Главная   »   Собрание сочинений в трех томах. Том 2. Т. Р. Рыскулов   »   ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РОЛЬ КАЗАХСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ


 ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РОЛЬ КАЗАХСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

Своеобразно было возникновение и развитие казахской интеллигенции, образовавшейся уже при царском управлении Казахстаном и являющейся поэтому продуктом современности (говоря о казахской интеллигенции, нужно понимать это относительно ибо казахская интеллигенция тогда только лишь складывалась и была еще немногочисленная и разрозненна).
 
Уже к 1990 г., в связи с коренной ломкой патриархально-родового строя, усилением колонизации и проникновением торгово-ростовщического капитала в степь, превращением натуральной формы хозяйства в т о в а р н о-д е-нежную, зарождается у казахов и своя эксплуататорская верхушка в лице имевшихся до этого баев и возникшего к этому времени торгового элемента, из которых вербуются главным образом туземные администраторы и духовенство. У формирующейся нации и ее имущей верхушки выявляется потребность в национальной интеллигенции, которая у казахов возникает под влиянием двух начал: русской и мусульманской культуры.
 

 

До революции 1905 г. среди казахского населения можно было отличить два вида интеллигенции. Один — интеллигенты, персонально выдвинувшиеся из отсталой среды в разное время, вроде Чокана Валиханова, Алтын-сарина или Гази Валиханова, правда, немногочисленные, получившие русское образование и связанные с русской интеллигенцией, которые стремились при содействии русской власти приблизить казахов к европейской культуре, и другой — получивших воспитание в татарских, башкирских и др[угих] мусульманских школах, стремящихся путем распространения культуры мусульманского Востока просветить казахский народ. Первая категория интеллигенции стремится освещать казахскую жизнь на страницах русской печати (главным образом, Сибири и степных областей), вскрывать недостатки ее, но ввиду цензурных условий им не удается широко развить свою деятельность, а с другой стороны, в среде казахов появляются разные брошюры, рассказы и т. д. на пол у казахском, полутата-ро-турецком языках, в общем носящие панисламистский или пантюркистский63 оттенок. В дальнейшем уточняется дифференциация (расслоение) течений среди интеллигенции уже более ясно.
земли от отторжения под переселения и шаг вперед к культурному развитию казахского народа.
 
Против этого течения выступила другая часть казахской интеллигенции, чисто националистическая, во главе с Ал. Букейхановым и Байтурсуновым, высказавшаяся против панисламистского уклона, за сохранение чистоты казахского языка и кочевого быта, с некоторым оттенком народнических идей (вскрывания недостатков интеллигенции, ее оторванности от масс и др.). Это течение интеллигенции объединяется вокруг газеты “Казак”, начавшей издаваться с 1913 г. и просуществовавшей до начала 1918 г. Группа быстро завоевывает себе влияние, побеждает “Ай-Кап”, кладет начало оформлению литературного казахского языка, очистке казахской литературы и языка от всех посторонних наслоений и т. д. Подготовляя союз казахской верхушки с либеральной русской буржуазией, в то же время эта интеллигенция высказывается против обрусительной политики царизма, земельных захватов и ряда других недостатков, защищая во внутренних вопросах скорее интересы имущих верхов казахского населения.
 
С 1913 г. по 1916 г. движение казахской националистической интеллигенции ширится и получает известное оформление путем организации повсеместно разных кружков и т. д. После февральской революции эта националистическая интеллигенция организуется уже в политическую партию “Алаш”, а газета “Казак” становится главным органом этой партии. К тому же времени, кроме газеты “Казак”, появляются и другие газеты и журналы, из которых можно отметить следующие: “Сары-Арка” (Семипалатинск), “Бирлик-Туы” (Ташкент, главный орган туркестанского отделения Алаш-Орды, основанный Чокае-вым), “Уран” (Астрахань), “Жас-Азамат” (Петропавловск) и “Абай”. Все эти газеты и журналы придерживались линии газеты “Казак” и были ее отделениями.
 
