4. ДЖЕТЫСУЙСКАЯ ГУБЕРНИЯ

(Бывш [ая ] Семиреченская)
 
На Джетысуйскую область разверстано было 43 тысячи человек рабочих. Военный губернатор Джетысуйской области ген.-лейт. Фольбаум в начале июля выпустил воззвание к населению с разъяснением и предложением необходимости выполнения “высочайшего повеления” о наборе туземных рабочих. В этом воззвании Фальбаум прибавляет:
 
“Объявляю об этом по области и приказываю всему населению свято выполнять волю государя императора. Весь этот набор рабочих должен произойти в полном спокойствии и порядке. Волостным управителям предлагаю помнить, что государь император возлагает на них всю ответственность за успешность набора. Аульные старшины, пятидесятники, а также все почетные лица, в особенности муллы, должны, не щадя сил, помогать волостным управителям в выполнении этой задачи. Предписываю никаких кривотолков не допускать и всех, кто будет говорить что-либо противное этому приказу, немедленно передавать в распоряжение уездного начальника. Убежден, что все у
 

 

1* Так в тексте.
 
нас будет так гладко, что сердце великого нашего государя порадуется. Думаю это так потому, что те киргизские, таранчинские и др[угие] волостные управители, которым я лично объявил первого июля волю монарха, приняли мое приказание молодцами и, обсудив подробности предстоящего набора, воскликнули в честь обожаемого монарха такое громкое и дружное ”ура", что звенели стекла в окнах губернаторского дома, где я с ними беседовал"1*.
 
Как встретили народные массы приказ о наборе рабочих в Джетысу, это мы увидим дальше. По свидетельству самого вр. исполнявшего должность Семиреченского военного губернатора видно, что народные массы сперва встретили его недоверчиво, а потом и враждебно. В население внедрилось убеждение, что туземные рабочие направлены будут в районы боевых действий, что мобилизацией рабочих власть хочет просто истребить туземное население. Начались уже попытки откочевания целых аулов в Китай; другие стремились уйти в пески к Балхашу, третьи со стадами и всем своим добром забирались в труднодоступные ущелья гор.
 
Брожение среди туземцев продолжалось весь июль. Постепенно поступали сведения, то об отказе призывных выйти на работы, то о повороте настроения их в благоприятную сторону, то о бегстве в Китай целой группы призванных, а иногда и целой волости, то о возвращении беглецов из Китая, то о бегстве рабочих от русских хозяев, но и все эти факты в первое время носили характер только ослушания или пассивного неповиновения, а вернее — паники перед неизвестным будущим.
 
В восстании туземцев Джетысу в 1916 г. самое характерное заключается в том, что восстание началось гораздо позже, чем в остальных областях Туркестана, т. е. в начале августа месяца, и что, предвидя неизбежный мятеж казах-киргизского населения, джетысуйская администрация приняла заранее все подготовительные меры. Как в начале восстания, так и до конца его ликвидации, руководили подавлением восстания два действительно искусных стратега и непримиримых врага местного населения — Куропаткин, сидя в Ташкенте, и Фольбаум, находясь в городе Верном2*.
 
1* Цитата с источником не сверена.
2* Ныне г. Алматы.
 
Генерал Фольбаум еще до восстания сделал учет всем своим военным силам, расставил их в тех пунктах, где можно было ожидать беспорядков. С другой стороны, еще до восстания туземцев в Джетысу, Куропаткин делает ряд запросов Фольбауму относительно подготовительных мер.
 
С первыми уже сообщениями из Джетысу о начале беспорядков, двинуты были дополнительные военные силы из Ташкента и из Семипалатинска. Куропаткин предписал Фольбауму давать три раза в день телеграфные сводки о ходе событий. По всем документам видно, что в этой беспрерывной переписке между собой эти два искусных “администратора” империалиста сосредоточились на военно-стратегической карте Джетысу, наперед определили, где должно вспыхнуть восстание, изучили все горные перевалы и ущелья, через которые бунтовщики могут проскользнуть. Дальнейшее развертывание стратегического плана сводилось к тому, чтобы переловить всех мятежников в узких горных проходах, предварительно оттесняя их к этим проходам и истребляя их по дороге. По словам Фольбаума и Куропаткина, нужно было мятежные массы киргизов поставить в такие стратегические условия, чтобы их потом сразу можно было бы “истребить как куропаток”.
 
