, композитору А.В.Затаевичу. Последний записал на йоты и опубликовал в сборнике "500 казахских песен и юойев", изданной в 1931 году в Москве.
 
Из 25 песен, спетых К.И.Сатпаевым композитору А.В.Затаевичу, "Обаган" значится под номером 326 (см. сборник “500 казахских песен и кюйев", с 176). В сборнике А.В.Затаевича обычно ведется запись песен на ноты без текста, лишь с небольшими комментариями в примечании, а большинство песен, спетых ему К.И.С атпаевым, дается с казахским текстом с частичными переводами на русский язык в примечании.
 
В переводе К.И.Сатпаева звучит так:
 
Обаган, крутые твои берега и сладкие воды.
Душа моя изнывает от тоски по тебе!
Ты была единственной моей любовью в степи,
_Не смог я для тебя пожертвовать собою!
 
"Сообщивший эту широкую и поэтическую песню С, (Сатпаев — Ш.С.) полагает, что она занесена в Семипалатинскую губернию Из Кустанайского уезда.
 
Река Обаган впадает в Тобол" — так писал А.В.Затаевич в примечании № 270 в своем сборнике.
 
Вызывают интерес статьи К.И.С атпаева “Қазақтың жүмбақВжаңылтлащтарьі" ("Казахские загадки и прибаутки") и “Бүрынғы қазақ ойындары" ("Прежние казахские игры"), опубликованные в студенческие годы в альманахе "Сауле", 1924, N1. Обе статьи — на казахском языке, отпечатаны арабским шрифтом. Эти редкие работы К.И.Сатпаева забыты, в библиографии трудов не указаны, найти их трудно. Альманах "Сауле" имел всего несколько номеров, печатался в Ташкенте в 1924 году как приложение к газете "Ак, жол" ("Светлый путь") органа ЦК Туркестанской Компартии и Нарсовета. "Ақ жол", выходившая в Ташкенте в 1920-1925 годы, вначале имела алашординское направление, затем стала выражать общественно-политические интересы народа.
 
Отом, что К.И.Сатпаев в 1924-1925 годы занимался изучением истории и отражением ее событий в фольклоре и литературе свидетельствует сохранившаяся запись в блокноте нескольких исторических сведений для М.О.Ауэзова, в то время готовившегося писать драму "Хан Кене".
 
Это знаменательное письмо К.И.Сатпаева М.О.Ауэзову до сих пор предавалось забвению, и только недавно опубликовано в "Летописи жизни и творчества М.О.Ауэзова" (Алматы, 1997).
 
9 марта 1925. Письмо Каныша Сатпаева М.О.Ауэзову.
 
“… После того, как дошло письмо Кенесары, русская власть ожесточилась и в начале 1846 года опять отправила сильный отряд из Омска и Оренбурга. Им был дан указ в виде: "Или взять Кенесары, принести его голову или чтобы все погибли в степи до конца ". После выхода этого отряда Кенесары, не объявляя войну в 1846 году, выйдя из русской границы, располагается, останавливается в среде китайских казахов границы Кокикол..." Сохранилась лишь часть письма, нет начала и конца, видимо, оно было довольно длинное. Начальные четыре страницы утеряны. В архиве музея сохранены 5-6-е страницы. При написании известной драмы "Хан Кене" М.Ауэзов, видимо, использовал эти факты. Немало точных сведений дано о ряде невыясненных еще направлений истории движения Кенесары.
 
Жаль, что не полностью сохранилось это письмо К.И.Сатпаева, написанное еще в студенческие годы. Оно помогло бы выяснить немало граней историко-литературных взглядов, научных концепций ученого по ряду сложных событий, проблем прошлого Казахстана. Эта часть письма К.И.Сатпаева М.Ауэзову — одно из ценных свидетельств об их творческих взаимоотношениях, человеческих дружественных связях. Каждые штрихи необыкновенной жизни выдающихся исторических личностей ценны и дороги для современных людей.
 
К.И.Сатпаев долго сохранил увлечение юности и молодости заниматься охотой, для него в ауле Сатпаевых держали ловчих птиц — беркутов, ястребов и охотничьих собак, о чем свидетельствует, например, рассказ журналиста Гайсы Сармурзина:"… Очень любил быстрых борзых собак и стремительных ястребов. В 1925 году для охоты на волков он попросил своего друга Каныша Имантаевича Сатпаева, жившего под Павлодаром, передать через Алькея Маргулана двух волкодавов по кличке Аккаска и Сарыкаска. Мухтар Омарханович много охотился в ту зиму с этими огромными псами, каждый из которых был ростом почти с годовалого жеребенка''.
 
Одна из примечательных событий студенческих лет К.И.Сатпаева было активное участие в культурнолитературной жизни города Томска с пропагандой достоинств казахов, их богатой песенно-музыкальной культуры.
 
10 апреля 1926 года состоялся в Томске концерт национальностей Сибири, одним из организаторов которого был К.И.Сатпаев. Об этом вечере К.И.Сатпаев написал статью. "Том қаласындағы ұлттар кеші" ("Вечер национальностей в городе Томске"), которая увидела свет в газете "Қазақ тілі" (1926, 28 мая). Подпись поставлена просто и лаконично — "Каныш".
 
В статье сообщалась, что "… вечер состоял из трех отделений, в первых двух исполнялись песни и мелодии казахского, бурятского, якутского, ойратского, шор, хакасского, башкирского народов и других национальностей… Из казахских песен исполняли: "Екі жирен", "Бір күн көшіп дүнйе" (исполнитель Галимтай Сатпаев), "Қара торғай", “Еркем" (исполнитель Омар Толбаев). Декламировали "Тез барам" Магжана (исполнитель Казалы)… Все песни… исполнялись в сопровождении рояля (кроме бурятских). Тексты песен переводили, комментировали и читали перед публикой на русском языке, так было и в декламациях". На вечере показывали на сцене фрагменты казахского обычая встречи невесты "шашу", “беташар". Появление красивой, нарядной невесты порождало множество благородных мыслей, пожеланий, в сумме которых высочайшее уважение ее персоны -хранительницы уюта, тепла, света очага, продолжатель-ности человеческого рода.
 
Также интересно сообщение о том, что профессор Александров записывал песни народов на ноты и сделал доклад об особенностях мелодий, звучаний, напевов, трудностей для нотных записей. В статье К.И.Сатпаева приводится изложение основных положений выступления специалиста. Особо выделяется высказывание профессора об условно классифицированной второй группе, об особенностях мелодической системы казахской, ойратской, шор, башкирской песен, имеющихся возможностях для записей существовавшими еще с далеких древних греческих времен условиями европейских нотных правил."По красоте музыкальной системы, выразительности, волнительности и вариативности этой группы песен (особенно казахские и шор) можно считать на высоком уровне" — писал тогда К.И.Сатпаев.
 
Примечательно существенно и то, что часть казахских лирических песен, стихотворение поэта Магжана Жумабаева впервые звучали за пределами Казахстана в далеком городе Томске, а также на сцене были показаны картины быта жизни казахов. Жаль, что в то время не имели возможность записывать эти уникальные номера и I не сохранились комментарии и переводы на русский язык. Правда, записали на ноты и исполняли под аккомпанемент рояля такие песни, как "Қараторғай", "Еркем", "Екі жирен", ‘Бір күн көшіп дүние". Кроме последней песни, текст которой не нашли, лирические произведения и стихотворение считаем не лишне привести по той причине, что они вместе с словесной и музыкальной культурой других народов представляли искусство и поэзию казахов на первом большом концерте, за рубежом получили высокую оценку специалистов. Это с высоты взгляда конца XX века кажется будто легкое событие, а если мысленно представить далекое от нас начало апреля 1926 года, когда театральное казахское искусство находилось в начальной стадии становления, то труд небольшой группы казахской молодежи по организации показа в Томске нескольких музыкально-поэтических номеров, безусловно, был весьма полезным, поучительным и имел историко-культурное значение.
 
Вот несколько произведений тогда звучавших на сцене концерта:
 
ҚАРАТОРҒАЙ

Келеді қараторғай қанат қағып,
Астына қанатының маржан тағып.
Бірге өскен кішкентайдан сәулем едің Айырылдым қапылыста сенен нағып.

Қайырмасы:

Қара торғай,
Үштың зорға-ай
Бейшара, шырылдайсың жерге қонбай.
Ертістің ар жағында бір терен сай
Сүйреткен жібек арқан тел қоңыр тай.
Ағаштың бұтағына қонып алып,
Сайрайды таң алдында қара торғай.

Қайырмасы.

Шырылдар таң рауанда қара торғай,
Қияга ұшып шықтым жанға болмай.
Денсаулық, тіршіліктін арқасында Турамын ертеңді-кеш жерге қонбай.
Қайырмасы.
 
Для исполнения перед иноязычными зрителями и слушателями неслучайно выбрана организаторами концерта именно эта песня "Скворец" из богатого арсенала искусства казахского народа. Она по содержанию понятна, образная, глубокая и красивая с мелодией, чисто национальными оттенками по форме, удобна для комментирования и перевода.
 
Если "Скворец" — песня об отношении человека к природе, красивости, поэтичности восприятия от встречи с ней, то следующая казахская песня "Еркем" ("Баловница"), выбранная для концерта, также богата, содержательна и таит в себе глубокий общечеловеческий смысл. В этой песне как бы советуют баловнице природы — красавице заботиться и о красоте, прекрасном внутреннем мире, быть разумной, умницей, видеть не только складную внешность, но и различать умных людей, ведь разум и вид — разные вещи.
 
Ер болмас белін жалпақ буғанменен,
Тазармас нағыз қара жуғанменен.
Беу, еркем-ай!
Байқасаң ақыл басқа, ажар басқа,
Пайда жоқ құр әдемі туғанменен.
Беу, еркем-ай!
Жылқы сайта тұра алмас қыс келгенде,
Жер шыңдыаяқ тартады ел келгенде.
Беу, еркем-ай!
Ауыздағы жел сөзді аяйым ба,
Бүгежектеп отырмын сөз келгенде.
Беу, еркем-ай!
 
Остальные номера, исполненные на концерте, указанные в статье К.И.Сатпаева "Вечер национальностей в городе Томске", также интересны и по содержанию, и по форме. Одна из самых популярных песен "Екі жирен" ("Два иноходца"), исполняемых чуть ли не каждым казахом, имеет несколько вариантов.
 
В содержании одного из них говорится о том, что молодой человек пишет письмо милой с раздумьями о быстротекущей поре молодости, годов любви, если не будет ответа, то для него два мира печальны. В песне текст выразителен и мелодия звучит с чуть минорно-печальным и ра-достно-можорным оттенками. Когда эту песню исполнял двенадцатилетний учащийся — старший сын родного брата Каныша Имантаевича, Галымтай Газизович Сатпаев, вполне возможно, что была бурная реакция сидящих в зале.
 
ЕКІ ЖИРЕН

Ғыззатлу хат жазамын, қалқам саған,
Самарқау осы күнде көңілім шабан.
Мұғаллақ екі дүние бірінде жоқ,
Дариға қүр жастықпен өтті заман.

Қайырмасы:

Ей! Екі жирен, жалын түйген,
Жалғанда ғашығымсьщ, ай, жаным сүйген.

Қарағым, айналайын, мейірбаным,
Көрмеді ешбір рахат сенсіз жаным.
Айырылып сенен, сәулем, кетіп қалсам,
Жалғанда екі бірдей болмас менім.
 
В те времена многие увлекались стихами поэта и общественного деятеля Магжана Жумабаева (1893-1938).
 
К.И.Сатпаев, возможно, был знаком с ним, ведь двоюродный брат — Абикей Зеинович Сатпаев сотрудничал с Магжаном Жумабаевым. Сборник стихов "Шолпан" М.Жумабаева был издан в 1912 году в Казани, вторая книга вышла в 1922-м в том же городе, третья увидела свет в 1923 году в Ташкенте. Видимо, эти поэтические сборники читали в доме Сатпаевых, молодые не расставались с ними и в пути. На том историческом первом концерте национальностей Сибирского края в Томске наряду с другими номерами из казахской художественной жизни не зря декламировали лучшее романтическое стихотворение М.Жумабаева "Тез барам" (''Скоро приду"). В выборе именно этого произведения для сценического исполнения лежит тоже большой смысл, неизменный тонкий вкус.
 
ТЕЗ БАРАМ

Қыранымын сары сайран даланың,
Кос қанатым — алтын Алтай, Оралым.
Еркін дала ардақтысы, еркесі,
Бетім қайтпай өскен батыр баламын.
Асқан алып — ата затым сұрасаң,
Асқан дана — ана затым сүрасаң,
Шашып жалын жас жолбарыс ұмтылса,
Қорқақ қүлдар, қалай қарсы түрасың?!
Түлпар мініп, туды қолға алайын,
Суырып қылыш қан майданға барайын.
Жердің жүзі кім екенім танысын,
Жас бөрідей біраз ойын салайын.
Тірілтейін алып атам ардағын,
Тазартайын Сарыарқанын топырағын.
Жан-жағьшан тегіс билік жүргізіп,
Кемеліне келан кейінгі үрпағым.
Дүгала бол, алтын Алтай — қарт анам,
Ллып шашынды, көкірегіңді иіскеуге,
Таңір жасса сәулетпенен тез барам.
 
Таким образом, находясь далеко от отчего порога, молодые Сатпаевы не забывали своего дома, и с гордостью представили его красоты и благородство людям разных краев, выражая как бы глубочайшую мысль, истину — у каждого народа есть свет и даль минувшего и настоящего, что входит в состав его Величества — Земли родившей, ставшей необходимой составной частью ее генетического кода, и люди ищут теперь в ней свои корни, приглядываются, как она растит их душу, чего ждет от них, какие налагает обязательства.
 
Статью можно бы считать исповедальной, но она уходит от обычного повествования к существенным обобщениям — действенность искусства, его живую связь с реальностью.
 
В письме К.И.Сатпаева И.В.Сталину читаем:
 
"… Период 1921-1926 гг. прошел для меня в процессе напряженной учебы. Я с юношеским энтузиазмом овладевал основами геологии и ее методами исследования. На производственной практике я ознакомился с геологией и минеральными ресурсами Казахстана.
 
Должен отметить, что все эти мои занятия как по составлению учебника алгебры на казахском языке для средней школы, так и по изучению материалов казахского фольклора не отражались сколько-нибудь отрицательно на успеваемости в технологическом институте — я в те годы, будучи молодым, просто трудился несколько больше, чем это требовалось от рядового студента".
 
В студенческие годы К.И.Сатпаев завершил работу над учебником по алгебре, собрал множество фактического текстологического материала и исследования по фольклору, в частности по эпосу "Ер Едиге". Позднее об этом периоде жизни К.И.Сатпаев писал следующее: “… Причиной, пробудившей меня заняться тогда С казанием об Едиге, было мое общее увлечение материалами устного народного творчества в 1920-1924 гг., в период моей работы народным судьей в Баянаульском районе и в ранние годы студенчества. Бывая часто и подолгу в степи в годы судейства (1920-1921), по болезни и студенческим практикам (1922-1924), я в те годы с значительным интересом собирал и записывал образцы устного народного творчества казахов. О некоторых из них писал статьи в газетах. В эти же годы я урывал время и для ознакомления с некоторыми из выдающихся образцов народного фольклора, по материалам, хранящимся в Сибири и богатой библиотеке Томского государственного университета. Среди них своим богатством языка, образностью стихотворных форм и обилием историко-этнографического материала меня особенно поразило Сказание об Едиге, в варианте, записанном Ч.Валихановым и позже опубликованном проф. П.М.Мелиоранским. Особо примечательно было при этом то, что в этом варианте совершенно опущены эпизоды войн Едиге против Руси и Литвы, и весь сюжет Сказания целиком посвящается междоусобной борьбе внутри Золотой орды, между ханом Тохтамышом и Едиге.
 
Предисловие к рассматриваемому С казанию об Едиге, изданному в 1927 году, было составлено мною на казахском языке. Я его сейчас с возможной точностью и полнотой перевел также и на русский язык. Таким образом, можно полностью ознакомиться с его содержанием, как в оригинале, так ив переводе на русский язык. Как можно легко увидеть, в нем я старался, сколько возможно, осветить историю собирания и опубликования рассматриваемого варианта Сказания об Едиге, значение его для языковедения, литературы и истории, сравнение образов истории, сравнение образов исторического и фольклорного ряда фактов и эпизодов, упоминаемых в Сказании с историческими фактами, равно, как старался дать анализ образа фольклорного Едиге (а не исторического Едиге, как о том специально подчеркнуто в тексте предисловия) — как образа положительного героя в устном народном творчестве казахов".
 
Значение этого труда К.И.Сатпаева подчеркивалось в докладе И.И.Мещанинова, Е.Исмаилова ‘‘Об итогах изучения казахского языка и литературы за 25 лет” на юбилейной сессии КазФан в 1943 году: "Большую ценность представляет научное издание поэмы "Ер Едиге" под редакцией и с предисловием Каныша С атпаева (издано в Москве в 1927 г.), где он дает впервые после Чокана Валиханова обстоятельный анализ и научные оценки гениальному созданию казахского народа — поэмы “Едиге".
 
 
 
 
 
 
 
 
Большое по объему, глубокое по содержанию “Предисловие" (“Сөз басы") — обстоятельный аналитический научный труд. Он написан опытной рукой К.И.Сатпаева, в то время автора ряда исследований различных сторон прошлой и современной жизни Казахстана. Имея добротный теоретический фундамент в общественной и гуманитарной науках, К.И.Сатпаев относится к художественному творчеству в теоретическом аспекте, ввиду чего "Предисловие" К.Сатпаева представило несомненный интерес для специалистов и любителей литературы. Вот что ученый писал: "… Сказания и другие формы народного творчества, как нам думается, важны для науки в трех отношениях: 1) в них имеется много слов, которые бытовали раньше в казахском языке и стали забываться в жизни последующих поколений. Знание этих слов ценно д ля изучения словарного фонда и дальнейшего развития языка; 2) стихотворные разделы народных сказаний обычно отличаются мастерством и орнаментальностью. В отношении образности, доходчивости и выразительности некоторые из стихотворных форм устного творчества могут быть положительными примерами для многих наших современных акынов. Это важно в литературном отношении. Кроме того, без сбора и внимательного изучения устного народного творчества невозможно полное и правильное решение вопросов формы и путей дальнейшего развития казахской литературы; 3) в произведениях устного народного творчества отображаются быт, сознание и обычаи прошлых периодов, что ценно для истории.
 