В то же время среди казахской интеллигенции, в особенности в ее низовых слоях и среди молодежи, растет недовольство против кадетствующей верхушки интеллигенции группы Букейханова и Байтурсунова, и недовольная интеллигенция начинает организовывать свои кружки и даже делать попытку выпуска своих газет, но все же и эти более левые элементы достаточно были заражены националистическим влиянием. Издававшиеся в Ташкенте “Алаш” (1917 г.) и потом “Уч-Жуз” (Кольбаем Тогусо-вым) выступают также против газеты “Казак” внешне с
 
Революция 1905 г. дает большой толчок оживлению мысли среди восточных народностей, в том числе и среди казахов. Например, в связи с манифестом 1905 г.64 устраиваются по степи среди казахов митинги и пишутся петиции на тему о религии и земле, где также получают свое отражение два течения среди интеллигенции. Среди казахского населения и казахской интеллигенции еще не было политических партий, а отдельные группы общественных деятелей в той или другой степени примыкали или сочувствовали некоторым политическим партиям, существовавшим тогда в России. Так, например, некоторые лидеры тогдашней более националистической части интеллигенции во главе с Букейхановым примыкали к конституционно-демократической (кадетской) партии, как к одной из сильных тогда политических партий в России, через которую надеялись добиться своих целей. Среди левых элементов националистической интеллигенции были настроения примкнуть и к социалистическим партиям, но эти тенденции не получили реальных результатов.
 
Тогдашние стремления и течения среди казахской немногочисленной интеллигенции носили больше характер “культурничества”, но политические цели и линия работы для них представлялись еще туманно. О политическом движении среди тогдашней интеллигенции приходится говорить постольку, поскольку эта интеллигенция частью примыкала к русским либеральным политическим партиям, а другой частью — к панисламистским течениям мусульман, и в общей основе стремлений лежали, хотя неясно, задачи борьбы против царской власти, за развитие национального самосознания казахов и национальной культуры, где национальная интеллигенция имела конечную цель — быть выразителем мнения своей нации и верховодить ею.
 
Казахская национальная печать зарождается в связи с изданием газет “Серке” и “Казахстан” в 1907 г., закрывшихся вскоре, и с выходом двухнедельного журнала “Ай-Кап”, издававшегося до 1915 г. в г. Троицке. Этот журнал как раз отражал настроения той части казахской интеллигенции, которая стремилась свои панисламистские тенденции связать с казахским национализмом. Это же течение высказывалось на страницах “Ай-Кап” за переход в оседлость казахского народа, как средство сохранения более левыми лозунгами, но по существу больше на почве конкурентных моментов, чем идейных, а руководители газеты были скорее аферистски настроенные лица, но тем не менее, это явление было характерно в смысле определения настроения, существовавшего тогда среди казахов по отношению линии “Казак”.
 
Деятельность националистической интеллигенции выражается в поддержке в 1917 г. после февральской революции Временного правительства Керенского, популяризации идеи Учредительного собрания, созыве разных шумливых всеказахских съездов по обсуждению о формах казахской автономии в составе буржуазн о-д емократической России, об объединении всех казахских областей и т. д. Активным слоем в казахской общественности тогда была зародившаяся уже казахская имущая верхушка (баи, торговый элемент и администрация), на которую фактически держала ориентацию (равнение) националистическая интеллигенция. Выступая за общенациональные интересы казахской нации, националистическая интеллигенция фактически защищала интересы казахской верхушки, но интересы широких масс ей были далеки. Этим объясняется поведение националистической интеллигенции во время выступления казахов в 1916 г. против царизма, когда эта интеллигенция в части своей, входившей в состав русской администрации, приняла открытое участие в подавлении восстания, а в более идейной части была безмолвной свидетельницей или через печать осуждала восставших за их несвоевременное выступление, предлагая подчиниться приказам правительства и не ухудшать своего положения бесцельным сопротивлением всемогущей царской власти, а при подавлении восстания вовсе не протестовала против карательных жестокостей царской администрации.