Другим важнейшим моментом в военных планах двух этих генералов было по возможности поголовно вооружить русское крестьянское население, что также подтверждается всеми документами. Одновременно с этим предполагалось возможно больше отбирать скот и земли у казах-киргизов, чтобы совершенно обезличить экономически этот народ. Этот адский план истребления казах-киргизов администрацией в 1916 году был приведен в исполнение, как потом сообщал Фольбаум, очень “удачно”. Перейдем к изложению фактов беспорядков в Джетысу.
 
В одной из своих телеграмм Куропаткину генерал Фольбаум сообщал об убийстве корамского таранчинского волостного управителя, а также о начавшихся бегствах, пишет следующее:
 
“Весь июль пройдет в организационной подготовительной работе, иначе нельзя. Вторично ходатайствую оставить семиреченских работников в пределах области, даже в мирное время, когда деревни были полны народа, то и тогда мои крестьяне были вооружены берданками. Сейчас в деревнях почти одни бабы, войска мало, туземцы угрожают положению русского населения. Очень нужны казачьи ополчения, сотни и раздача народу берданок подвозом таковых из Ташкента”1*.
 
В другой телеграмме Фольбаум сообщает следующее:
 
“Единственный надежный способ — вернуть населению берданки. [В] области более 210 отдельных русских селений, причем даже в районе одной волости село от села отстоит до 20 верст. Считая необходимым в Джаркенте, Капале и Верном иметь резервы не менее как по две роты, я обязанный выделить 12 приставских конвоев, могу для охраны селений уделить не более 5 неполных рот. Это даст возможность выставить от 10 до 12 участков резервов [в] наиболее в серьезных пунктах области, но оградить непосредственно все селение немыслимо, тем более не нужно дробить войска. Казачьи сотни целиком нужны для понудительных отрядов”2*.
 
В следующей телеграмме Фольбаум сообщает о расположении войсковых частей в Джетысу.
 
“Вся область разделена на 17 военных участков. [В] Лепсинском уезде три участка. Сергиопольский — до Урджара на восток и до пикета Джусагач [на] юг; состав отряда: Сергиопольская караульная команда [в] 45 штыков, 40 конных ратников Капальской дружины. Бахтинский — до Урджара на запад, до Рыбачьего [на ] юго-запад, Барлык на юг; состав отряда: Бахтинская ополченская рота [в] 176 штыков, 2 пулемета, сотня третьего Семиреченского полка [в] 114 шашек. Лепсинский — остальная часть Лепсинского уезда: рота [в] 2216 штыков Капальской дружины, Лепсинская команда [в] 90 штыков. [В] Капальском уезде З3* участка. Аксуйский — степь от Джу-сагача [до] выселка Абакумовского: 75 пеших, 15 конных ратников Капальской дружины. Капальский пригородный участок: 449 штыков Капальской дружины, 2 пулемета. Покатиловский участок: 25 пеших, 5 конных ратников Капальской дружины. Алтын-Эмельский участок: 100 пеших, 20 конных Капальской дружины. [В] Джаркенстком уезде два участка. Джаркентский пригородный с Кольд-жатским участком: 3 роты Джаркентской дружины [в] 672 штыка, сборная сотня Семиреченского полка [в] 123 шашки. Каркаринский участок — район Нарынкольского участка: рота Джаркентской дружины [в] 157 штыков, 30 казаков Семиреченского полка. [В ] Пржевальском уезде
 
1* Цитата с источником не сверена.
2* Прим. те же.
3* Так в тексте.
 
 два участка. Пржевальский пригородный: 72 штыка, караульная команда отделения конского запаса — 152 вооруженных. Нарынский участок: Нарынская караульная команда — 75 штыков, сотня Семиреченского полка — 92 шашки. [В] Пишпекском уезде 4 участка: Беловодский, Токмакский, Зачуйский, Загорный. Роль отрядов исполняют четыре приставские конвоя, 50 конных Пишпекской караульной команды. [В] Верненском уезде два участка: Зайцевский — 60 пеших ратников, Отарский — 60 пеших ратников Верненской дружины. [В] распоряжении администрации находится 20 конных Капальской дружины. Ка-пальскому уездному начальнику — конных от Капальской, Верненской, Джаркентской дружин, Бахтинской роты, Сергиопольской, Пржевальской, Нарынской, Пишпекской караульных команд; конвой 13 участковым приставам. Атбаш [ин ]скому участковому начальнику: 12 казаков сотни Семиреченского полка, ратников Нарынской команды для закрытия горных проходов. Гарнизон [в] Каркаре подчинен помощнику Пржевальского уездного начальника”1*.
 