Между тем за последнее время, в связи с изменением общего культурного уровня народа, наблюдаются некоторые элементы пренебрежения к произведениям устного народного творчества, и они начинают постепенно забываться. Поэтому одной из основных задач, создаваемых сейчас на местах краеведческих организаций, должны быть вопросы систематического сбора материалов устного творчества казахского народа. Иначе не исключена возможность того, что казахи, как и татары, будут вынуждены в будущем искать "истоки" своей литературы только в "орхонских надписях". К таким положениям не нужны комментарии. Только еще раз подчеркнем, что эти слова написаны на родном языке в Казахстане, а звучали еще в 1927 году в далекой Москве и направляли исследовательскую мысль на необходимость глубже проникать в историю и в своебразное отражение в народном творчестве и литературе. Молодой инженер озабочен и тем, чтобы не получали распространения из-за пренебрежительного отношения к народному творчеству, наблюдавшегося в некоторых слоях населения и властьимущих.
 
Интересна источниковедческая основа "Предисловия" К.И.Сатпаева. Вместе с трудами Ч.Ч.Валиханова,
 
Н.И.Веселовского, П.М.Мелиоранского, А.Г.Чулошникова и других указан и трактат Шакарима Кудайбердиева ‘Түрік, қырғыз, қазақ һәм хандар шежіресі" ("Родословная тюрков, киргизов, казахов и ханов"). изданный в 1911 году в Оренбурге — оригинальный труд об этнической истории образования казахского народа и ряда тюркских племен. Это первое печатание имени Шакарима и его одного из трудов "Родословная", важно, что еще при жизни поэта, историка, философа в Москве, в научном труде К.И.Сатпаева "Ер Едиге".
 
К.И.С атпаев не только знал и ценил труды, произведения Шакарима (1858-1931), возможно, и видел его, встречался с ним в бытность в Семипалатинске. В те годы, когда Каныш Имантаевич учился в Семипалатинской учительской семинарии, Шакарим жил там, был известным и уважаемым человеком. О нем писали статьи в журнале "Айқап", газете “Казах". По случаю выступления Шакарима на вечере, организованном в С емипалатинске в связи с 10-летием смерти Абая Кунанбаева, в 1914 году тогда популярный журнал "Айқап” писал о нем “… аксакал Шакарим-хаджж, младший брат Абая, известный своими книгами, а также написавший родословную казахов" (Айқап, 1914, N4).
 
Так, благодаря К.И.Сатпаеву один из трудов Шакарима вошел в научную орбиту. Такие факты ценны и говорят о многом, они не должны ускользать от внимания исследователей, это одна из граней многочисленных уроков ученого в отношении культуры письма, обращении к источникам. К.И.Сатпаев был и одним из первых ученых, оценивших заслуги Шакарима в истории духовной культуры казахского народа.
 
В одном из трудов К.И.Сатпаев писал: "Ученые Казахстана Отнюдь не успокаиваются на достигнутом. Впереди еще много нерешенных задач, связанных с дальнейшим глубоким изучением и рациональным использованием неисчислимых и многообразных природных ресурсов республики, с развитием богатой духовной культуры казахского народа".
 
В основательных научных работах К.И.Сатпаева по истории и археологии с целью исследования развития культуры, литературы и языкознания имеются уникальные высказывания об этнониме “казах", о высеченных на камнях родовых знаках (тамга) почти всех родов, обитавших на казахской земле, об особенностях распространения в степи элементов основных трех религий — буддизма, мусульманства, христианства несторианского толка, о надписях на памятниках арабским шрифтом; о связях всевозможных названий местностей, гор, рек, наскальных рисунков, мазаров, мавзолеев, "задумчивых" идолов и других, о древней истории казахского народа и отражении ее в легендах и творчестве жырау, акынов.
 
Например, в труде "Доисторические памятники в Джезказганском районе", напечатанном в журнале "Народное хозяйство Казахстана" (1941, N1) К.И.Сатпаев писал: "В Джезказганском районе, в низовьях реки Сарысу, в 20 км от нее на восток, у ключа Тасбулак урочища Тангбалынура, возвышается утес, на камне которого высечены родовые знаки (тамги) почти всех родов и племен, входящих в состав казахского народа. Народное предание гласит, что именно здесь, у ключа Тасбулак, происходил первый совет родов об организации новой народности "казах", решение которого будто бы зафиксировано на утесе родовыми знаками всех племен, участвовавших в совете".
 
Все это было написано ученым тогда, когда еще не изучалось научно множество проблем истории и литературы, языка. К.И.Сатпаев настойчиво подчеркивал значения тамги — высеченных на камне родовых знаков для выяснения того или иного вопроса истории. Известно, что тамга — тюркско-монгольское слово, означающее знак собственности (тавро). 
 
Представляют интерес описание и фиксация традиционных родовых знаков "тамга", богатых символикой. Трудно сказать, с каких времен было введено правило иметь каждому роду казахов свою тамгу; такая традиция, кстати сказать, существовала в далеком прошлом у большинства народов Центральной Азии. Знаки "тамга”, несущие в себе загадочную символику, являются предметом изучения исследователей истории и культуры народов, которые отмечают своебразие способов изготовления, форм, конструкции, а также смысла, назначения и их особенностей. Спустя много веков трудно расшифровать надпись тамги. Можно предполагать, что, например, круглый шар означает колесо жизни, безбрежность. О чем говорит знак в виде ворот или двух шаров или принявших форму глобуса летящего шара с хвостом, трехзубчатого рубанка, птички, двух палок? Все это знаки отдельных родов. Встречаются и знаки в традиционной для многих восточных народов форме полумесяца или луны, т.е. мифологизированного образа одной из единиц времени, совокупность которых составляет год, а в представлении казахов символизирует завершенность, совершенство и гармонию.Широко известна научному миру находка К.И.Сатпаевакаменного памятника с надписью о втором походе Тамерлана (1336-1405) в Дешти-кыпчак, в казахскую степь в 1391 году. Найденная К.Й.Сатпаевым плита на вершине горы Алтын Шоку, близ Улутау, хранится в Эрмитаже в городе Санкт-Петербург.
 
Предстоит задача глубокого изучения историками и филологами научных работ К.И.Сатпаева "Ер Едиге", статей "Доисторические памятники в Джезказганском районе", опубликованной в журнале "Народное хозяйство Казахстана" (1914, №1), "Сарыарка" — в "Казахстанской правде" (1932, 29 июня), “О развитии цветной и черной металлургии в районе Карагандинского бассейна", увидевшей свет на странацах журнала "Народное хозяйство Казахстана" (1929, №6-7) и др. — труде на стыке наук, где есть множество материалов и взглядов о проблемах общественных гуманитарных наук.
 
Для исследователей истории литературы и искусства особую ценность представляет статья К.И.Сатпаева "О национальном театре Казахстана" (Еңбекші қазақ, 1927,
 
24 января).
 
13 января 1926 года в тогдашней столице КазССР в городе Кзылорде был открыт первый казахский национальный театр. В следующем году к дате годовщины театра ставится спектакль и поставлены два концертных отделения с участием солистов, хора, декламатора и танцевальной группы. Посетив юбилейный спектакль и концерт, инженер К.И.Сатпаев написал большую статью, в которой дал обстоятельный анализ достоинств и недостатков работы театральной группы. По сути своей она была первой научной статьей о коллективе нынешнего театра казахской драмы имени М.Ауэзова, являющегося одним из главных очагов современного казахского искусства.
 
Жаль, что эта статья К.И.Сатпаева до сих пор не переведена на русский язык. На казахском языке она удивительно проблематична и охватывает многие злободневные вопросы того времени, язык красочен и доступен каждому читателю.
 
Говоря об этой статье, музыковед, композитор, член-корреспондент Академии наук Казахской ССР Б.Г.Ер-закович писал, что в ней дан "обстоятельный профессиональный анализ достоинств и недостатков работы актерской труппы. Статья поражает удивительным проникновением автора в суть и значение театрально- музыкаль-ного искусства, намечает его задачи и пути развития".
 
"До прошедшего года в Казахстане не было специального учреждения, посвященного театральному искусству. В городах как Семипалатинск, Кызылжар (Петропавловск — UI.C.) иногда организовывались вечера, ставились спектакли, в основном, старателями такими, как учащиеся, учителя и их постановка, развитие в связи с различными причинами были намного отличны от основ театра. Поэтому Коммиссариат просвещения Казахстана имел давнишнюю задачу создать национальную театральную труппу, сейчас эта труппа создана, прошел год, и вступая на второй год, надо сказать, вечер показал, что труппа может развиваться", писал К.И.Сатпаев.
 
Говоря о спектакле-комедии в трех действиях, К.И.Сатпаев отмечает стремление артистов к умению свободно держаться на сцене и обращает внимание на некоторые недостатки. В статье подробно разбираются номера в двух концертных отделениях. "Последние два отделения вечера посвящены концерту, здесь: песни, хор, декламация", как видно из подробного анализа К.И.Сатпаева, в них участвовали певцы Амре Кашаубаев, Иса Байзаков, артисты Калыбек Куанышпаев, Курманбек Жандарбеков и другие. Эти молодые артисты стали впоследствии признанными крупнейшими деятелями, каждому из них инженер К.И.Сатпаев посвятил часть статьи "О национальном театре Казахстана".
 
Так, размышления о первых шагах молодой поросли и оценка их творчества в то время в центральной газете Казахстана "Еңбекші қазақ" (“Социалистік Қазақстан”, сейчас "Егемен Қазақстан") были одними из первых научных выступлений и взглядов не только по театру, но и об искусстве исполнительства. Удивительно и то, что высказанные К.И.Сатпаевым тогда мысли, положения об участниках этого концерта подтвердились и развивались позже в книгах специалистов театрального и музыкального искусства. В этом можно убедиться в совпадении отдельных высказываний положений мыслей, оценок К.И.Сатпаева с некоторой частью поздних исследований о казахском искусстве.
 
На том историческом вечере, приуроченном к годовщине Казахского национального театра, выступал знаменитый певец Амре Кашаубаев. Сильное впечатление от пения популярных песен "Қанапия" и "Жанбота" Амре Кашаубаевым, история появления некоторых из песен и манера исполнения их разными певцами, отдельные недостатки выступления — все это составляет содержание части статьи К.И.Сатпаева об известном талантливом певце. На казахском языке эта статья исключительно впечатляюща, выразительна. Поэтому мы решили дать сперва отрывки на казахском.
 
"Әміре бүл жолы “Қанапия', "Жанбота" сияқты шырқалып, шалқып салынатын қазақтың ескі, ескекті әндеріне молырақ көңіл бөлгендігін көрсетті. Бүл — әрине, сүйсінерлік нәрсе. Мүнан былай да Әміре сияқты әншілер осы бағыттан таймауы дүрыс болар. Өйткені, "Қанапия", "Жанбота", “Сырымбет, "Алты басар", "Топайкөк", "Шама" сияқты ескі әндер — қазақ елінін саф ауа, сайын дала, сары қымызға емін-еркін өрістеп жүрген дәуіріндегі шығарған сарындары. Сондықтан олардың нақышында еркіншілік, еркелік, өжеттік сезімдер күшті. Бүл жөнінде көрсетерлік аз кемшілік — Әміренің "Қанапияның" аяғын тым шолағырақ қайыратындығы.
 
Қанапия — өткен ғасырдың 60-шы жылдарында шыққан қазақтың ең соңғы батырларының бірі. Оның әкесі қыпшақ Басығара батыр бір көтерілісте "патша әскерінің қүмалақтай қорғасыны кісі өлііруші ме еді" деп, қамалға шауып, оққа үшқан. Ол кезде Қанапия да әкесінің жолын қуып, қол жиып, батырлық істеген. Бір жағы Омбы мен Қызылжар, екінші жағы Сыр мен Шу өлкесінің арасындағы байтақ жерде өз заманында ат ойнатқан. Бірақ кейінірек ел реңкі де, жер реңкі де өзгеріп, ауданы тарьілған уақытта бір соғыста қуып жүрген патща отряды кездесіп, Қанапияның 16-жігітін ұстап, көгендей тізіп, Қараөткелдің абақтысына жабады. Тұтқындағы жолдасгарын басқа жолмен босата алмайтындығына көзі жеткен соң, Қанапия өз еркімен келіп қолға түсіп, абақгыдағы жолдастарын шығарып, түтқында өзі қалады. Артынан елдегі қатын-баласы мен жолдастары амандасуға келгенде абақты бастығы оларға Қанапияны жолықтырмайды. Сол кезде абақты терезесінің темір торына сүйеніп түрып, ішін кернеген ыза мен шерін (Қанапия) жақындарына осы әнмен білдірген екен дейді. Сондықтан бүл әннің сарынынан алғашқыда қанбаған қүшыр, сөнбеген қүмарлықтың зарлы өксігі, соңынатаман кенет көтеріп әкететін ащы айқайынан гөрі, арыстанның күрілі сияқты, өзгеше қайратты долдану мен уытты, күшті зығырдың шалқыған жалыны елестейді. Қанапияның өз аузынан естідік деп салатын Арқадағы кәрі әншілер (әсіресе Баянауыл тауындағы Сапарбек дейтін шал) “Қанапияның" сарынын жоғарғы бейнеге дәл келтіру-ші еді.
 
Әміре де кейінгі айтуларында “Қанапияның" нақышын солардай түзеп алар деп сенеміз"28.
 
Эта часть статьи в переводе на русский язык:
 
"Амре на этот раз обратил внимание на "Канапию", “Жанботу" и показал склонность к исполнению широких, задорных, привольных народных песен. Это, конечно, привлекательно. Правильно было бы, если бы и в дальнейшим такие певцы, как Амре продолжали это исполнительское направление. Потому что такие старинные песни, как "Канапия", "Жанбота","Сырымбет", "Алты басар", "Топайкек", "Шама" являются мелодиями, созданными в период, когда народ свободно, привольно дышал чистейшим прозрачным воздухом своих бескрайних степей, потому что в них полно чувств достоинства, воли, свободы, красоты и смелости. В этом отношении представляется резким замечание о том, что в исполнении Амре финал "Канапии" оказался слишком короток. Канапия — один из последних казахских батыров, появившихся в 60-х годах прошлого столетия. Отец его Басыгара — кипчак — погиб от свинцовой пули царской армии. Продолжая дело отца, Канапия также собирал дружину, проявляя богатырство. На просторах между Омском и Кызылжаром (Петропавловском — Ш.С.), с одной стороны, между реками Сыр и Шу (Сырдарьей и Чу — Ш.С.) — с другой, Канапия в эту эпоху гремел.
 
Но поздние дни поблекли, земля потускнела, просторы сузились, в одной из встреч с царскими отрядами Канапия с 16 джигитами попали в плен, и их отправили в Караоткельскую тюрьму. Чувствуя, что попытка бежать из тюрьмы всем не удастся, Канапия, выпустив богатырей, сам остается в плену. Когда из аула пришли навестить члены семьи и друзья, им не разрешили свидания. Говорят, тогда за железной решеткой тюрьмы Канапия, сочинив эту песню, дал знать о своем состоянии. Мотив песни, вначале выражая горькую тоску по свободе, желтую горечь неволи, к ее концу внезапно высоко поднимается, в нем столько гнева, возмущения, ярости и силы, словно это голос свирепого льва. Старые певцы, которые говорят, что слышали эту песню из уст самого Канапии (особенно старик Сапарбек с Баянаульских гор), исполняют ее близко к манере Канапии.
 
Верим, что в поздних исполнениях Амре, как и они, воспримет тон Канапии".
 
Кашаубаев Амре (1888-1934) широко известный певец не только в республике, но и по концертным выступлениям в Москве и за рубежом. Он еще в дореволюционное время привлекал внимание жителей окрестных аулов Семипалатинска исполнением народных песен, принимал участие в музыкально-литературных кружках города, был приглашен в театр.
 
В числе интернациональной труппы деятелей народного творчества он выступал в Москве и в июне 1925 года на концертах музыки народов бывшего СССР на Всемирной выставке декоративных искусств в Париже, яркий самобытный талант Амре был отмечен второй премией.
 
В 1927 году Амре Кашаубаев выступал на Всемирной выставке декоративных искусств во Франкфурте-на-Майне и в ряде других городов Германии. В исполнении Амре Кашаубаева А.В.Затаевич записал на ноты несколько казахских народных песен.
 
А.Кашаубаев скончался в возрасте 46 лет в расцвете таланта. К.И.Сатпаев познакомился с ним еще в Семипалатинске, слышал его пение в Кзыл-Орде, они встречались в Москве, о чем можно узнать по записи А.В.Затаевича. Часть статьи "О национальном театре Казахстана" К.И.Сатпаева, посвященная исполнению Амре Кашаубаевым песен "Канапия", “Жанбота" появились при жизни знаменитого певца. Это — одна из первых оценок, данная его мастерству исполнения представителем науки Казахстана.
 
В статье "О национальном театре Казахстана" есть проницательные страницы, также написанные К.И.Сатпаевым впервые в истории казахского искусства о таком самородке, исключительно талантливом незаурядном человеке как акын и певец Иса Байзаков (1900-1946). Он был всего на год младше К.И.Сатпаева и оба они выходцы из Павлодарской области, встречались в ранние семипалатинские годы, и когда Иса Байзаков выступал на концертах и в павлодарских краях. Вспомним, будучи учителем аульных школ и народным судьей, К.И.Сатпаев организовывал музыкально-литературные кружки, привлекая к этому делу таких талантливых певцов и акынов, как незабываемую Майру Шамсудтинову, Ису Байзакова, силача Кажымукана Мунайтпасова и других.
 
Впоследствии Иса Байзаков создал песни "Ак ерке", "Ақ бөпе", поэмы "Красавица Куралай", "Великая стройка", "Кавказ" и др. На том памятном концерте, слушая пение Исы Байзакова, К.И.Сатпаев одним из первых высоко оценил его талант и оригинальность: "Иса туралы сөзді көп ұзартуға болмайды. Өйткені, оның бойындағы ақындық, толғану қасиеттері өзі мен өзі болмаса, басқа "сыртқы" күштерге бас июге көне бермейтіндігі көрініп тұр. Жалғыз-ақ айтатынымыз: 1. Иса қазақ труппасыныц ең көрнекті күштерінің бірі; 2. Исаның “Толғауларынан" сахна жүзінде көшпілікгің көзіне баяғы Асанқайгы, Бұқар сияқты жыраудың бейнесін елестетуге мүмкін".
 
На русском языке эта часть статьи выглядит примерно так: "Об Исе много говорить не приходится. Потому что в его облике творческие, вдохновительные, самобытные достоинства настолько высоки, а "внешним" силам подчиняться не всегда могут — ясно видно. Единственное, что можно сказать: 1) Иса — один из самых известных сил казахской труппы, 2) в сценическом исполнении "Речитатива размышлений" Исы публика, возможно, видит образы таких жырау, как Асанкайгы, Бухар".
 
Так отмечена К.И.Сатпаевым уникальное дарование, исключительная талантливость Исы Байзакова как импровизатора, певца, исполнителя авторских речитативов. В последующие годы уникальные дарования молодого певца получают определенное развитие и улучшается, обогащается его репертуар. Отмечая своебразное исполнение, Б.Г.Ерзакович писал: "Среднего роста, слегка смуглый, с курчавой головой, подвижный Иса Байзаков обладал сильным голосом тенорного склада… Пел всегда с каким-то особым воодушевлением при ясной эмоциональной передаче поэтического текста..."
 
 Е.Г.Брусиловский писал: "… Иса Байзаков был человеком уникального дарования и своеобразным певцом. Как признанный поэт-импровизатор, непременный участник разного рода айтысов в своем музыкальном творчестве он больше тяготел к речитативным формам казахской народной песни типа "терме".
 
Такие совпадения высказываний раннего К.И.Сатпаева о таланте, своеобразии Исы Байзакова и поздних специалистов сами по себе — незаурядные факты из жизни и истории казахского искусства.
 
Также интересны мысли К.И.Сатпаева о необходимости соблюдений ряда условий, заботы и отношений сцены и восприятия их зрителями, о необходимости чувства ответственности и отточения мастерства исполнителей.
 
В переводе на русский язык: "Исполнение Дюсенгалы "Мечты чабана" вначале получилось художественным и впечатлительным, но когда он вышел на бис и выполнил "Шикылдак", исполнение прошло безвкусно, бессвязно.
 
Вообще в сценическом исполнении песенной декламации и мелодекламации в начальных номерах и выполнении на бис должно сохраняться соответствие их формы и содержание (гармония). Только тогда можно достичь воздействия на зрителя".
 
В этой же статье "О национальном театре Казахстана" впервые в печати названа фамилия тогда молодого, впоследствии видного представителя и одного из основателей театрального искусства Казахстана Курманбека Жандарбекова (1905-1973), удостоившегося высокого знания "Народный артист Казахстана". На годичном юбилейном концерте К.Жандарбеков выступил руководителем хора. Слушая хор, К.И.Сатпаев высказал ряд критических замечаний:"В части концерта был плох хор Курманбека. В действительности хор — созвучие таких голосов, как тенор, альт, бас". Если говорить о хоре Курманбека, то состоит он из одного голоса (унисон). В этом повинен не Курманбек, а общая молодость звуковой системы, театральных сил. Для того, чтобы создать хор и оркестр, "… нужно основательно знать законы и закономерности звуковой системы, законы гармонии. Это обязывает казахских певцов вначале знакомиться с общей системой, техникой музыки Европы".
 
Одна из самых важных проблем — поиски жанрового многообразия, многоплановость, профессионального мастерства ставилась еще в начале века и на протяжении последующих годов развития театрального искусства Казахстана.
 
Часть статьи "О национальном театре Казахстана" К.И.Сатпаева — о номерах сатиры, поставленных Калибеком и танцевальных сценах, показанных под руководством Мухамедии:"Сатира Калибека и танцы Мухамедии требуют особого разговора и внимания, ведь острая, умственая, ядовитая сатира, бесспорно, одно из сильных средств исправления изъянов нравов населения. Если простые слова проходят через кости, то ядовитая сатира может проникнуть дальше, даже пронзить почки. Казахи ценят сатиру, лукавство. Поэтому можно надеяться на то, что в национальном театре в будущем сатира займет подобающее место".
 
Как известно, впоследствии Калибек Куанышпаев (1893-1968) стал народным артистом Казахстана и бывшего СССР, награжден орденами и медалями, внес большой вклад в развитие театрального искусства родной страны. Он был исполнителем, в основном, сатирических ролей и об Этой грани дарования виднейшего артиста писал тогда К.И.Сатпаев. Когда К.Куанышпаев и К.И.Сатпаев избирались депутатами Верховного Совета СССР второго и четвертого созывов, они участвовали вместе на заседаниях этих высоких форумов, один из таких моментов зафиксирован на фотографии. 
 
Жизнь не стоит на месте, искусство тоже соответственно развивается, в то время были выдвинуты новые требования — разобраться в сложности видов и закономерностей, теории искусства. В только что созданном национальном театре готовятся к постановке балета, нового для казахов вида искусства. Молодому, недавно окончившему Томский технологический институт, инженеру К.И.Сатпаеву дорого все, что касается его родного Казахстана. Даже, казалось бы, далекое от его специальности инженера, геолога, балетное искусство и он думает о перспективах развития казахского театра, в том числе танцевального мастерства.
 
"У казахов танцев нет, а если и были, то забыты. Поэтому хотя бы в порядке исследования, наблюдения, надо обратить внимание на создание казахского балета Мухамедии. Для развития танцевального искусства следует послать его и молодых людей в Москву, в балетную студию".
 
“К общим недостаткам казахской труппы относится отсутствие кюев, искусных мастеров музыкальной мысли. Это большой недостаток. Если не по-европейски, то сделать так, чтобы казахская домбра с мандолиной вместе звучали или казахские песни мастерски играть со сцены на скрипке — безусловно, тогда у зрителей осталось бы неизгладимое впечатление".
 
Далее в статье делается такое заключение: "Қорытып келгенде, қазақ ұлт театрының келешектегі жолына төменгі 3 бағыт негіз болуы керек деп білеміз:
 
1. Театр — ел өмірінің түзу айнасы.
 
2. Театр — ел міндерінің құрулы тезі, тереші ұстазы.
 
3. Театр — қазақтың салт-сана, күйі, сарындары сияқты мәдениет, өнер кендерінін терең ошағы, ұйытқысы.
 
Бүл негіздерді жүзеге асыру жолында үлт театрына әлі де болса келешекте көп қайрат, қажыр, қазына керек болады. Соцгы шарттар біріңғай үлт труппасындағы ойыншылдардын ғана қолында емес, әлеуметтің түзу сыны мен Қазақстанның Оқу Комиссариатынын көмегінде (әсіресе жалпы бағыт, үлгі, қаражат жақтарынан). Бүл жөніндегі кезекті мәселе — труппаның ішіндегі ше'бер ойыншылдарды іріктеп, Москвадағы түрлі сахна студияларына жіберіп, өнегелендіру жүйесі (қазіргі ең қажетті музыка, сурет, декорация мен драма студияларының үлгісі болуга керек).
 
Қазірде үлт труппасының басында Жүмат сияқты театр жүмысын шын сүйетін, қалам өнеріне де шебер, қажырлы азаматымыз отыр. Бүлда үлт театрының келешекте түзу жолмен жүріп, тез өркендеуіне сенім болуға жарайды.
 
Қазақ театрынын көркеюіне тілектеспіз".
 
"Нам думается, что национальному казахскому театру в будущем следует держаться трех направлений:
 
1. Театр — зеркало жизни народа.
 
2. Театр — исправитель недостатков нравов.
 
3. Театр — очаг, концентрация богатств, хранитель культурных ценностей, традиций нашего народа.
 
Для развития театра в этих направлениях ему надо иметь мужество, смелость в творческих поисках и материальные средства".
 
Далее в статье говорилось о необходимости комплек-
 
 
 
 
 
 
 Одна из статей К.И.Сатпаева, 1936
 
тования труппы талантливыми людьми и посылать их на учебу в театральные, музыкальные, художественные студии.
 
"В настоящее время, — писал К.И.Сатпаев, — во главе национального театра находится такой, по-настоящему любящий театр, мастер и на искусство пера, мужественный, уважаемый человек, как Жумат. И это может служить верой тому, что в будущем национальный театр может развиваться по верному пути и быстро расцветать.
 
Желаем расцвета казахскому театру".
 
Жумат, о котором с такой теплотой и высокой оценкой деятельности писал тогда Каныш Имантаевич, это Жумат Тургынбаевич Шанин(1892-1938) — один из основателей национального профессионального искусства, первый казахский режиссер, драматург, актер. Долгое время его имя было в забвении в связи с репрессией, теперь 
 
 
К.И.Сатпаев и И.П.Бардин
 
Ж.Т. Шанин реабилитирован и занимает достойное место в истории науки и искусства Казахстана.
 
Статья "О национальном театре Казахстана" К.И.Сатпаева выходит за рамки обыкновенной рецензии, представляя собою научное исследование об одной из важных участков духовной жизни народов.
 
Интересно, красиво и глубоко звучат следующие высказывания К.И.Сатпаева в статье "Карсакпайский район и его перспективы", опубликованной в журнале "Народное хозяйство Казахстана" (1928, N1), он писал: "… Жезказган представляет в потенции одну из богатейших мировых провинций меди, в пользу которой в будущем уступят пальму первенства большинство известных медных провинций Америки...
 
Когда над Улутау впервые раздастся гудок заводской сирены, то он, несомненно, найдет свой мощный отклик, отголосок далеко во всех уголках Казахстана. Усилит это "эхо"… любознательность казахского народа и даже его природная склонность к песнетворчеству, причем в новых его песнях, несомненно, будут звучать уже не былые ноты тоски и отчаяния, а другие, бодрые ноты, полные мощи и отваги. То будут песни нового, нарождающегося индустриального Казахстана...
 
В те годы я был молод и имел некоторую склонность к лирике. Но лирика — это мечта, вдохновляющая человека на упорный, одухотворенный труд".
 
В молодости К.И.Сатпаев и пел красиво, и собирал народные музыкальные произведения. В свое время он спел А.В.Затаевичу 25 песен для записи на ноты. Они увидели свет в сборнике известного исследователя музыки "500 казахских песен и кюйев ".
 
В то время А.В.Затаевич так писал о части собранных в разных краях казахских песен: "… все эти записи вошли в Семипалатинский отдел настоящего труда, вместе с несколькими десятками записей, сделанных мною в Москве по сообщениям известного певца Амре Кашаубаева, серьезного знатока и любителя Каныша Сатпаева и др.".
 
"267. Каныш Сатпаев, молодой казах-инженер, получивший образование в Томском технологическом институте. Прекрасный знаток и хороший исполнитель баянаульских песен, давший для настоящего сборника ряд очень ценных сообщений не только в области напевов и мелодий, но и текстов, и снабдивший последние русскими переводами".
 
К сожалению, до сих пор не известно уникальное исполнение К.И.Сатпаевым этих песен на фонографе, также не дошел до нас "ряд очень ценных сообщений не только в области напевов и мелодий, но и текстов". Молодой инженер К.И.Сатпаев снабдил тексты переводами на русский язык и эти переводы — неизвестны. Обнаружили бы эти богатые и редкие ценные материалы удивительной творческой жизни К.И.Сатпаева и его общений с представителями культур казахского и русского народов — обогатились бы национальная культура, литература и искусство. Необходимы поиски, возможно, такие материалы сохранились в архивах, в частности в Государственном Центральном музее музыкальной культуры имени М.И.Глинки. Нашлись ведь некоторые песни в исполнении Амре Кашаубаева. Вполне возможно, в архивах и музеях музыкальной культуры в Москве еще сохранились материалы, связанные с искусством Казахстана.
 
Сообщения в примечании к сборнику "500 казахских песен и кюйев". А.В.Затаевича показывают как К.И.Сатпаев бережно, заботливо относился к их тексту и мелодии песен, давая точные, по возможности, подробные сведения и особенности казахских песен. Так как этот сборник теперь не доступен широкой общественности, читателям ниже приводятся примеры, начало текста некоторых песен, спетых К.И.Сатпаевым для нотной записи, а также комментарии.
 
МАҚПАЛ
 
Атым жоқ сүрқызылмен жарысатыш,
Палуанменен күшім жоқ алысатын.
Ел жәйлауға көшкенде қойлар қоздап,
Маңырасыш күн қайда табысатын.
 
Қайырмасы:
 
Макпал-ай, Макпал Заман-ай, көк уриай көк
Үкілі қоңыр үйрек үшырғалы Па, шіркін уриай-
дай, хали-ляй.

Ойнап-күл дүниенін жарығында,
Көңілдің жан қартаяр жарымында.
Туған ай толғаннан соң ол да қайтар,
Түрмақ жоқ ешбір нәрсе қалыбында.

Нет, такого коня я себе не добыл,
Чтобы с ним на байге состязался Сур-кызыл,
Чтобы в схватке веселой поспорить с борцом
Больше нет моих сил, больше нет моих сил.
Дни ушли… Где прохлада тенистая юрт,
Где ночного костра и тепло и уют ?
Помнишь, сходятся наши аулы в степи,
Как ягнята друг к другу доверчиво льнут.
 
АЖАР САРЫНЫ
      (печальная песня Ажар)
 
Әкем аты Шортанбай, атым-Ажар,
Жүрген жері Ажардың күнде базар.
Бес жасымда құдайым көзімді алып,
Сол себептен атандым соқыр Ажар.
 
В примечании № 271. Сарын это — песня печали, а Ажар -имя слепой певицы, проживавшей в Каркаралинском уезде и сочинившей эту песню.
 
Вот начало ее текста:
 
Отец мой Шортанбай, имя мое Ажар.
Где бывает Ажар, там каждый день веселье.
С пятилетнего возраста Бог лишил меня зрения.
Поэтому меня прозвали “слепая Ажар”.
 
328 Салайын (спою)
 
 
САЛАИЫН МЕН ӘШМЕ

Салайьш Ән сад десен ырғаңдатып,
Сұлу қыз шаш тарайды бұлғандатып.
Қыз мінген қызылторы жүрсіндей,
Салайын мен әніме бүлғандатып.

Бетке алып каз каңқылдар қайтса көлден,
Дауысым ашылады айтсам өлең.
Өлеңнің алтыны бар, күмісі бар,
Қалқалар қалайсыңдар қандай өлең.

Коли хочешь, я запою игриво,
Как красотка, которая тешится своей косой!
Как рыжий конь, гарцующий походкой,
Когда на нем сидит девица!

ЖАРЫЛҚАП САРЫНЫ

Торыны Жоргалатып мінген қандай
Сыртынан қызды ауылдың жүрген қандай
Болғанда ақшам мезгіл кеш қүрымда,
Үйіне ақбілектің кірген қандай.
 
В примечании
 
273. Жарылгап — известный баянаульский акын, умерший в конце XIX столетия. Ему приписывают авторство таких выдающихся песен, как "Топай-кок" и др.
 
Вот перевод слов приводимой песни "Жарылгап-сарыне".
 
… Хорошо оседлать гнедого коня,
И гарцевать на нем у аула, где есть девицы.
А при вечерней мгле мимоходом Навестить
юрту белокурой красотки!

ІҢКӘР

Шьщгыстың бір қызы бар Іңкәр атты
Сөзі бар алуан шекер балдан тәтті.
Адамның өзім көрген абзалы екен
Айтайын өлең қылып перизатты.
Көзімнің қарасындай сәулем едің
Көңілімнің қуанышты дәурені едің
 
Ойымнан жатсам тұрсам бір кетпейсің Басымды не сиқырмен әуреледің.
 
274. "У Чингиза есть дочь по имени Ынкар,
 
У которой слова слаще меда!"
 
Печальная и красивая мелодия этой песни является вариантом напева "Аққұм" (Белый песок).
 
АРҒЫ ЖАҒЫ ЕҒПСПҢ

Арғы жағы Ертісгің толған боқтық,
Орыс-ноғай қор қылған қайран жоқтық.

Қайырмасы:

Қарағым қалқам едім-ай,
Қайтып бір сені көрсем-ай.

Ата-ана аруағы қор болғаны-ай,
Бір барута зор болдық қайран жерге.
 
В примечании:
 
"275. Песня исторического характера, сложенная, вероятно, в ХVIII веке, когда на правом берегу Иртыша возникли первые укрепленные пункты в виде русских казачьих поселений, куда "инородцы" киргиз-казаки привлекались в качестве наемной рабочей силы.
 
Вот ее слова:
 
'Тот берег Иртыша — навозная клоака,
 
Куда нищета сгоняет нас на поруганье русским и татарам!
 
Ах, милый, дорогой мой народ!
 
Увижу ли вновь тебя хоть раз?"
 