Дальше, в связи с начавшимися в разных местах отдельными вспышками восстания, Фольбаум высказывает опасение за положение Пишпекского, Капальского, Лeпсинского, Сергиопольского уездов, связь с которыми, если будет порвана, то трудно будет ее восстановить. Пользуясь еще работой телеграфной линии, Фольбаум требует присылки скорой артиллерии и конницы для подавления в самом зачатке беспорядков. Если это не исполнить быстро, то, Фольбаум говорит, что “может рухнуть русская власть в Семиречье”.
 
В ответ на неоднократное требование Фольбаума, согласно установленному плану между ним и Куропаткиным о военных действиях, последний срочно двинул эти подкрепления и по этому поводу телеграфирует следующее о составе двигающихся частей:
 
“Для содействия войскам Джетысуйской области при подавлении беспорядков среди киргизского населения спешно посылаются: 1) отряд подполковника Гейцига из Ташкента: две роты 737-й дружины, 2 батареи, одна сотня казаков, 4 пулемета, команда саперов, команды телеграфная и телефонная; 2) из Ташкента же отряд подполковника Алатырцева, тоже [из] Аулие-Ата — Пишпека 4 ро-
 
1* Цитата с источником не сверена.
 
ты стрелков, 8 пулеметов, 1 батарея, одна сотня казаков, команда саперов, команда 160 конных разведчиков. Перевозка главных частей начинается из Ташкента пятнадцатого августа. Пехоты этих двух отрядов от Корниловки двинутся на подводах; 3) из Скобелева [в] направлении Андижан — Джалалабад и далее к укреплению Нарынско-му — отряд капитана фон-Бурзи: две роты стрелков, четыре пулемета, восемьдесят конных разведчиков, сотня казаков, два горных орудия, команда саперов. Главные силы двинутся через перевал Кукарт, а по взводу казаков из состава этого отряда через Яссы и Читты. Голова выступит семнадцатого августа; 4) из Термеза на Оренбург — Семипалатинск и далее Сергиополь: полковник Виноградов, 546-я дружина, рота, 28 конных разведчиков и восемь пулеметов, перевозка может начаться через пять дней; 5) возбуждаю ходатайство о перевозке из Европейской России на Семипалатинск бригады конницы с батареей для действий против киргизов как Семиреченской, так и Семипалатинской областей; 6) из Кульджи [из] конвоя консулу разрешаю притянуть [в ] пределы области [по] Вашему усмотрению одну сотню; 7) сведение о численном составе людей и лошадей будет телеграфировано дополнительно. Примите меры [по] заготовке продовольственных припасов. Куропаткин”1*.
 
В одной из телеграмм генерал Фольбаум просит присылки партии в 2000 берданочных винтовок для вооружения крестьянских селений, прося половину этого оружия направить через Семипалатинск на Капал вдогонку полковнику Соснину, а половину оставить за полковником Городецким. Все требования Фольбаума Куропаткиным почти полностью были исполнены. В ответ на доверие и поддержку, оказанную Куропаткиным Фольбауму, последний от 22 августа пишет следующую телеграмму:
 
“Шесть тысяч пятьсот восемьдесят восемь и шесть тысяч пятьсот восемьдесят семь. Глубоко благодарен за доверие, видимым знаком которого считаю присылку в мое распоряжение достаточных сил. Спрашивая лишнюю роту или лишнюю пушку, руководствовался продуманными соображениями, основанными на исключительном знакомстве с обстановкой. Тяжелый период мятежа до 20 августа выдерживал на всем огромном протяжении области всего 12-тью ротами и одной сотней без артиллерии, при
 
1* Цитата с источником не северна.
 
помощи малых команд и случайных казачьих и обывательских формирований, созданных на свою ответственность. Будь Семиречье пустыней, я бы давно собрал эти войска воедино, но нынешняя культурная обстановка требовала оставления войсковых частей повсюду, причем войска Семиречья дали за эти дни немало доказательств высокой доблести. Сосредоточение в первых числах сентября ожидаемых подкреплений даст полную надежду умиротворить область. Прошу верить, что малочисленная семиреченская администрация и малочисленные семире-ченские войска, своевременно Вами подкрепленные до надлежащего числа, исполнят свой долг столь же бодро, энергично и добросовестно, как исполняли его до сих пор. № 1596. Генерал Фольбаум”1*.
 
В старании получше истребить казах-киргизское население в некоторых случаях от чрезмерных мероприятий Фольбаум и Куропаткин друг друга удерживали. Так, например, в одной из телеграмм от 18 сентября Фольбаум, указывая на приказ Куропаткина по краю за № 220, где говорится, что вся земля, на которой пролита русская кровь, будет изъята из рук туземцев, запрашивает как применить этот приказ в Семиречье. Указывает, что, например, все побережье Иссык-Куля, долина Кебеня, северные склоны Александровского хребта, в Токмакском районе долина Кастекского участка, долина Каркары обильно политы русской кровью. Значит ли, что все эти пространства станут в близком будущем запретными для киргизов? “Лично полагаю,— говорит Фольбаум,— что степные киргизы могут быть наказаны мягче, но пишпек-ских и Пржевальских кара-киргизов надо совершенно изъять из Токмакской долины, долины Кебеня и побережья Иссык-Куля”2*.
 
С другой стороны, например, по мятежу в Беловодском районе, когда Фольбаум, вооружив Беловодских крестьян, разрешил им истреблять поголовно казах-киргизские аулы, Куропаткин дал инструкцию Фольбауму все же этого так открыто и резко не делать.
 
Необходимо теперь осветить ход восстания и его результаты по отдельным районам Семиречья.
 
1* Цитата с источником не сверена.
2* Прим. те же.
 
Восстание началось прежде всего с Алма-Атинского уезда1* . После убийства корамского волостного управителя, правда, администрация сразу же изъяла отдельные недовольные элементы около города Верного, но тем не менее, мятеж разгорелся в Алма-Атинском уезде.
 
Крупные беспорядки начались в районе Отарского участка около Самсы, где казахские волости: Ботпаевская, Восточно-Кастекская, Западно-Кастекская, Тайтаринская и Ргайтинская подняли мятеж. Перервана была телеграфная линия между Верным и Пишпеком. Для расследования происшествия из сел. Казанско-Богородского выехал отар-ский участковый пристав с полуротой верненской дружины и 20 казаками. Фольбаумом послано было подкрепление в количестве сотни казаков из Большой и Малой Алматинских станиц. В поддержку к посланному отряду во главе с подъесаулом Бакуревичем Фольбаум стал формировать добровольные дружины из верненских обывателей и двинул по одной роте из Капала и Джаркента.
 
Бунтовщики района Асы и Отара начали свое действие с нападения на поселки и увода скота, но жертв людьми не было вначале, за исключением двух взятых в плен русских чиновников. Прибывшие военные части стали энергично действовать и имели ряд столкновений. Ряд других волостей решили также присоединиться к вышеуказанным волостям. Карательные отряды Бакуревича, Вяткина и отарского участкового пристава в нескольких стычках заставили восставшие массы отступить с большими жертвами. Фольбаум в одном из своих донесений указывает, что в этом районе в восстании казахов отчасти виноваты местные крестьяне и чиновники, которые неуместной шуткой пугали киргизов вначале, что их используют на военные действия, а с другой стороны — виноваты имущие киргизы, взятками своими освобождавшие своих сыновей, что озлобляло бедняков.
 
Быстрыми действиями отрядов мятеж в этом районе был остановлен, и 12 августа казахи были отброшены в горы. Хорунжий Александров со станции Таргап сделал набег на Ботпаевскую волость, одной из первых начавшей мятеж, и истребил целиком один аул, два — наполовину, сжег стойбища, отбил массу скота. Через день ботпайцы прислали заявление о покорности и выдали главарей. Войсковой старшина Бычков с полусотней своей ополчен-
 
1* В 1916 г. уезд назывался Верненским.
 
ческой сотни в Больше-Алматинской и Чемолганской волости взял в плен 150 “подозрительных” казахов. Остальные казахи вышеуказанных волостей откочевали в Чуй-ский район и сторону Балхаша. Мятеж из Курдайского района перенесся дальше в Пишпекский уезд, о котором поговорим особо.
 
Были также столкновения около Узун-Агача. Для установления порядка послан был туда верненский уездный начальник, подполковник Базилевский.
 