Шәкидәнің әні

Барады көшіп ауыл қырдан әрі,
Жүректе жыр қалады, нүр қалады...
Сары алтын он саусағым, күміс білек,
Құдайдан саған қос деп қылдым тілек.
Бір хабар сізлің жақтан келмегенге
Тағат қып түра алмайды біздін жүрек.
 
277.Шахида — султанша и поэтесса, в свое время имевшая в степи много почитателей. Происходила из Кокчетавского уезда Акмолинской губернии, а жила в Баянаульском районе: Перед старостью ослепла и сложила приводимую здесь песню.
 
ҚҮЛА ЖЕКЕЙ

Дегенде, Қүла Жекей қуанамын,
Кергенге біраз қызық жұбанамын,
Құдайдың бергеніне шүкір айтып,
Тағдырдың салғанына шыдағамын.
 
Қайырмасы:

Оу, Заманым-ай
оу, кең далам, керім,
ау, самғаған жерім.

Дегенде, Кұла Жекей шаттанамын,
Жақсыны бұдан артық таппағамын
Тастамас деп ойлаймын жол ортада
Мэпелеп жас баладай баптағаным.
 
278.Кула-Джекей — саврасая "одиночка", т.е. лошадь, которая на скачках далеко оставляет за собой своих соперниц..
 
ҚАРАЖОРҒА

Мінгенім дәйім менің Қаражорға,
Кетеді қанат бітіп қара жолда.
Тағдырдың талай рет соқты желі
Асудан аруақ, құдай өткізеді.
Астымда аман болса Каражорға
Жеріме жетем деген жеткізеді.
 
К песням с казахскими названиями даны такие переводы: “Құла жекей" ("Саврасая одиночка"), "Қаражорға" ("Вороной иноходец"), "Қоғалыкөл" (“Озеро с осокой"), "Элди бөпем" ("Спи, дитя"), “Сүңқарым-ай" ("Мой соколик"), “Хорлан" (женское имя), "Қысса әні сарын" ("Былинный напев"), "Шахиданың әні" ("Напев Шахиды") и др.
 
К.И.Сатпаев не только спел эти 25 песен для записи, комментировал и переводил их на русский язык, а такую же творческую работу выполнял и по отношению к ряду других казахских песен. Об этом можно узнать, например, по такому пункту примечаний в сборнике.
 
85. "Канафия" — другая песня Габбаса, не менее замечательная, чем "Ардақ". Мелодия полетистая и благородная, перемежаемая горячими триолями аккомпанирующей домбры и приводящая к необыкновенной красоте и нежности припеву. Целое -преисполненное высокой и волнующей поэзии и производящее неотразимое впечатление!
 
Трудно сказать, какая из этих двух песен лучше: "Ардақ" или "Канафия"? Одна дополняет другую. И если в "Ардаке" царит некая торжественность и мерное, величавое спокойствие живописующего и прославляющего степную природу действа, то в "Канафие" чувствуется настоящий размах и темперамент отдельного индивидуума, восторженно повествующего о своих переживаниях, причем темп этой песни поминутно меняется, и замедленные эпизоды удивительной нежности чередуются в ней с торопливыми, “несущими" фразами, полными темперамента.
 
Вот перевод подтекстованных под этой мелодией слов:
 
“Сосновый бор и куст солодкового корня — мой аул!
Седлаю “Белую Чолку” для сбора моих табунов.
Эту мелодию многообразно распевал
Сын Карабаса — Канафия!
Существует, впрочем, и другой, более полный текст той же песни сообщенный мне казахом-интеллигентом Канышем Сатпаевым".
 
1. Жасымда көп салдырдым қаршығаны,
Аққан тер маңдайымнан тамшылады,
Ныспымыз Канафия болғаннан соң Жиыльш
тамам жақсы жамшылады.

2. Айхайляй жылқы алдырдым Сыр жағынан,
Көп дұшман қамалады Қыр жағынан,
Какеңге орыс қазақ жабылса да
Келмейді Сырдың суы сыйрағынан.

3.Жасымнан таныс едім қан-қараға,
Жүйрік ат жараспайма боз балаға.
Баласы Басығара Қанафия,
Жем болдым ала қыстай қандалаға.
 
Перевести на русский язык это можно следующим образом:

1.В молодости я увлекался соколиной охотой.
Так, что пот катился градом по лбу.
Имя мое Канафия — широко было известно,
И степные витязи меня окружали.

2.Я с гиком угонял табуны из-под Сыра.
Нас окружало много врагов из Кыра.
Но все нападения русских и казаков
Были Какенчу нипочем!
 
3. С молодости знали меня и ханы, и простолюдины,
Гарцующего на лихом скакуне.
А теперь я, Канафия, сын Асыгары,
Целую зиму лишь клопов кормлю собою!
 
Сочинивший эту песню Канафия был известен в степи своими набегами, в период второй половины XIX века. Отец его, Асыгара, являлся одним из виднейших сподвижников хана Кенесары и был убит русскими во время осады последними Акмолинска, в 1838 году. Впоследствии Канафия со своей вольницей был пойман русским отрядом и заключен в Акмолинскую крепость. Приводимая песня сочинена им в тюрьме.
 
Безусловно, эти слова А.В.Затаевича написаны на основе пояснений комментариев К.И.Сатпаева, ибо точно такое же описание песни "Канафия" в связи с исполнением Амре Кашаубаева дано в его статье "О национальном театре Казахстана", а в Москве он передает Затаевичу полный текст с переводом и некоторыми деталями (сын Асыгара). Слова — характеристика "полный текст той же песни, сообщенный мне казахом-интеллигентом Канышем Сатпаевым", что не указана самим композитором ни в одной книге и статье. Это не просто факт.
 
Эти записи наводят на мысль и о том, что К.И.Сатпаев был тогда в курсе событий, что в Москву для участия в концерте для делегатов Всесоюзного съезда Советов командировано одиннадцать казахских певцов, актеров. Они выступали 17 апреля 1927 года в зале консерватории им. П.И.Чайковского, а затем состоявшемся несколько позже грандиозном этнографическом концерте "Этномира" в Большом театре.
 
Кроме Амре Кашаубаева, К.И.Сатпаев тогда непосредственно общался и с другими казахскими актерами, в том числе с замечательным каркаралинским певцом Габбасом Айтбаевым, от которого А.В.Затаевич записывал несколько песен для своего готовившегося сборника, многим из казахских произведений даны пояснения, комментарии и переводы Каныша Имантаевича. В частности, как указывалось, к песне "Канафия" в исполнении Габбаса Айтбаева.
 
Выясняется еще любопытный факт, А.В.Затаевич писал: "Интересно еще добавить, что тогда же мне удалось, на квартире заслуженного артиста Г.П.Любимова, демонстрировать исполнения Г. (Габбаса. — Ш.С.) перед таким исключительно чутким и утонченным знатоком и исполнителем народной музыки, как гостивший тогда в Москве знаменитый испанский виртуоз на гитаре Андре Сеговия. Последний вежливо, но спокойно похвалил исполнения двух других, тут же присутствовавших казахских певцов, заметив, что и на его далекой родине исполнения народных песен также предваряются громкими, протяжными нотами в высоком регистре, как это делают и казаки.
 
Но когда запел Габбас, испанец, видимо, заволновался и несколько раз повторял шепотом: "Mais cest und grand", а по окончании песни долго потрясал руку скромного певца, прося перевести ему выражения своего совершенно исключительного мировосхищения! "
 
Вполне возможно, что в таких встречах казахских певцов с представителями русской и иностранной.Музыкальной общественности комментатором, посредником и переводчиком мог быть тогда работавший во Всесоюзной выставке Народного Хозяйства и тресте "Атбасцветмет" молодой инженер и любитель искусства К.И.Сатпаев. Вероятно, он тоже побывал на концерте выдающегося испанского гитариста Сеговьи Андре, который с большим успехом гастролировал тогда в Москве. Возможно, в архивах Г.П.Любимова, Андре Сеговьи и других представителей искусства имеются еще неизвестные материалы, касающиеся богатого наследия казахских музыкантов, любителей, исследователей. Для поисков ценных сведений о литературе и искусстве, может быть, пригодятся молодым ученыМ и исследователям краткие биографические данные известных людей.
 
Сеговья Андре (1893-1981) — испанский гитарист. Концертирует с 14 лет. Своим исполнением и сочинением расширил репертуар и технические возможности гитары. (БСЭ. М., 1979. С. 1198).
 
Любимов Григорий Павлович (наст. фам. и имя Караулов Модест Николаевич) (1881-1934) — русский исполнитель на домре и дирижер, засл.арт. республики (1925.) Организатор квартета (1915) и первого проф. оркестра (1969) домр. (БСЭ.М.,1979. С.742) (домра, древнерусский струнный щипковый муз. инструмент, использовался в 16-17 вв. скоморохами. В 1896-1900 гг.
 
В.В.Андреев совм. с С.И.Налимовым создал семейство 3-х-струнных оркестровых домр. В 1910 г. Г.П. Любимов с Е.Ф.Буровым — семейство 4-х струнных домр звук извлекается плектром (БСЭ. С.411). Плектр — костяная, металлическая пластинка, надевается на палец для звукоизвлечения.
 
Интересно и то, что К.И.Сатпаев знакомит с А.В.Затаевичем и своего двоюродного брата Газали Сатпаева — внука Жамина Сатпаева. От Г.Ж.Сатпаева записаны на ноты две песни, которые помещены в сборнике "500 казахских песен и кюйев":
 
“Кула-гер Лкана Сары"
(название лошади)
 
Газали САТПАЕВ,
Павлодарского у. Аккелинской вол. аул 1.
 
Урияй.
 
К этим двум песням, спетым Газали Сатпаевым, в примечании сборника даны следующие пояснения: "Один из вариантов популярной песни о знаменитом скакуне " Кулагере," принадлежавшем известному певцу Акану-Серы и убитом после крупной победы на скачках его завистниками".
 
Также мало кому известно, что от Алькея Хакановича Маргулана записана на ноты одна из песен "Мухамеджан әні" (Песня Мухамеджана).
 
Алькей МАРГУЛАНОВ,
Павлодарского у. Баян-аульского р.
Чибиртинской в.
 
Жолды оңғар, тілекті бер, ей жасаған,
Қашсақ та, кусак та, сендік саған.
Тілегінекіжастыңқабылетіп,
Мақсұтқа енді жеткіз есен аман.
 
Содержание этой песни взято из драмы М.Ауэзова "Кара-коз".
 
Осчастливь наш путь и осуществи надежды, о создатель!
Мы верим тебе и в наступлении, и в побеге.
Исполнив желания двух молодых сердец,
Доведи их до счастья живыми и здоровыми.
 
Так, благодаря исполнению А.Х.Маргулана одной из песен, использованных в то время в драме "Кара-коз" М.О. Ауэзова, впервые в записи на ноты стала популярной и в музыкальном мире. Хотя не известна степень содействия К.И.Сатпаева в этой уникальной записи, вполне вероятно, что он познакомил ленинградского студента А.Х.Маргулана с А.В.Затаевичем.
 
В примечании А.В.Затаевич писал: "Алькей Маргуланов, студент отделения языков и литературы Ленинградского восточного института, участник антропологической экспедиции проф. Руденко в Адаевсқий район, в мае-июле 1926 года. Культурный молодой человек, очень сочувственно отнесшийся к моей работе".
 
В сборнике есть запись песен еще от двух уроженцев Баянаульского района Аккелинской волости Павлодарского уезда Семипалатинской губернии Миргали и Ахмета Кадылбековых.
 
Миргали Кадылбеков (1907-1938) окончил Московский горный институт, работал в тресте "Казполиметалл", на свинцовых рудах Южного и Центрального Казахстана, месторождениях Ащисай, Байжанский, Текели, Кайракты и др.
 
Одно из месторождений в Южном Казахстане названо народом Миргалимсай. Люди хорошо помнят молодого, доброго геолога-инженера, который в трудные годы неурожая — жута, щедро делился геологическим пайком с местными жителями в определённом месте — на поляне, назвали ее Миргалимсай. Миргали Кадылбеков имеет ряд статей о проблемах свинцовых руд, в одной из них, опубликованной в "Социалистік Қазақстан" в 1936 году, писал, что инженер К.Сатпаев закончил перевод на казахский язык учебника "Основы геологии", а сам он в то время являлся переводчиком учебника "Минералогия". Но до сих пор не известна судьба этих двух уникальных переводов на казахский язык молодых талантливых* инженеров.
 
В сборнике “500 казахских песен и кюйев" А.В.Затаевича о Кадылбековых сказано следующее: "Ахмета Кадылбекова я встретил на пароходе, по пути из Павлодара в Омск. Это — бойкий 10-летний мальчик, охотно спевший мне ряд песенок, по большей части мне уже знакомых.
 
Миргали Кадылбеков, старший брат предыдущего. Эта песня интересна по своему широкому и неожиданному заключению.
 
Песня, в которой поющий не жалеет о минувшей молодости".
 
В предисловии, написанном А.В.Затаевичем в августе 1929 года, выражена его благодарность “всем тем казахам, которые своими сообщениями бескорыстно разделяли со мною тяжелый труд по записям приведенного в этом томе музыкального материала..." Так было налажено тесное сотрудничество К.И.Сатпаева и А.В.Затаевича, сложились добрые отношения между людьми, почитающими и любящими истинно народные песни и музыку.
 
В письме К.И.Сатпаева заместителю Председателя Совета Министров Казахской ССР тов А.З.Закарину об установлении персональной пенсии Ольге Александровне Затаевич — дочери выдающегося советского фольклориста, народного артиста Казахской ССР Александра Викторовича Затаевича было написано: "В истории развития казахской советской музыкальной культуры большое положительное значение имеет научная, творческая и общественная деятельность А.В.Затаевича (1869-1936). Являясь последователем трудовых дореволюционных, советских ученых, положивших начало собиранию и исследованию казахской народной музыки, А.В.Затаевич проделал колоссальную работу по сбору казахских народных песен и кюйев (инструментальных произведений).
 
В результате 15-летней экспедиционной работы (1920-1935), побывав почти во всех районах Казахстана, А.В.Затаевич записал около 2300 фольклорных произведений. Опубликованные два фундаментальных тома работ А.В.Затаевича — "1000" и "500 казахских народных песен и кюйев", явились ценным вкладом в советскую музыкальную фольклористику и находят широкое применение как общенациональное достояние советской музыкальной культуры. Работы А.В.Затаевича получили высокую оценку советской общественности и иностранных прогрессивных деятелей, в том числе М.Горького, академика Б.В.Асафьева, Ромена Роллана и многих других.
 
За выдающиеся заслуги в области казахской советской музыки Александру Викторовичу Затаевичу было присвоено почетное звание народного артиста Казахской ССР, ему установлена персональная пожизненная пенсия, а после смерти, на его могиле, на Новодевичьем кладбище в Москве, правительством Казахстана сооружен надгробный памятник.
 
Ближайшим помощником и литературным секретарем А.В.Затаевича являлась его дочь — Ольга Александровна Затаевич (род. в 1906), которая как при жизни, так и после смерти отца продолжала большую работу по собиранию и научной обработке обширного музыкальнолитературного наследия своего отца..."
 
Далее К.И.Сатпаев подробно излагает работу, проделанную О.А.Затаевич в отсутствие собирателя казахских песен. Письмо — редкий материал, пока недоступный широкому читателю. Оно ценно и поучительно в отношении того, какого содержания и какой формы можно провести работу по собиранию и научной обработке наследия крупных представителей науки и культуры. В письме так обосновано ходатайство перед властями о необходимости установления персональной пенсии О.А.Затаевич за проделанную ею работу: "Вся трудовая деятельность Ольги Александровны Затаевич была тесно связана с работой А.В.Затаевича и представляется в следующем виде: 1923-1936 гг. — выполняла обязанности личного секретаря, вела деловую переписку А.В.Затаевича во время нахождения его в экспедициях; 1936-1942 гг. — после кончины А.В.Затаевича (1936 г.) начала работу по сбору рукописей и переписки Затаевича, подлинников его нотных записей музыкального творчества народов Средней Азии и Казахстана; 1942-1945 гг. -работала над обработкой архива Затаевича, который был передан ею на хранение в Государственный центральный музей культуры им. М.И. Глинки; 1945-1946 гг. — работала над выставкой "Жизнь и творчество А.В.Затаевича", организованной Государственным центральным музеем Казахстана; собрала и систематизировала неизданные записи казахских, уйгурских и дунганских песен, которые переданы в рукописный фонд Центральной научной библиотеки АН Казахской ССР; 1947-1951 гг. — принимала активное участие в пропаганде музыкального искусства казахского народа. Так, к 30-летию Советской власти О.А.Затаевич был выполнен раздел “Музыкальная культура Казахстана" для выставки в Государственном центральном музее музыкальной культуры в Москве; она художественно оформила альбом "30 лет советской музыкальной культуры", подготовила к опубликованию обработки А.В.Затаевича казахских народных песен, часть которых издана; 1951-1956 гг. непрестанно занимается собиранием с систематизацией литературного и музыкального наследия А.В.Затаевича, при этом ею проделана следующая работа: 1. Составлен библиографический указатель музыкально-критических статей
 
А.В.Затаевича в количестве 1196 названий. Копии статей переданы О.А.Затаевич в АН КазССР; 2. Составлена библиография статей о Затаевиче (более 70 названий);
 
З.Составляется алфавитный указатель казахских народных песен и кюйев, с указанием их происхождения и от кого произведена запись (более 3000 наименований); 4. По заданию АН КазССР готовит материалы для научной биографии А.В.Затаевича.
 
В настоящее время Ольга Александровна Затаевич из-за серьезного заболевания не в состоянии работать, вследствие чего находится в очень тяжелом материальном положении".
 
Есть телеграмма супруги А.В.Затаевича, отправленная К.И.Сатпаеву из Москвы в дни создания Академии наук и избрания его Первым президентом:
 
"Высокоуважаемый Каныш Имантаевич!
 