Из Западно-Кастекской волости перекочевало 108 кибиток в пределы Китая. По словам нескольких казахов, возвратившихся оттуда, эти беглецы скрылись в Китае на местности Сар-Коргон. Сначала китайцы их не принимали, а затем они дали китайскому губернатору “100 лошадей рыжей масти, 100 лошадей гнедой, 100 вороной и 100 серой масти с просьбой разрешить им жить в пределах Китая. Депутаты от бунтовщиков, приведши лошадей, заявили, что раньше они были китайскими подданными, а теперь лет 60 тому назад приехали русские, которым киргизы помогли завоевать Ташкент, Аулие-Ата и др[угие] сартовские города. Во время управления русские отобрали земли, брали подати, а теперь начали брать солдат, почему они просят принять их в китайское подданство. Генерал взял подарки и разрешил им поселиться на китайских землях” (Из донесения ротмистра)1* .
 
По донесению этого же ротмистра, жители селения Михайловского Верненского уезда высказали неудовлетворенность карательными мерами администрации, в частности уездными начальниками: Верненским — Лихановым и Пржевальским — Ивановым. Население станицы2* Больше-Алматинской стало меньше ходить в церковь, говоря, что там хоронили умершего бывшего губернатора немца. Казаки станиц Софийской и Надеждинской сами говорили, что киргизский бунт дал бы им большую наживу деньгами, скотом и разным киргизским имуществом.
 
По словам того же ротмистра, отарский участковый пристав Гилев обирал киргизские волости своего участка. С каждой волости он получал по несколько тысяч рублей, за что Гилев будто-бы покрывал участвовавших в мятеже главарей. Ботпаевский волостной управитель и ботпаевский пристав Бронников, оставшиеся верными во время
 
1* Цитата с источником не сверена.
2* В тексте “станции”.
 
восстания, собирали деньги от бунтовавших киргизов, угрожая, что в противном случае выдадут их.
 
О результатах подавления мятежа в Кастекско-Кур-дайском районе генерал Фольбаум телеграфно сообщает Куропаткину следующее:
 
“Пишпекский уездный начальник и токмакский участковый пристав 10 августа энергично водворяли порядок. Располагая конвоями всего по 30 человек, перебили до ста мятежников, произвели аресты. Подъесаул Бакуревич [с] Кастекского перевала 10 утром донес о своем движении на соединение с пишпекским уездным начальником подполковником Рымшевичем. Все мятежники из уездов Верненского, Пишпекского и несомненно Пржевальского стекаются в Кастекские горы. В Отарском участке, Бакуревич доносит, киргизы пережили большую панику; по ту сторону Кастека в Токмакском участке мятежники ведут себя очень смело и дерзко разбойничают. В виду селения Казанско-Богородского и станицы Каскеленской на горах видны постоянно передовые скопища. Верненский уездный начальник подполковник Базилевский 11 утром вернулся из Зайцевского участка, докладывает: на урочище Асы спокойно, бунтовавшая 3 августа Кызыл-Бурковская волость примерно наказана. Телеграф до Курдая будет готов вероятно сегодня по восстановлении станции: Самсы, Тар-гап, Отар и Курдай; за отсутствием войска охрана станции, конвой почты приходится повременить. Войскам Пишпекского и Верненского уездов приказано отнюдь не дробиться по селениям и ущельям мелкими командами, но держаться кулаком у центра мятежа и оттуда наносить сильные, но короткие удары, чем, как показывает опыт, действие противника больше всего парализуется.
 
В Джаркентском, Капальском и Лепсинском уездах без перемен, кроме Алакульского района. Из Пржевальского уезда сведений нет, но они собираются через Джаркент и Каркару. Фольбаум"1*.
 
Ботпаевская волость в знак окончательной покорности прислала хорунжему Александрову 20 человек заложников. По словам Фольбаума видно, что мятежники начали к этому времени группироваться в Кастекских горах, Буамском ущелье и долине Кебеня, установили тесную связь с киргизами Наманганского и Аулие-Атинского уездов в верховьях Таласа. Мятежники имеют признаки ор-
 
1* Цитата с источником не сверена.
 
ганизадии, на шапках носят однообразные металлические бляхи, есть знамена. В горах соорудили кузницы и мастерские для выделки пороха.
 