Вчера радио принесло мне крайне приятное известие, гласившее, что Вы избраны, как я предполагала и всегда этого желала, Президентом Казахской Академии наук. Поздравляю от всей души, поздравляю и желаю Вам здоровья и плодотворной деятельности на этом высоком посту на многие годы!!!
 
Лучшего выбора и предложить нельзя было: высококультурный, образованный, воспитанный, словом, "arbiter elegantiarum"', каким Вы мне показались при первом нашем знакомстве, Вы вполне заслуживаете это звание и, уверена, всесторонне его оправдаете к Вашим обаянием, доброй душой и деликатным подходом к людям.
 
Надежда ЗАТАЕВИЧ.
 
1946 год, 4 июня
 
Такова еще одна благодарность человека, которой помог в трудные минуты Каныш Имантаевич.
 
Исключительную ценность для Истории культуры, филологии, фольклористики и литературоведения представляет Докладная записка К.И.Сатпаева и директора Института языка, литературы и истории КазФан Н.Т.Сауранбаева председателю Совета Народного Комиссариата тов. Н.У.Ундасынову о необходимости стенографической записи сказаний Мурун-Жырау (Сенгирбаева). Документ составлен 12 января 1942 года. Даже в самые первые тяжелые годы Отечественной войны проявляется забота в КазФане о сохранении уникальных ценностей прошлого. Сам по себе факт характеризует огромный оптимизм и веру людей в конечную победу над фашизмом и в будущем заниматься самым мирным общеполезным трудом — научным исследованием собранных материалов.
 
Докладная записка о необходимости срочной организации, проведения стенографической работы по записи и сохранению уникальных "Песен о 40 крымских богатырях", приведенные сведения о сказителе в возрасте 80 лет, о происхождении произведения, прежних исполнителях, ценность “Песен", перечисление имен и предков всех богатырей и др. — все это свидетельствует о том, что она выходит за рамки официального документа и представляет редкой ценности историко-литературный материал-памятник о далеком теперь от нас историческом напряженном времени, о благородных делах КазФан и его руководителей — искренних настоящих ценителей культуры народов.
 
"Песни о сорока крымских богатырях" представляют собой документ исключительной ценности и объема. Об этом говорят следующие факты:
 
"Песни о сорока крымских богатырях" состоят из 40 частей, каждая из которых посвящается одному богатырю, причем в большинстве случаев каждый богатырь представляется потомком другого. Поэтому весь цикл песен органически и композиционно тесно связан. Он составляет законченное целое, напоминающее по своей структуре известный киргизский эпос "Манас", но по объему в два раза большее. Судя потому, что песня о каждом богатыре поется от 7 до 10 дней, можно себе представить фактический объем всех сорока песен.
 
Особого внимания заслуживает содержание, сюжет и композиция этих песен. В каждой песне воспеваются подвиги богатырей при защите своего народа от иноземных захватчиков, поработителей. Богатырь -защитник и освободитель народа, наделенный самыми лучшими качествами — бесстрашием, справедливостью, сообразительностью, любовью к своему народу и т.д.
 
Немалое внимание привлекает высокий лиризм этих песен: т. Хангельдин, Жакыпбаев и др., слушавшие некоторые песни в исполнении самого сказителя Муруна-Жырау, видели, например, что при исполнении песни о Карасай Казы ни один из слушателей не ушел без слез.
 
Основные герои песен: 1)Ала Тайлы Алтыбай батыр; 2) Его сын Баба тукти Шашты Азиз и Ер Кокше и Ер Косай;3) Пап-Пария батыр; 4) Его сын Хутты Кия батыр; 5) Его сын Едиге батыр; 6) -"-Вурадин батыр; 7) -"-Муса батыр; 8)-"-Мамай батыр; 9) -"- Орак батыр; 10) Сын Орак батыра Карасай; 11) Сын его Казы батыр; 12) [Сын его] Карадун батыр; 13) Его сын Жубаныш батыр; 14) Его сын Суйниш батыр; 15)-"- Ер Бигис батыр; 16)-"-Ер Когис батыр; 17)-"-Тама батыр; 18)-"-Тана батыр; 19) -"-Нарик батыр; 20)-"- Шора батыр; 21) Акжонас батыр; 22) Его сын Кенес батыр; 23)-"-Жанбай батыр; 24) Жанбурши батыр; 25) Его сын Тюле Агус батыр; 26) Шынтас батыр; 27) Его сын Тюре хан батыр; 28) Кара бойлы батыр; 29)Казтуган батыр; 30) Его сын Манаш батыр; 31) Его сын Тулакбай батыр; 32) Айса батыр; 33) Его сын Ахмет батыр; 34)Алату батыр; 35) Тоган батыр; 36) Темирхан батыр; 37) Адил батыр; 38) Султан Карим батыр; 39) Его сын Шиман батыр; 40) Кобланды батыр.
 
Как видно из этого перечня, известные нам до сих пор сказания о казахских богатырях представляются лишь в виде отдельных фрагментов этого уникального цикла песен о 40 богатырях.
 
Потерять навсегда такой исключительной ценности документ — большая утрата. Необходимо, пока жив сказитель, записать эти песни в полном объеме и сделать их культурным достоянием как казахского, так и других народов Союза ССР.
 
Это нужно сделать немедленно, учитывая преклонный возраст сказителя и уникальную ценность его сказаний. Расходы по переезду Мурун-Жырау в Алма-Ату (с проводником) и по организации записи его сказаний составят около 8-10 тыс.руб. (срок записи не менее 10 месяцев). Осуществление этого дела считаем необходимым и оправданным даже сейчас, в условиях военного времени, поскольку имеется реальная угроза утери навек такой исключительно ценной, уникальной сокровищницы народного эпоса. Поэтому просим Вас:
 
1) Поддержать мнение Казахского филиала Академии наук о необходимости срочного вызова Мурун-Жырау в Алма-Ату и дать от имени СНК Казахской ССР телеграмму на имя председателя Мангыстауского райсовета о немедленной и бережной отправке Мурун-Жырау с надежным проводником в Алма-Ату.
 
2) Поручить НКФ КазССР отпустить Казфилиалу АН в 1942 г. 10 тыс. руб. дополнительных средств на расходы по организации записи уникального казахского эпоса "Сказание о сорока крымских богатырях".
 
Зам. председателя Президиума
КазФан К.И.САТПАЕВ
Директор Института языка,
литературы и истории КазФан
Н.Т.САУРАНБАЕВ 12 января 1942 года
 
“Сказание о 40 крымских богатырях" — в фольклоре относится к повествовательным произведениям исторического и легендарного характера, которые хотя касаются некоторых действительно имевших в истории событий и нередко говорят о реальных лицах, но сюжеты и образы почти всегда отмечены печатью поэтического вымысла, бывают присущи архаические черты, элементы мифологии, матрилейный счет родства.
 
Как повествование о разных временах и событиях прошлого такие произведения характеризуются ретроспективностью в изложении событий, которая сопрягается прежде с пониманием прошлого с позиций позднего времени. Сказание, в основном, стихотворное, с прозаическими вставками, содержание связано с событиями и личностями разных исторических периодов, несколько самостоятельных сказаний объединены. История вставки слова “крымских" не выяснена, но существует мнение, что оно вставлено в период распада Золотой Орды на несколько ханств, в том числе и на Крымское, но содержание шире. Слова "қырық" и “Қырым" по звучанию близки, возможно, один из сказителей употребил это слово, затем другие подхватили и закрепилось оно в названии фольклорного произведения
 
Это — уникальный памятник, по составу и по объему большой. В энциклопедии "Мангыстау" отмечено “Сорок крымских богатырей — объемистое наследие. Для его полного исполнения требуется тысячи с лишним час… т.е. нужно четыре месяца времени " (Мангыстау. С.310). В этой энциклопедии сказитель Мурина фамилия не Сенгирбаев, а Сенгирбеков (1859-1954), приведен ряд сведений о его жизни и деятельности, отмечается, что он был приглашен в 1942 году в Алма-Ату, Казахский филиал Академии наук ССР записал от него "40 Крымских богатырей", скончался он в возрасте 95 лет, похоронен в Форте-Шевченко.
 
Часть "40 крымских богатырей" опубликована в 1-й, 2-й (1961,1964), 5-й, 6-й(1989, 1990) томах многотомного издания "Батырлар жыры" (“Героический эпос") и сборнике “Ақсауыт" (1977, т.1), ряд частей хранится в рукописном фонде Научной библиотеки НАН РК.
 
Есть выступления К.И.Сатпаева на пленуме писателей, на собрании по случаю 25-летней даты трагической смерти Амангельды Иманова, на форумах научных работников и литераторов. В статье ученого “330 научных тем", опубликованной в "Литературной газете", затрагиваются научные проблемы исследования фольклора и литературы. "Литературная газета", “Қазақ әдебиеті", журналы "Жүлдыз", “Простор" часто обращались с заказами статей к К.И.Сатпаеву, в результате на страницах этих изданий часто появлялись глубокие по содержанию, значимые по тематике проблемные статьи ученого.
 
Общественности широко известны статьи К.И.Сатпаева, написанные по случаю присуждения Государственной премии М.О. Ауэзову за роман “Абай". Жизнь и творчество этих двух личностей — тема для специального изучения. Трудно сказать, в каких условиях, обстоятельствах шло их первое знакомство, вероятно, они познакомились в Семипалатинске, когда учились в учительской семинарии, да и одни и те же учителя преподавали, в числе педагогов был двоюродный брат Каныша Имантаевича — Абикей Зеинович Сатпаев. 
 
 Из годов их учебы в Семипалатинской учительской семинарии сохранились сведения об активном участии в культурно-массовых мероприятиях, особенно на вечерах, концертах, организованных учителями и учащимися этого заведения. Об одной из деталей их жизни в Семипалатинске можно узнать и в воспоминании двоюродного родственника писателя Ахмета Ауэзова, который писал "… сентябрь. 1916 год. Жайсандык. Мы с Галимжановым поступили на подготовительный курс семинарии, где учился Мухтар. Там с учащимся последнего курса Канышем, второкурсником Мухтаром жили вместе в одном доме".
 
По воспоминанию Ахмета Ауэзова, в 1916 году М.Ауэзов учился на втором курсе семинарии, о чем свидетельствуют слова самого писателя в одной из автобиографий. "… Окончив в 1915 году городское училище, я поступил в Семипалатинскую учительскую семинарию" (лет с 35). Мы эту дату подчеркиваем по причине того, что в книгах об Ауэзове иногда неверно указывается время учебы его в учительской семинарии, а в данном случае нам важно, что К.И.Сатпаев и М.О. Ауэзов в одно время учились вместе, шли очень близкими путями, преследуя одну и ту же цель, а их знакомство впоследствии перешло в сотрудничество, во взаимное уважение, тесную дружбу и признание.
 
В 1925 году К.И.С атпаев пишет М.О.Ауэзову длинное письмо на арабском шрифте, где сообщает ряд сведений об обстоятельствах исторических событий, связанных с движением Кенесары Касымова. Рукописное послание, ставшее ценным документом, полностью не дошло до нас, нет первых четырех страниц, сохранились лишь пятые, шестые, которые хранятся в архиве Дома Ауэзова, часть опубликована в "Летописи жизни и творчества М.О. Ауэзова" 1997 года издания. Видимо, шла постоянная творческая беседа между К.И.Сатпаевым, основательно знавшим историю Казахстана и писателем М.О. Ауэзовым, тогда готовившимся создать пьесу “Хан Кене" о периоде движения под руководством Кенесары Касымова.
 
В юности и молодости оба — будущий ученый и будущий писатель и их друг А.Х.Маргулан увлекались охотой. По рассказу друга детства Каныша, дед Имантай велел долго держать беркутов и волкодавов Аккаска и Сарыкаска для охоты своих любимых детей — Газиза и Каныша Сатпаевых. "Каким-то образом об этих собаках узнал и М.О. Ауэзов" -вспоминает их современник, журналист Гайса Сармурзин“… В 1925 году для охоты на волков он (М.Ауэзов — Ш.С.) попросил своего друга Каныша Имантаевича Сатпаева, жившего под Павлодаром, передать через Алькея Маргулана двух волкодавов по кличке Аккаска и Сарыкаска. Мухтар Омарханович много охотился в ту зиму с этими огромными псами, каждый из которых был ростом почти с годовалого жеребенка..."
 
А.Х.Маргулан писал: "Август… В 1923 году во время каникул мы были в аулах и нас привлекали два больших волкодава. В середине августа, привязывая их к телеге, мы отправлялись с группой подростков из Шидерты в Павлодар… с целью доставить их Мухтару в хорошем состоянии, ухаживали за ними, привязывали красивые ошейники, привели в торжественный вид..."
 
Сохранился автограф К.И.Сатпаева от 13 января 1943 года "Сауранбаеву Н.Т. Просьба подготовить необходимые материалы на т. Ауэзова и др., как мы лично договорились с Вами, и представить на заседание бюро КазФАН. С атпаев 13.1.43 г.".
 
Из содержания автографа видно, что до этого был и решен вопрос привлекать к работе КазФан по общественным гуманитарным наукам М.Ауэзова и других. В тот же день 13 января 1943 года оформляется Письмо Директора Института языка, литературы и истории КазФАН СССР Н.Сауранбаева председателю Президиума КазФАН тов. Сатпаеву К.И.: Институт языка, литературы и истории КазФАН просит вашего разрешения оформить принятие Ауэзова М., Муканова С. и кандидата филологических наук тов. Жумалиева в качестве старших научных работников, не дожидаясь оформления их научной степени — тов. Ауэзов М.О. содержанием полного оклада, Муканова С. и Жумалиева К. — на полоклада".
 
Директор
Зав. сектором
26 января 1943 года
 
(САУРАНБАЕВ)
(ИСМАИЛОВ)
 
Постановлением Президиума КазФАН “… зачислить
 
и.о.профессора, писателя Ауэзова Мухтара Омархановича в штат Института языка, литературы и истории по сектору литературы с окладам содержания 1700 руб. в месяц с 1 февраля 1943года".
 
П.п. Председатель
Секретарь
26 января 1943 года
 
(КИ.САТПАЕВ)
 (ИАЛОЛЯКОВ)
 
Все эти документы свидетельствуют о том, что они стали работать вместе в КазФАН и продолжали сотрудничать в Академии наук КазССР до конца своих дней.
 
Каждый штрих, любое сведение, ценный документ, касающиеся жизни и деятельности двух великих людей, сейчас приобретают особую значимость. Вот еще один, из их совместно проведенных дней, когда они и другие после публикации в газете "Правда" от 6 февраля 1943 года коллективного "Письма казахстанцев фронтовикам казахам" пришли в отдел агитации и пропаганды ЦК КП(б).
 
"6 февраля в "Правде" было опубликовано письмо. В тот день во второй половине безо всяких предупреждений пришли в отдел агитации — пропаганды ЦК участвовавшие в организации и составлении этого исторического письма К.Сатпаев, С.Сергеев-Ценский, М.Ауэзов, С.Муканов, К.Паустовский, Г.Мусрепов. Шла между ними оживленная беседа..." — вспоминал один из работников учреждения Б.Исабеков (Исабеков Б. Два события в памяти Алматы ақшамы — Вечерняя Алма-Ата. 1994, 2 марта).
 
Сохранилась фотография, где запечатлено участие К.И.Сатпаева, М.Ауэзова и других в работе жюри Республиканского айтыса акынов, состоявшегося в декабре 1943 года. В составе жюри были С.Муканов, М.Ауэзов, К.И.Сатпаев, Г.Мусрепов, К.Куанышбаев, А.Жубанов, К.Байсеитова, С.Ахметов и др. Айтыс состоялся в Академическом театре оперы и балета им.Абая в Алма-Ате.
 
К.И.Сатпаев был одним из тех, кто организовал дела присуждения М.О.Ауэзову ученой степени доктора. В письме Жирмунского, отправленном из Ташкента М.Ауэзову, есть такие строки: "… теперь явилась настоятельная необходимость написать, в связи с просьбой Института языка и мышления дать Вашу характеристику для представления к степени доктора. С удовольствием выполняю эту просьбу И.И.Мещанинова и Сатпаева. Отзыв я посылаю уч.секретарю, а вам — копию..."
 
По случаю присуждения М.О.Ауэзову сталинской премии за роман “Абай" К.И.Сатпаев написал большую статью "Выдающееся произведение казахской советской литературы" (Вестник АН КазССР. 1949. №5).
 
Статьи -"Праздник казахской советской литературы", "Выдающееся произведение казахской советской литературы" К.И.Сатпаева, опубликованные в конце 40-х
 
 
К.И.Сатпаев, М.Ауэзов, К.Байсеитова
 
годов, являлись ценнейшими исследованиями о национальном художественном слове, о романе "Абай" М.Ауэзова. Многие научные выводы ученого в них впоследствии получили высокую оценку в. трудах государственных и общественных деятелей, часто приводивших некоторые отрывки из них.
 
В этих работах К.И.Сатпаев высоко и по достоинству оценивает значение и место романа М.Ауэзова "Абай"-поистине классического произведения казахской советской литературы.
 
Вот что писал К.И.Сатпаев по поводу этой многоплановой работы: “Абай" представляет собой подлинную энциклопедию всех многогранных сторон жизни и быта казахского народа во второй половине XIX века. Своим романом "Абай" Ауэзов создал не только выдающееся художественное произведение, но и огромный по ценности научный труд. Роман "Абай", несомненно, всегда будет привлекать к себе внимание специалистов самых разнообразных отраслей науки. Мимо этой книги не пройдет ни один историк, изучающий прошлое казахского народа; ученый-филолог почерпнет здесь богатый материал как в области фольклора, так и в области формирования и становления основ и словаря казахского литературного языка; ученый-этнограф найдет здесь интереснейшие детали жизни и быта, ныне уже ушедшие в прошлое; главы романа, посвященные описанию охоты с беркутом на лисиц, свадебных и поминальных обычаев у казахов, обстановки и картины суда биев, могли бы явиться, каждая в отдельности, законченной научной работой в этнографическом отношений; ученые-экономисты получат яркую и правдивую картину структуры скотоводческого народного хозяйства Казахстана XIX века, своеобразных и острых форм классовой борьбы в нем; ученые-юристы получат здесь ценнейшие сведения о правовой жизни степи — от шариата до суда биев и т.д.".
 
Эти мысли стали основой для руководства во множестве последующих книг и исследований. После этих статей академика К.И.Сатпаева о романе "Абай" М.Ауэзова исследователи и читатели начали обращать внимание не только на художественную ценность произведения, но и на его научный вес.
 
В статье "Космос и земля" К.И.Сатпаева на различные вопросы "Литературной газеты" (1961, 16 февраля) по многим проблемам есть такие ответы Президента Академии наук Казахской ССР К.И.Сатпаева.
 
“Писатели-академики Мухтар Ауэзов, Сабит Муканов, Габит Мусрепов не только создают романы и повести, но и воспитывают молодых филологов, руководят в республиканской Академии разработкой ряда проблем казахской литературы. Важным событием последнего времени был выпуск книги "История Казахской ССР". Отрадно, что книга получила высокою оценку общественности".
 
В трудах К.И.Сатпаева есть высказывания о
 
Ч.Ч.Валиханове, Абае Кунанбаеве, Ибрае Алтынсарине, Жамбыле, Алишере Навои, Рудаки, "Лейли-Меджнуне", "Фархате и Шырын", о филологических гранях научного наследия М.В.Ломоносова.
 
Труды ақадемика К.И.Сатпаева о науке и ее ярких представителях составляют важный ценный цикл: "Праздник советской науки", “М.В.Ломоносов — основоположник отечественной науки", "Старейшина советских геологов" (К 90-летию vco дня рождения академика
 
В.А.Обручева), "Руководитель штаба советской науки" (к 75 летию со дня рождения академика В.Л.Комарова), "Деятельность М.А.Усова, его прогрессивные идеи и теории в геологии", "Старейшина советских металлургов" (к 75 летию со дня рождения академика И.П.Бардина) и другие — представляют образцы научной публицистики.
 
В своих трудах, ставших библиографической редкостью, К.И.Сатпаев писал так:
 
"Совершенно исключительны заслуги Ломоносова в области изучения русского языка и литературы. Он -основоположнник русской грамматики, заложившей прочный фундамент для научного изучения русского языка; он — автор труда "О правилах российского стихотворства", новатор русской поэзии, создатель теории "грех штилей", имевшей большое прогрессивное значение в смысле расширения границ применения русского народного языка в литературе. Роль М.В.Ломоносова в русской литературе Белинский охарактеризовал следующими словами: "С Ломоносова начинается наша литература. Он был ее отцом и пастухом, он был ее Петром Великим".
 
Велики заслуги Ломоносова и в области просвещения русского народа. Он был основателем Московского университета. Мечтой его было создание ученых из народа. И первым таким русским ученым был сам Ломоносов. Он писал научные труды на родном языке, вразрез с общепринятым тогда правилом среди ученых — писать научные труды только на латинском. Им проделана огромная работа по созданию русской научной и технической терминологии. Роль и значение Ломоносова в русской науке и культуре ярко охарактеризовал Пушкин: "Ломоносов создал первый русский университет, он, лучше сказать, сам был первым нашим университетом".
 
Ломоносов горячо призывал трудиться во имя подлинной науки, которая базирует свои теории и законы только на данных точного эксперимента и фактов наблюдений. Он клеймил однобоких голых "теоретиков, которые употребляют свой досуг на измышление пустых и ложных теорий и загромождают ими литературу".
 
Приведу некоторые выдержки из его статьи "Ломоносов — основоположник Отечественной науки", опубликованной в журнале "Известия АН КазССР. Серия геологическая". 1961. Вып. 4 (45): “… Исключительно велики заслуги Ломоносова в области литературы и языка.
 
Еще со студенческих лет Ломоносов проявил себя как знаток русского языка, реформатор стихосложения. Будучи за границей, он писал: "Я не могу довольно о том нарадоваться, что российский наш язык не токмо бодростью и героическим звоном греческому, латинскому и немецкому не уступает, но и подобную оным, а себе купно природною и свойственную версификацию иметь может". На основе церковно-славянского и русского языков он делит литературный язык на три стиля: высокий, средний и низкий. В 1755 г. Ломоносов публикует "Российскую грамматику", почти в течение ста лет сохранившую практическое значение.
 
Без преувеличения можно сказать, что Ломоносов был ученым в поэзии и искусстве, поэтом и художником в науке. Читая научную прозу Ломоносова, его русские и латинские диссертации, слышишь голос поэта, и наоборот, в одах и поэтических размышлениях его виден философ, физикохимик и естествоиспытатель в самом широком и благородном смысле.
 
Стихи Ломоносова во многих лучших образцах -редкий вид высокой научной поэзии; их с полным правом можно сопоставить с изумительной древнеримской естественнонаучной поэмой Лукреция "О природе вещей", которую Ломоносов хорошо знал. Он находит необычайные по выразительности слова для самых отвлеченных и сложных понятий. Стихи о звездном небе, небесных светилах, о северном сиянии рисуют подлинно научную картину этих явлений.
 
Поэзия Ломоносова проникнута высокой идеей служения своему народу. В ней он затрагивал и развивал темы, имеющие важное общественно-политическое значение. Он пишет о благополучии и славе страны, о ее природных богатствах, прославляет труд, разум, науку, человека. В одной из своих од Ломоносов подчеркивает значение мира для народа, в другой высказывает мысли о грядущем величии России.
 
Как патриот своего народа Ломоносов был горячим поборником распространений науки и просвещения в России. По его совету и проекту в 1775 г. в Москве был открыт первый русский университет, носящий ныне его имя. Он выступает с широкой программой создания общеобразовательных учебных заведений и с требованием открытия дверей школ и университетов для широких народных масс. Он говорил: "Другие европейские государства наполнены учеными людьми всякого звания, однако не единому человеку не запрещено в университетах учиться, кто бы он ни был, и в университете тот студент почетнее, кто больше научился, а чей он сын — в том нет нужды. Здесь в Российском государстве ученых людей мало".
 
Разносторонние энциклопедические познания М.В.Ломоносова, его огромный вклад в самые различные отрасли науки и культуры являются гордостью нашей Родины".
 
Вот его смелые выдержки, полные торжества, веры, победы, из уникальных трудов ученого:
 
"Одну тридцать шестую часть всего мира занимает свободолюбивый казахский народ.
 
Свободный — вот его поэтическое название. Свобода -вот за что он непрерывно боролся в веках. Священен и велик в его сознании смысл этого слова.
 
Мир! Это слово дорого и близко возрожденному казахскому народу, который познал счастье свободного труда, творчества и созидания".
 
“… Гудок Карсакпайского завода ныне звучит лишь слабым дискантом в могучем хоре Большого Джезказгана, Караганды, Балхаша, Казахстанской Магнитки".
 
"Дела Советского Казахстана — это величественная индустриальная симфония труда смелых творческих дерзаний..." Дискант — самый высокий из певческих голосов, "индустриальная симфония", впервые употребленные в качестве метафоры — сам по себе уникальный факт о высочайшей культуре употребления образного, литературного языка. В трудах К.И.Сатпаева есть такие слова: "тверда как гранит наша уверенность в победе" -совершенно новое сравнение.
 
"Этот вандализм вызывает жгучую ненависть к врагу”, "окупятся с лихвой", "подлинно цветущий оазис", "природа щедро наградила недра Центрального Казахстана, но веками лежали его богатства под спудом". "Горячие ветры заметали следы походов… выветривали остатки его сооружений". "У них была одна цель — снимать "сливки". "Недостаточно, чтобы мечи покоились в ножнах — надо перековать их на орала". "Навсегда очистить горизонт от грозных туч войны" и др.
 
В трудах К.И.Сатпаева есть возвышенные эпитеты, точные сравнения, емкие фразеологические выражения, пословицы и поговорки, меткие выражения, термины, к месту введенные им в тексты — все это представляет интерес и в литературно-лингвистическом плане и вызывает необходимость изучать лексику и фразеологию публицистических произведений ученого.
 
"Перед нами, научными работниками Казахской республики, стоят широчайшие исторические задачи. Мы с вами работаем в такой богатой и обширной стране, как Казахстан, где находится огромное количество еще не тронутых сокровищ, которые ждут еще приложения творческих сил и знаний ученых..."
 
Академик НАН РК Ш.Ч.Чокин писал:"… не должны мы забывать и о людях, которые делали все для того, чтобы Сатпаев был именно таким, каким мы его любили и почитали. Его первая жена Шарипа была беззаветно предана Канышу. Природный ум, душевность, житейская мудрость лежат в основе уважения, которым она заслуженно пользовалась у друзей и близких мужа. Она стоически заботилась о детях, не уронивших ни тени на память о великом человеке. Носить фамилию такого отца -нелегкая судьба. Как ни крути — живешь, как в аквариуме.
 
Что не так сделаешь — удовольствие обывателю доставишь. Смотрите, честные люди, как, мол, позорят отца. А ежели удачу настигнешь, твоей заслуги тут нет. Гены будто помогли. Не растолкуешь таким, что талант по наследству не передается. Ничего не поделаешь. На каждый роток не накинешь платок. Шарипа-апа много души вложила, чтобы внушить Ханисе и Шамшиебану, как недостойно даже всуе напоминать кому бы то ни было о том, что ты дочь Сатпаева. Ханиса выбрала судьбу ученого-медика, Шамшиябану стала филологом. Третья, младшенькая Сатпаева — Меиз, пошла дорогой отца. Она геолог. Все дочери — доктора наук, признанные специалисты. Оградно и то, как их уважают, по делам и высоким человеческим качествам.
 
Таисия Алексеевна была надежным тылом Канышу Имантаевичу. Не надо забывать, что она была женщиной.
 
А женщине на роду написано жить интересами домашнего очага. Не каждая женщина смирится с тем, что в квартире, кроме рояля и платяного шкафа (и это при такой зарплате мужа), страховать-то нечего. Не каждой супруге хватит терпения принимать в свою квартиру на постой съезжавшуюся досужую родню, а то и просто незнакомых бесприютных пришлых. Каждый август ее муж безвыездно находился в городе. В это время шли к нему за проекцией абитуриенты. Он помогал всем". 
 
К.И.Сатпаев с дочерями, зятями и внуками Адилем, Нурланом, Сашей, Алимой
 
Шарипа Смагуловна Имантаева (1900-1987) из зажиточной семьи, родители были коренными жителями Карагайлы, Каркаралы Карагандинской области, уважаемыми сородичами людьми. По рассказам их современников, Смагул был спокойным, степенным, державшим себя как бы в стороне от домашних, семейных, хозяйственных хлопот, занимавшимся лишь духовным ростом, грамотным.
 
Мать Кусжан отличалась внешней и внутренней красотой и мудростью, независимостью и гордостью, умелым ведением большого хозяйства. У Смагула и Кусжан было шестеро детей, все были грамотными, учились в начале в аульных школах, затем в различных городах. Их старшая дочь Кунше Смагуловна была замужем за сыном управителя одного из местностей Карагандинской области, Акаша Аймаганбетова, единственный сын которых У айда Акашев, когда учился в Ленинградском электротехническом институте был мобилизован в армию, участвовал в войне, вернувшись 
 
Шарипа Смагуловна Имантаева
 
раненым, работал инженером. Коренной житель Караганды стал любимцем и уважали его люди за высокую эрудицию и исключительную культуру.
 
Нуртай и Нургали Смагуловы были учителями, Мапыш работала в системе текстильной промышленности. Младший Смагулов Ыскак — студентом электротехнического института в Ленинграде ушел на войну и погиб. Всех Смагуловых увидел при жизни и уважал К.И.Сатпаев, когда бывал по службе в Караганде, он в первую очередь навещал бабушку Кусжан и "көркем Күнше" (красавицу Кунше), таковой он считал старшую сестру Шарипы Смагуловны. Шарипа Смагуловна после окончания аульной школы не смогла продолжить образование в связи с тем, что рано вышла замуж за Каныша Имантаевича. Стала любимой снохой деда Имантая и бабушки Нурум, кайнага-агажана -Газиза ага и всех аульчан. Когда не стало Имантая ата, Газиза, Абыкена и Абдикарима арестовали и расстреляли, Шарипа Смагуловна, работая учительницей начальных школ и участвуя в делах ликвидации неграмотности населения, с мужеством и мудростью сумела быть опорой очага всех Сатпаевых, помогая им сохранить тепло и уют домов, не прерывать учебы своих и многочисленных детей Газиза ага и других родственников.
 
По рассказам и воспоминаниям друзей и товарищей детства и юности К.И.Сатпаева Жумаша Шадетова, Нурлана Касенова, они нередко посещали аул Смагуловых -аул невесты. Шарипа Смагуловна была светлой женщиной, нежной, с тонкими чертами лица, с длинными иссиня-черными косами, спокойной, но в то же время независимой, гордой, с внутренними достоинствами, как они восхищенно описывали, "хор қызындай сүлу Зайра" (слыла лунной красавицей).
 
В казахских сказаниях и легендах — в лунном царстве есть любимица божества, красавица по имени Зайра -символ прекрасного, она недоступна землянам. Жумаш Шадетов долго жил, председательствовал в совхозах Баянаула, часто приезжал в Алма-Ату, увлеченно рассказывал эпизоды детства и юности Каныша Имантаевича, с которым был ровесником, кому Имантай ата доверял сопровождать любимого младшего сына.
 
Со всеми подробностями рассказывал он о ритуалах свадебных событий, приезда молодых на красивых каретах в аул Сатпаевых, о торжественной встрече невесты, нарядах и новых юртах для них в живописных весенних просторах у подножия Аккелинских гор, на берегу реки Ащысу в Баянауле. Соседние жигиты встают рано, охраняют спокойствие сатпаевского аула, однажды они наблюдали, что одна певчая голосистая птица каждый день на заре, перед заходом солнца поет на самом участке неба, где расположены юрты молодых. Ребята стали беспокоиться, что громкое пение голосистой птицы может нарушить сладкий утренний сон молодых, задумали стрелять в нее. Когда об этом узнал Каныш Имантаевич, запретил ребятам убивать птицу, сказав, что она может быть птица счастья, выбрала именно небо над нашей юртой и желает нам удачного полета, обращаясь "к своей невесте ласковыми словами "аулием (моя святыня), правда ли так, обнимая ее за плечи".
 
Каныш Имантаевич часто употреблял слово "аулие" (святыня) в обращении к имени Шарипа, к ней сохранил глубокое уважение до конца жизни, считал ее смелой, мудрой женщиной —  в трудные времена сумела сохранить очаг рода Сатпаевых, ставший ее родным. Павлодарцы, баянаульцы, многочисленные родственники преклонялись перед мудростью, человечностью, внешней и внутренней культурой Шарипы Смагуловны, называя ее старшие "ақ келін", младшие -"жеңеше" (почтительное обращение молодых к жене старших — Ш.С.).
 
Абикен Бектурбвич Бектуров, Алькей Хаканович Маргулан, Шафик Чокин, Жакан Сулейменов и многие другие называли Шарипу С магуловну "жеңеше", аульчане, когда приезжали в город первым делом приходили в ее дом, — она кроме четырех лет, когда была вместе с семьей старшей дочери, всю жизнь жила самостоятельно с младшенькой. Если у аульчан есть какое-нибудь дело, нуждаются в содействии Каныша Имантаевича, то оно решалось обычно через Шарипу Смагуловну, просьбу которой ученый всегда выполнял безотказно, что было одним из проявлений высочайшего уважения к ней, Шарипа Смагуловна была человеком глубокого интеллекта, любила читать книги и слушать музыку, особенно казахские лирические песни, но не одобряла в песне громкого протяжного крика, время от времени, иногда сидя на диване и слушая исполнения на пианино национальных песен, сама негромко подпевала, любила слушать и европейскую классическую музыку — 14-ую (лунную) сонату, "на память Элизе", Бетховена, "Полет птиц" Грига, "Полонез Огинского". Дети и внуки по ее просьбе иногда охотно играли на пианино музыкальные произведения.
 
Для родителей мы, какими бы взрослыми людьми ни были, все равно остаемся детьми, о которых они нежно заботились, любили нас, мечтали о том, чтобы у нас все и всегда было по-хорошему, все получалось, чтобы беды и трудности обходили стороной. Нам тогда казалось, что они будут с нами вечно, озарять любовью. Мы, дети, всегда старались, чтобы родители были довольны нами, радовались, никто из нас не беспокоил их всевозможными просьбами, для нас дорог был их душевный покой, и всего превыше ничем незаменимая, необъяснимая, вечная, внутренняя любовь, которая облагораживала, как-то дисциплинировала, вдохновляла нас. Когда их нет рядом, сильно скучаешь по родителям, в сердцах сохранилась любовь к близким, родным людям и чувствуешь их присутствие в нашей повседневной жизни.
 
У К.И.Сатпаева и Ш.С.Имантаевой, как говорилось, было трое детей. Старшая дочь Ханиса, по-арабски Хайринисау, что означает добрый человек. Аульчане, кто постарше произносили часто "Хайри" и в действительности она добрейшая, охотно помогающая всем, кто нуждается в ее совете и содействии. Ханиса Канышевна родилась 15 декабря 1921 года в Баянаульском районе Павлодарской области в семье служащего, физиолог, доктор медицинских наук (1969), профессор (1971). Окончила в 1943 году Казахский (ныне Алматинский государственный медицинский институт им. С.Асфендиарова). В 1943-1974 гг. -ассистент, доцент, профессор, в 1974-1987 гг. — заведующая кафедрой нормальной физиологии, в 1970-1981 гг. — декан лечебного факультета того же института.
 
Ханиса Канышевна Сатпаева — автор свыше двухсот научных трудов, в том числе монографий "Внепочечные механизмы осморегуляции" и учебника по нормальной физиологии, подготовила много аспирантов и докторов.
 
Кайнекей Жармагамбетов (1918-1974) — поэт, прозаик, исследователь литературы, комсомольский и партийный работник. В поэзии он, в основном, мастер баллады, писал стихи с кратким описанием событий. Таковы баллады К.Жармагамбетова: "Ночи и дни Жидебая", "Учительница", Талиллей", "Фирдоуси", "Пшеница" и др.
 
В прозе известны повести Кайнекея ‘Певец — гражданин" об Амре Кашаубаеве, "Очерки Бетбакдала", "Даурен"и др. В филологической науке у Кайнекея Жармагамбетова известны ряд статей, брошюры о Жамбыле, Б.Майлине,
 
С.Муканове. Он соавтор учебника "Казахская советская литература" для старших классов школ Казахстана.
 
В переводе К.Жармагамбетова с русского языка на казахский изданы 'Конек Горбунок" П.Ершова, "Отцы и дети" И.А.Тургенева.
 
У К.Жармагамбетова и Х.К.Сатпаевой сыновья Адиль (1946) — химик, Нурлан (1948) — кандидат филологических наук, дочь Алима (1951) — доктор химических наук. Кстати, небольшая деталь: всем внукам Жармагамбетовых дал имя Каныш Имантаевич. Адиль — справедливый, в память о своем молочном друге детства и юности, который всегда сопровождал его во время игр, охоты. В честь верного товарища Нурлана Касенова Каныш Имантаевич дал его имя второму внуку, а именем для него дорогой родной матери Алимы он назвал внучку.
 
У Ханисы Канышевны внуки — Нуржан, Ернар.
 
Единственный сын Каныша Имантаевича и Шарипы Смагуловны — Малеш (1926-1940) отлично учился в Омской и Карсакпайской школах, проявлял склонность к предметам физики, математики, музыки и литературы. Малеш Канышевич из четырех времен года любил весну. Наслаждаясь ее прелестью, во время прогулки в живописном лесу близ нашего дома в последние годы жизни почему-то часто повторял некоторые строки стихотворения А.С.Пушкина "Весна":
 
Гонимы вешними лучами,
С окрестных гор уже снега
Сбежали мутными ручьями
На потопленные луга.
Улыбкой ясною природа
Сквозь сон встречает утро года;
Синея блещут небеса.
Еще прозрачные леса,
Как будто пухом зеленеют.
Пчела за данью полевой
Летит из кельи восковой.
Долины сохнут и пестреют;
Стада шумят, и соловей
Уж  пел в безмолвии ночей.
Как грустно мне твое явленье,
Весна, весна! пора любви!
Какое томное волненье
В моей душе, в моей крови!
С каким тяжелым умиленьем
Я наслаждаюсь дуновеньем
В лицо мне веющей весны,
На лоне сельской тишины!
Или мне чуждо наслажденье,
И все, что радует, живит,
Все, что ликует и блестит,
Наводит скуку и томленье
На душу мертвую давно
И все ей кажется темно?
 
Когда Малеш учился в Карсакпае, отец проявлял исключительное внимание, заботу, любовь. Но привыкший к условиям экологически чистых районов Малеш в пыльном Карсакпае заболевает и через два года возвращается к родной матери. Благодаря отличной учебе, активному участию в общественной жизни, примерному поведению становится любимцем учителей омских школ. Малеш хорошо играл на гитаре и любил декламировать стихотворения. Но сердечно-сосудистое заболевание унесло его в мир иной. Невосполнимая горькая потеря юного Малеша тяжела была для родителей, для его младшей сестры, которой исполнилось тогда 10 лет, глубокий след в сердце не сглаживается никак, по любимому брату скучает, его облик, образ живет в памяти до сих пор.
 
Из детей третья по счету в доме К.И.Сатпаева и Ш.С.Имантаевой — Шамшиябану (1930), по-арабски -Кунсулу, солнечная. Кунсулу (такое имя было у прабабушки). Она — доктор филологических наук, профессор, член-корреспондент Национальной Академии наукРК, заслуженный деятель науки РК, лауреат премии имени Ч.Ч.Валиханова.
 
Оразай Батырбеков (1927) — кандидат экономических наук, доцент, работал в системе партийных, государственных учреждений. У них четверо детей. Газиз Оразаевич Батырбеков (1959) — кандидат исторических наук, 
 

Газиз Батырбеков — внук К.И.Сатпаева

 
автор нескольких книг о К.И.Сатпаеве: один из составителей книги "Каныш ага", сборника воспоминаний об академике К.И.Сатпаеве (составители Ш.К.Сатпаева, Г.О.Батырбеков, А.К.Жар-магамбетов. Алматы, 1989).
 
Предисловие к "Ер Едиге" -второго издания в Алматы в 1995 году, книги, выпущенной академиком в Москве, в 1927 году; "Сделать добро людям" — первая публикация депутатских писем К.И.Сатпаева в журнале “Мысль",
 
1990, №6; Серия Статей О разных гранях ЖИЗНИ и деятельности академика;
 
монография — научное исследование "Наследие академика К.И.Сатпаева по общественным наукам", Алматы, 1997; "Академик К.И.Сатпаев. Из писем и заметок" (предисловие, составление, комментарии кандидата исторических наук Г.О.Батырбекова). Алматы, 1998; Г.О.Батырбеков "Академик КИСатпаев и его современники". Алматы, 1999; Готовит Газиз "Летопись жизни и деятельности КИ.Сатпаева", часть которой опубликована в журнале "Известия НАН РК", 1999, №4.
 
Кстати, К.И.Сатпаев дал имя своего единственного любимого брата Газиза Имантаевича (1894-1937) этому внуку. У Газиза Оразаевича есть дочь Айжан, студентка Казахской государственной Академии управления. В последних классах средней школы Айжан училась в Японии, в то время уже опубликовала статью в молодежном журнале на японском языке. Айжан Газизовна владеет казахским, русским, английским и японским языками.
 
У Шамшиябану и Оразая второй сын Еркеш (1960), этому внуку К.И.Сатпаев хотел дать имя своего единственного сына Малеша, но Шарипа Смагуловна Имантаева возразила, мотивируя тем, что будет очень горько, тяжело бабушке и дочери каждый раз произносить имя одного из самых дорогих родных людей, рано ушедшего из жизни. Каныш Имантаевич согласился 
 
у будущего памятника К.И.Сатпаеву в Алматы. Справа налево:
Газиз Батырбеков, Шамшиябану Канышевна Сатпаева,
Райхан Батырбекова, Оразай Батырбеков, Алма Ержанова
 
с ней и предложил другое имя — Еркеш, созвучное имени Малеш — дорогого родного сына, по которому, видать, тайно всегда скучал, не мог забыть его. Еркеш по смыслу-смелый.
 
Еркеш — кандидат химических наук, доцент, лауреат премии "Дарын", автор нескольких патентов, публикаций, монографий, печатавшихся в Казахстане и за рубежом. По приглашению он несколько раз выступал на английском языке с докладам в США, Турции, Корее и других странах близкого и дальнего зарубежья. Еркеш закончил докторскую диссертацию, представил к апробации. У Еркеша сыновья — Куаныш, Олжас, школьники.
 
Вниманию читателей представляю небольшую газетную статью, рассказывающую о нашем сыне.
 
"Дарын" — значит — "Талант"
 
Постановлением Кабинета министров РК в конце 1994 г. группе молодых людей присуждена Государственная молодежная премия "Дарын". Она присуждается за значительные заслуги в творческой, научной, спортивной и других сферах трудовой деятельности лицам, не старше 35 лет.
 
Среди лауреатов — единственный представитель академической науки Еркеш Батырбеков, научный сотрудник Института химических наук им. А.Б.Бектурова НАН РК, кандидат химических наук, доцент. Так высоко оценен его труд "Разработка и исследование новых полимерных средств, обладающих пролонгированным лечебным действием". Работа выполнена в 1993-1994 гг. под научным руководством академика НАН РК Б.А.Жубанова и посвящена созданию и внедрению в медицинскую практику различных материалов на основе полимеров с длительным лечебным действием. Их применение позволяет значительно сократить сроки лечения некоторых заболеваний (туберкулез, артериальная гипертония, химические ожоги пищевода у детей, кандидоз полости рта и др.).
 
Е.Батырбеков родился в 1960 г. в Алма-Ате. В 1982 г. после окончания химфака КазГУ по специальности "химия высокомолекулярных соединений" поступил в аспирантуру Института химических наук АН. В 1986 г. защитил кандидатскую диссертацию "Полиуретаны в качестве носителей противотуберкулезных препаратов". С 1986 г. Е.Батырбеков работает в Институте химических наук 
 
 
Айганым Алмабековна
 Кадырова
Справа налево: Еркеш
Батырбеков, Ержан Сатпаев,
внуки К.И.Сатпаева
 
 
 
 
 НАН РК сначала инженером, затем младшим научным сотрудником, а с 1989 г. научным сотрудником лаборатории синтеза полимеров. В 1994 г. ему присвоено звание доцента.
 
По результатам научных исследований лауреатом премии "Дарын" опубликовано 56 научных работ, он автор 8 изобретений, награжден бронзовой медалью ВДНХ СССР, дипломами ВДНХКаз ССР, знаком "Изобретатель СССР", В 1990 г. Е.Батырбеков награжден медалью Академии наук республики для молодых ученых за лучшую научно-исследовательскую работу в области химико-технологических наук.
 
Молодой ученый — участник ряда международных и республиканских конференций и симпозиумов. Так, в декабре 1994 г. он выступил с докладом на Международном съезде материаловедов в Бостоне (США). Эту поездку финансировал Международный научный фонд.
 
Редакция газеты "Наука Казахстана" горячо поздравляет Еркеша Батырбекова с присуждением ему первой, но, надеемся, не последней, Государственной премии и желает ему новых больших свершений на научном поприще.
 
Светлана АНАНЬЕВА
 
Правнуки К.И.Сатпаева. Справа налево: Айжана, Олжас, Куаныш Батырбековы
 
Внучку Батырбекову Райхан Оразаевну (1967) К.И.Сатпаеву не довелось увидеть. Она — кандидат филологических наук, доцент, специалист по русской и зарубежной литературе, автор нескольких публикаций, в том числе монографий "Из истории литературных связей" (Алматы, 1998); "Творчество Бернияза Кулеева" (Алматы, 1999). У Райхан дочь по имени Айганым.
 
Младший сын — Ержан Оразаевич Сатпаев (1972) имеет высшее образование, у него есть несколько журнальных публикаций по филологии.
 
Сестры наши от Т.А.Кошкиной (1900-1976) — Меиз, Мариям. Мариям (1943-1964) рано ушла из жизни. Меиз -доктор геолого-минералогических наук. У нее сын Александр Валентинович Третьяков — кандидат геолого-минералогических наук, внук Алексей. Второй муж сестры — Аль-жанов Толбай, кандидат геолого-минералогических наук.
 
В доме Каныша Имантаевича воспитывались дети его единственной сестры Газизы Имантаевны и Акиша Шорманова. Газиза (1892-1932) была старше братьев Газиза (настоящее имя Габдулгазиз) и Каныша (Габдулгани). У нее было трое детей, после ее смерти Каныш Имантаевич увез их в Карсакпай, впоследствии один из племянников Рашат (1915-1971) стал учителем, дети его Мира, Болат, Салима; второй — Кемел Акишевич (1924) — археолог, доктор исторических наук, участник Отечественной войны, награжден орденами и медалями, в 1998 году удостоен высшего ордена "Парасат". Его дети Али, Зарина.
 
Так в новых условиях продолжается развитие рода Имантая Сатпаева, Каныша Имантаевича; на молодое поколение прославленных отцов возлагается надежда и задача в преемственности благородных традиций, вместе с народом и для народа трудиться не покладая рук.
 
В те времена были молоды, не придавали значения многим моментам жизни, в том числе и теплым незаменимым взаимоотношениям с самыми дорогими близкими людьми. Только теперь сквозь пучину времен, когда их нет рядом с нами и бесконечно скучаешь по ним, всплывает в памяти ряд незабываемых событий тех дней и как-то в миг озаряется душа и откуда-то издалека возвращается их живой образ, облик, иногда наяву, порой во сне. Хочется верить, что их дух жив и всегда соседствует с нами, вдохновляя нас.
 
Когда я училась в аспирантуре в Московском Государственном университете им. М.В.Ломоносова в 1951-1954 гг., отец не был Президентом Академии наук Казахстана, работал директором Института геологических наук АНРК. Часто приезжал в Москву и проживал обычно в гостинице "Москва", расположенной в центре первостольной. Хотя я занимала одну комнату в двухкомнатной квартире добрейшей хозяйки, единственный сын которой находился с семьей в Прибалтике, пришлось часто бывать около папы. В свободное от академических, геологических дел время, мы с ним долго гуляли по Москве и окрестностям, ходили в музеи и тетры, особенно любили Оружейную палату в Кремле, Большой театр оперы и балета, МХАТ и концертный зал им. П.И.Чайковского и Концертный зал Консерватории. Делились впечатлениями от увиденного и услышанного, иногда просто и непринужденно обсуждали вопросы, которые обоим были понятны и близки. Ведь папа великолепно знал историю и литературу, искусство казахского и других народов и я, будучи филологом, детально изучала эти предметы. О некоторых из них, пожалуй, кратко расскажу. 
 
В одной из объяснительных записок, написанных в начале 1950-х годов К.И.Сатпаев писал: “При анализе всей этой крайне тяжелой и неприятной истории со своим жилищным бытом в Алма-Ате я не могу не сделать следующей чрезвычайно характерной параллели: два года назад решением Совета Министров ССР по личной инициативе тов. Сталина построены на государственные средства и представлены в дар собственности академиков, в том числе и мне, отдельные благоустроенные дачи под Москвой, имеющие по 6 комнат и все коммунальные удобства. Этим неоценимым подарком союзного правительства я, однако, лишен возможности фактически пользоваться сейчас, поскольку живу и возможности фактически пользоваться сейчас, поскольку живу и работаю в Алма-Ате, за тысячу километров от Москвы".
 
Двухэтажные дачи для академиков находятся в Загорском районе Московской области, на территории села Абрамцево, в 57 км от столицы. Как известно, Абрамцево — с 1843 по 1870 год было имением писателя С.Т.Аксакова, затем мецената С.И.Мамонтова. В Абрамцево бывали Н.В.Гоголь, И.С.Тургенев. В 1870-1890 годы Абрамцево было значительным центром русской художественной жизни. В Абрамцево часто жили и работали художники В.М.Васнецов, И.Е.Репин, В.Д.Поленов, М.А.Врубель и артисты Ф.И.Шаляпин и др. Здесь организовывались кружки и мастерские, изготовлявшие художественные изделия по образцам народного творчества. С 1917 года Абрамцево превращено в музей-усадьбу, в памятник русской культуры и находится в ведении Российской Академии наук бывшего СССР.
 
В Абрамцево, на дачу папы мы с ним и еще несколько человек из геологов и географов, из моих друзей, ездили поздней весной 1953 года. Трудно описать восторг от этой замечательной весенней езды из Москвы в Абрамцево, от чудной северной природы и увиденных там картин. Желание сосредоточить внимание, разбудить фантазию, мысли, впечатления от увиденного слились в яркие и расплывчатые, радостные и грустные грезы. Вначале мелькают перед глазами глубоко запавшие воспоминания детских лет, ширь, простор, с кучами лесов и полевыми цветами, кристальная прозрачность и тишина весеннего пейзажа и словно доносящаяся откуда-то или всплывающая в памяти мелодия песни. Затем путешествие с остановками на дороге для отдыха и созерцания природой располагали к сосредоточенности, задумчивости. Впечатления весенней дороги порою принимали причудливые, фантастические очертания.
 
Среди нескольких красивых по конструкции и утопающих в зелени низкорослых деревьев дач летний дом папы легко нашли водители из У правления делами Академии наук СССР, которые, видимо, не раз бывали с академиками и с их чадами в этих краях.
 
На первом этаже хорошо ухоженной чистой аккуратной дачи с небольшим садом временно жил знакомый отца — ученый географ с семьей и они с искренним радушием встретили нашу группу. Папа познакомил меня с ними, говорил, что теперь знает дорогу, будет ездить сюда. У жителя дачи была симпатичная общительная взрослая дочь, работающая в музее-усадьбе Абрамцево, которая охотно знакомила с историческими памятниками и уютными окрестностями Подмосковья. Красивый смешанный лес с цветами, грибами, пологие холмы, овраги, маленькие речки, вьющиеся среди полей окружали нас в Абрамцево. Просторный дом, окруженный большим садом — теперь дом-музей.
 
Чего только не увидишь и не услышишь, бродя почти целый воскресный день по древним пригородным усадьбам. До этого, находясь в доме отдыха 'Болшево" и в санатории "Узкое” по путевкам, предоставленным папе, пришлось с экскурсией побывать в Загорске, любоваться архитектурой церквей, зданием Духовной Академии, беседовать с монахами и монахинями… Абрамцево отличается от Загорска спокойным характером местности, сохранностью природы, где можно без помех работать...
 
От посещения с папой музея Оружейной палаты в памяти остались рассказы о пышных торжествах правителей с сохранением для них подарков из драгоценных камней и золота, о шапке Мономаха, о которой распространена молва, что непомерно "тяжела"-в рассказах пытались проникать в тайны действительной и символической тяжести этого экспоната, долго всматривались через стекло в драгоценные камни, вшитые в шапку. Отец тогда объяснял их названия и связанные с ними поверья и легенды.
 
По-своему мы обсуждали памятники зодчества, церковных зданий на территории Кремля, снаружи памятник Минину и Пожарскому.
 
Проходя мимо мавзолея Ленина поделилась, как с одной девушкой были внутри. Тогда сильно испугалась белого лица, показалось, что вот-вот поднимет голову вождь и скажет: "Что за смотрины?" Прижалась к подруге и долго не могла придти в себя, больше нет желания ходить.
 
Нам нравилось здание архитектуры Исторического музея, но место выбрали неудачно — такое красивое здание находится как бы на перекрестке и в соседстве с ГУМом -Государственным Универсальным магазином, дом который совершенно лишен искусства, фантазии архитектора и строителей. Когда были в Историческом музее, помню рассказ папы об историке по фамилии Богуславский, написавший дипломную работу о политике и житье княжества Бекболата Тверского, рукопись этой работы хранится в Московском Историческом музее и если когда-нибудь будет возможность, то найти ее, может быть, в документе есть нужные для истории материалы. Этот совет папы, к сожалению, не осуществила.
 
Нам нравилось историческое трехкрылое первое здание Московского университета напротив Кремля, хотя оно тогда выглядело старо, там находился филологический факультет, новое высотное красивое здание на Воробьевых горах только ввели в эксплуатацию. Нам тогда казалось, что памятнику Герцену и Огареву на небольшой территории входного портала старого здания очень тесно, лучше бы два представителя русской интеллигенции "находились" на территории нового здания, ведь их историческая клятва в дружбе и служении Отечеству состоялась именно на Воробьевых горах. Из зданй в центре Москвы любо было смотреть на здание Большого театра оперы и балета.
 
Вот и площадь Свердлова, тогда нам казалось, для такого здания площадь мала, и опять нам в ту пору не нравилось, что рядом с Большим театром — любимым нашим местом высится несуразное, построенное без вкуса стеклянное здание ЦУМа. Лучше бы рядом, кстати, как было, находилось здание МХАТа — Московского Художественного Академического тетра.
 
С архитектором одного из зданий центра — гостиницы “Москва” академиком А.В.Щусевым (1873-1949) дружил К.И.Сатпаев. Тогда я знала, что по его проекту строится главный корпус Президиума Академии наук Казахстана.
 
Однажды во время прогулки по центральным улицам Москвы наше внимание привлек старинный, сильно обветшалый особняк, многие детали фасада которого утрачены, находящийся на самом оживленном Садовом кольце близ площади Восстания и по тому, что дом еще сохранен, решили — он отмечен особой метой в истории культуры. Из-за любопытства выяснили, что оно одно из немногих строений, уцелевших после страшного пожара 1812 года и в начале XX века эту усадьбу приобрел Ф. Шаляпин, проживавший здесь в 1910-1922 гг., сюда приходили знаменитые писатели, композиторы, актеры, художники, в доме бывали А.Куприн, Л.Андреев, М.Горький, С.Рахманинов, В.Серов, М.Ермолова, И.Москвин и др.
 
Этот старинный деревянный особняк мы вспомнили однажды, когда отдыхали в подмосковном санатории "Узкое". В столовой увидела массивнейший — во всю стену -буфет, на мои слова, наверное, эта старинная мебель в прошлом стояла в особняке какой-либо знаменитости, папа рассказал, что этот буфет из дома Шаляпина, расположенного на Садовом кольце в Москве. Знаменитый певец жил за границей и умер там, но верю, когда в России пройдет экономический кризис, вспомнят доброе имя Федора Шаляпина, тогда, может быть, тот особняк восстановят, воссоздадут вновь в мемориальный музей. Творчество великого певца, его прекрасные песни не забыты.
 
Из прослушанных вместе с папой опер нам тогда нравились “Евгений Онегин", “Иоланта" П.И.Чайковского, из его балета — "Щелкунчик", "Спящая красавица". В то время в зените таланта были: Ирина Масленникова в роли Татьяны Лариной, Огнивцев в роли Евгения Онегина, Александрович в роли Ленского и Лисициан в роли Тремина, Уланова в роли Авроры и др. С их участием слушать или смотреть балет было высочайшее удовольствие и наслаждение, духовное обогащение. Несколько раз тогда ходили мы с подругой в Большой театр слушать оперы.
 
В то время после очередных собраний и выборов Академии наук бывшего СССР академиков и членов-корреспондентов, руководящих работников этого авторитетнейшего штаба науки приглашали на представления, на постановку в Большом театре оперы и балета, иногда в Концертный зал им. П.И.Чайковского. Вместе с отцом несколько раз побывала и я, видела тогда присутствующих в зале почти всех маститых и молодых академиков и членов-корреспондентов, с некоторыми из них папа познакомил и меня, отдельных наиболее известных, охарактеризовал в нескольких словах.
 
О некоторых из встреч кратко расскажу по той причине, что имеет касательство, отношение к памяти папы. Однажды после очередной академической сессии в Москве действительные члены и члены-корреспонденты были приглашены в Большой театр оперы и балета. По пригласительному билету, когда подошли к указанным местам во втором ряду партера, сидящий с супругой академик И.Г.Петровский — его еще видела в президиуме собраний Московского университета им. М.В.Ломоносова, он был тогда ее ректором, — вставая, тепло поздоровались с папой, познакомил меня как аспирантку вашего университета. Тогда Петровский бросил реплику: видите, Каныш Имантаевич, значит, есть шаг к нам, может, подумаете над моими словами. Места в партере оказались рядом и они до начала спектакля говорили на своих языках. Подумалось мне, значит, и ректор МГУ им. М.В.Ломоносова академик И.Г.Петровский тоже, видимо, предложил К.И.Сатпаеву работать в своем учебном заведении.
 
У папы и тогда был высок авторитет в ученом научном мире Москвы, Ленинграда, Киева и других городах. Но несмотря на то, что в Казахстане в то время по ложному обвинению поступили с отцом несправедливо, он не отрывался от своего народа, родной страны, неизменно веря в свой жизненный девиз: "правда всегда восторжествует", всецело занимался любимым делом — наукой и вместе с сотрудниками-соратниками добился высочайших результатов, достижений в металлогении, что было оценено правительством. Он удостоен звания лауреата, присуждена Государственная премия.
 
Некоторые журналисты иногда неправильно пишут, что, мол, К.И.Сатпаев вынужден был покинуть Казахстан. В трудных условиях он не падал духом, а трудился во имя процветания казахского народа, родного Казахстана, которого прославил на весь мир.
 
Во время очередного посещения театра папа указал на разговаривающих в тот момент между собой академиков
 
А.Н.Несмеянова и В.А.Амбарцумяна, Президента Академии наук Армении. Запомнился тогда облик последнего, видела его фамилию в газете в числе академиков, выражавших глубокое соболезнование по случаю невосполнимой утраты отца. Прошли годы, упомянутый сборник воспоминаний об академике К.И.Сатпаеве, приуроченный к 80-летию со дня рождения, был включен в тематический план "Жалына". В процессе подготовки мы с прежним директором этого издательства, писателем Калдарбеком Найманбаевым отправили письма с просьбой написать воспоминания о К.И.Сатпаеве для рукописи в адрес нескольких академиков и членов-корреспондентов АНСССР и союзных республик, в том числе академику В.А.Амбарцумяну, члену-корреспонденту АН СССР С.Р.Рафикову и тогда Президенту Академии наук Таджикистана М.С.Асимову. Они откликнулись на наши просьбы и написали теплые воспоминания о папе, чем доставили нам величайшую радость и глубокую благодарность за неизменную память и любовь к самому дорогому человеку. Сборник не разрешили издать и рукопись без движения пролежала 12 лет, смогли опубликовать лишь в 1989 году к 90-летию со дня рождения академика К.И.Сатпаева. В сборнике "Каныш ага" в переводе на казахский язык опубликованы воспоминания академика В.А.Амбарцумяна, С. Р.Рафикова и М.С.Асимова. На русском языке эти материалы еще не увидели свет, надеюсь, все же к 100-летию К.И.Сатпаева читатели познакомятся с бесценными строками. Всплывает на память еще одна деталь совместно проведенных с отцом московских дней. Зимой 1953 года в большом конференц-зале Института геологических наук СССР должно было состояться собрание по случаю 90-летия академика
 
В.А.Обручева. Накануне папа геологам — работникам Академии наук Казахстана сделал заказ по изготовлению адреса и сувенира для торжественного дня. Их должны были доставить железнодорожники из Алма-Аты в Москву. Тогда не было самолетного сообщения между этими городами, в пути пассажиры находились обычно пять дней. В тот злополучный день поезд опоздал и отец сильно нервничал. Словом, на Казанском вокзале Москвы поезд встречал работник Казахского представительства, который должен был доставить подарок в гостиницу "Москва", где я последнего с большим нетерпением ждала. Ведь надо успеть доставить к папе в институт. Время подпирало, уже началось торжественное собрание, наконец-то появился долгожданный представитель с адресом и сувениром и мы с ним на машине самым спешным образом отправились в институт. Когда мы открыли дверь зала, сидящий в Президиуме папа засиял от радости и быстро взял доставленный сувенир. После одного выступающего уже стоял счастливый и радостный на кафедре и поздравлял юбиляра.
 
ИНСТИТУТ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (ПУШКИНСКИЙ ДОМ)
ПРОФЕССОРУ Н.Ф.БЕЛЬЧИКОВУ Г.ЛЕНИНГРАД,
ВАСИЛЬЕВСКИЙ ОСТРОВ, ТУЧКОВА НАБЕРЕЖНАЯ, ДОМ 2-А.
 
Глубокоуважаемый Николай Федорович!
 
Обращаюсь к Вам со следующей своей личной просьбой. Подательница сего — моя дочь Шамшия Сатпаева пожелала стать исследователем-литературоведом. Местные ее руководители дали ей тему об индустриальных мотивах в казахской советской литературе. Она собрала весь необходимый фактический материал по теме и теперь нуждается в крепком квалифицированном руководстве и советах по методологии научного обобщения собранного ею фактического материала. В г.Алма-Ате, насколько я представляю, силы литературоведов пока слабы. Поэтому мы решили необходимым на некоторое время направить ее в Ленинград и Москву для получения необходимой подлинно научной консультации по теме, перед ее окончательной разработкой. В этой связи я обращаюсь к Вам, глубокоуважаемый Николай Федорович, с убедительной просьбой оказать ей с Вашей стороны необходимое содействие и руководство в правильной разработке и обобщении взятой ею актуальной темы, путем как Вашей личной консультации, так и помощи со стороны других ученых, кого Вы найдете необходимым из состава руководимого Вами коллектива советских литературоведов.
 
1952 год, 31 октября
Искренне уважающий Вас
академик САТПАЕВ К.И.
 
Новые впечатления от увиденного в Ленинграде, занимали несколько дней и стали главной темой наших бесед в то время отдыха, прогулок, вечерних тихих чаепитий. Папа несколько раз бывал на берегах Невы, знает все достопримечательности и историю города, знаком со знаменитостями в области науки, литературы и искусства, посетивших этот город, был в курсе событий, кто, когда, зачем сюда приезжал из Казахстана в прошлом и настоящем. С большим удовольствием говорил о
 
Ч.Ч.Валиханове, вспоминая отдельные моменты из его жизни и деятельности, взаимоотношения его с представителями русской интеллигенции, огорчался, что мало изучен санкт-петербургский период его жизни, не выяснен вопрос о возможной поездке в Париж, о чем Чокан писал отцу и вспоминал его друг. Папа тогда говорил тепло и о бабушке Чокана Айганым — об удивительной по уму и деловитости представительнице казахского народа, перед которой преклонялась мыслящая часть русского общества, даже официальная власть России.
 
От отца тогда впервые услышала имя одного из ярких представителей казахской интеллигенции Алихана Букейханова (1866-1937), который работал в Ленинграде, писал научные труды о Казахстане, помог сыну Абая Турагулу Ибрагимову и родственнику Какитаю Искакову в 1909 году выпустить в свет первое издание собраний сочинений великого казахского поэта в Санкт-Петербурге. В то время строго было запрещено имя репрессированного Алихана Букейханова и папа велел, чтоб я хранила эту тайну.
 
Здесь мы с папой не раз говорили и об Эрмитаже, о. некоторых экспонатах, он накануне писал в блокноте, чтобы я обратила на них внимание и запомнила на всю жизнь. Эта долгая история, ему нравился рассказ о пушкинских местах Ленинграда, о музее его на Мойке, 12, о Черной речке, на берегу которой был смертельно ранен поэт. Папа тогда советовал во время одной из поездок в Ленинград обязательно съездить в Псковскую область в село Михайловское, где находится Святогорский монастырь, рядом с которым нашел последнее пристанище великий русский поэт А.С.Пушкин.
 
Этот священный завет дорогого папы осуществила я.с его внучкой Райхан Оразаевной Батырбековой лишь в 1991 году, когда мы были приглашены Пушкинским домом, о котором писал еще отец и дед, для участия с докладами в работе I-ой Международной Пушкинской конференции, состоявшейся в Ленинграде и в селе Михайловское Псковской области. Сохранились памятные фотографии об участии на этом редком форуме. И тогда нас как бы сопровождал и поддерживал дух дорогого папы и деда Райхан.
 
С согласия и одобрения папы в мае 1953 года мы с подругой, обучающейся в Высшем техническом училище им. Баумана в Москве, еще несколько казахстанцев из Московского института стали и сплава и Геологического института ездили в Ясную Поляну в Тульской области, которая находится в 200-х км от Москвы, в 10 км от Тулы. Известно, что Ясная Поляна — родовая усадьба Толстых, село было приобретено в 1763 году С.Ф.Волконским -прадедом русского гения по материнской линии, после женитьбы Н.И.Толстого — отца писателя на М.Н.Волкон-ской стало родовым имением Толстых, здесь Лев Николаевич родился и прожил около 60 лет, в родном гнезде написал романы "Война и мир ", "Анна Каренина" и другие произведения.
 
При жизни писателя Ясная Поляна была своеобразным центром русской и мировой культуры, сюда приезжали многие писатели, художники, актеры, приходили тысячи писем из разных уголков России, вести присылали и из Казахстана и зарубежных стран. С 1921 года Ясная Поляна превратилась в крупнейший мемориальный музей-заповедник.
 
Посетили дом-музей Л.Н.Толстого, где сохранились подлинная обстановка, большая библиотека (22 тысячи книг), его личные вещи, портреты писателя, членов его семьи, работы И.Н.Крамского, Н.Н.Ге, И.Е.Репина,
 
В.А.Серова и др., много фотографий. Во флигеле, в котором при жизни писателя располагались школа его для крестьянских детей и редакция журнала "Ясная поляна", теперь развернута экспозиция литературного музея, надворные постройки, уникальный памятник — лес, парк, небольшое озеро, лебеди. Помнится, участники экспедиции прошли узкий проход меж деревьями и вышли на небольшую поляну. За полчаса перед этим прошел легкий навесной дождик, покропил траву, смочил листья на деревьях. Потом выглянуло солнце и все вокруг засияло, засверкало, засветилось. Было такое чудо кругом, что только гляди и наблюдай игру света и весенней зелени, глянули себе под ноги, где переливались, взблескивали, мерцали в лучах солнца мелкие капельки влаги. Стояли бы долго, созерцая сияние весны, ее первозданность, находя для себя что-то особое, удивляясь, экскурсовод продолжал рассказывать, обращая внимание на одинокий скромный холмик, под которым покоится писатель Л.Н.Толстой, покрыт только зеленой травой в яснополянском лесу. Называлось это место в лесу Старый заказ, в детстве писателя одна из любимых полянок, где играли сверстники в поисках волшебной палочки, приносящей свет и счастье. По завещанию Л.Н.Толстого, он похоронен здесь, и нет пышного надгробия и даже надписи на его могиле никакой не было, ничего, кроме трав.
 
Могилы матери и отца Льва Николаевича, его братьев, жены, детей и внуков находятся на семейном Кочаковском кладбище в 2,5 км от усадьбы Ясной Поляны.
 
У нас тогда была масса впечатлений от поездки из Москвы в Ясную поляну, от общения с природой до Тулы. Папа, неоднократно посещавший этот уютный райский уголок в сердце России, не раз говорил, что от общения с природой и с прекрасным, человек делается добрее, мягче, внимательней, отзывчивей, зорче, пробуждается мысль, освежаются чувства, душевная теплота и сердечность, даруются новые силы для труда. К сожалению, современная городская молодежь насыщена всякой информацией, а вот ее связь с природой заметно ослаблена. Природа — эта живая книга для всех, она открыта и зимой, и весной, и летом, и осенью, только уметь нужно читать, а познавать всегда отрадно.
 
В доме отца была большая библиотека, где кроме книг и журналов по точным наукам, много было собраний сочинений классиков мировой, восточной, западной и казахской литератур. О феноменальной памяти К.И.С атпаева в знании мировой литературы и иногда к месту употребленных фрагментах из поэзии писали его современники. К их рассказам, наверное, нелишне привести еще ряд штрихов, услышанных однажды от отца: "Некогда Сократа спросили: "Что легче всего?"-"Поучать других, — ответил мудрец."А что труднее всего?"-"Познать самого себя". "Познать самого себя “ — какое сильнейшее, глубочайшее слово, с этого начинается человек, создать самого себя — величайшее достижение и пока непостижимая тайна. "Познать самого себя ", как считается, фраза была начертана на стене храма древнегреческого города Дельфа. Неслучайно наш любимый мудрец Абай читал и изучал Сократа… Еще у Абая есть слова "Если есть в тебе свет, он будет светить
 
Однажды, долго сидя за чтением какой-то работы научного сотрудника, вставая и делая небольшое упражнение, отец декламировал такое стихотворение:
 
Живой предмет желая изучить,
Чтоб ясное о тем познанье получить,
Ученый прежде душу изгоняет,
Затем предмет на части расчленяет.
 

Читать далее >>

 

 << К содержанию