Интересна инструкция Куропаткина, преподанная генералу, в отношении вооружения крестьян и метода быстрейшей ликвидации беспорядков. Инструкция эта говорит следующее:
 
“Предлагаю основной задачей Вашей деятельности при подавлении киргизских беспорядков считать охрану жизни и имущества русского населения. В этих видах вооружите имеющимся огнестрельным и холодным оружием, считая и топоры, все способное носить оружие русское население и организуйте его [в] десятки, сотни, дружины, предоставьте самому населению выбрать в десятках и сотнях начальствующих лиц. Часть вооруженного населения посадите на лошадей. Формирование трех сотен запасного разряда и четырех сотен казачьего ополчения разрешаю. Ополченческие1* сотни оставьте для охраны обороны [в] местах формирования. Второе, в городах и всех селениях организуйте ближнюю и дальнюю охрану днем и ночью, не допустите возможности внезапного нападения. Третье, усильте меры против пожаров. Четвертое, на случай окружения заготовьте в селениях и городах нужное количество запасов, обеспечьте воду. Пятое, при нападении киргизов внушите самое отчаянное сопротивление. Напомните пример Уральской сотни Серого, боровшейся с скопищем в десять тысяч. Вооружение киргизов огнестрельным оружием вероятно очень незначительно. Не довольствуйтесь обороной, где можно переходите к наступательным действиям. Нападение, особенно ночью, даже на большие скопища тридцатыо-пятидесятью молодцами может дать самые решительные результаты. Надо вызвать панику. Шестое, поддерживайте связь, телеграфную, почтовую, восстанавливайте разрушенное, организуйте конную почту. Не прекращайте, где можно, никаких полевых работ, чтобы не пропал урожай сего года. Производите, где нужно, уборку киргизских полей, брошенных хозяевами, [с] зачислением собранного урожая [в] запасы казны. Седьмое, при действии карательных отрядов, истребляя сопротивляющихся и нападающих, не допускайте излишних и поэтому вредных жестокостей относительно тех, кто не сопротивляется; под страхом расстрела не допускайте
 
1* В тексте “ополченные”.
 
грабежа нашими войсками или русским населением. Весь отбитый скот, лошадей и имущество строго охраняйте и обращайте [в] достояние казны. Восьмое, разрешаю вам образование при отрядах и уездных городах полевых судов. Девятое, усильте [по] возможной степени военные конвои при уездных начальниках и приставах, поручайте им, где то признаете нужным, командование и войсковою силою для подавления беспорядков. Десятое, поддерживайте сношения с соседними губернаторами всех областей. Доносите мне [по] вашему усмотрению не реже двух раз в сутки. Одиннадцатое, примите меры [к тому, чтобы] воспользоваться родовою или племенною рознью туземного населения области для борьбы с возмутившимися. Несомненно имеются киргизы и киргизские общества, нам преданные, направьте их против бунтующих. Двенадцатое, временно не стесняйте откочевку киргизов [в ] китайские пределы, пока не справитесь с внутренней смутой. Тринадцатое, направляю к вам значительное подкрепление, но ранее прихода не проявите огромную энергию сопротивления, распорядительности лично и всем русским населением1*. Куропаткин. 11 августа 1916 года”2*.
 
Для усмирения восстания джетысуйских казах-киргизов из Ташкента направлены были следующие части: три с половиной дружины, семь рот стрелков из состава запасных полков, пять сотен и четырнадцать орудий. Войска эти высланы были в Семиречье в трех направлениях: со стороны Андижана — на Нарынское укрепление, со стороны Черняева3* — вдоль почтового тракта на Пишпек и Токмак и кружным путем по железным дорогам — на Семипалатинск и оттуда походом на Сергиополь — Лепсинск — Верный. Кроме того, из действующей армии посланы были два казачьих полка с казачьей батареей и двумя пулеметными командами, из коих 7-й Оренбургский и 9-й казачий полки направлены были через Семипалатинск на Верный. С прибытием этих войск бунтовавшие казах-киргизы после незначительного сопротивления оттеснены были в пограничные горы и, терпя недостаток продовольствия, теряя скот от недостатка в горах подножного корма, вынуждены были сдаться (из доклада Куро-
 
1* Так в тексте.
2* Генерал Фольбаум “благодарил” Куропаткина за доверие именно после этой инструкции. (Прим. Т. Рыскулова). Цитата с источником не сверена.
3* Ныне г. Шымкент.
 
паткина). Но это произошло уже в самом конце всех событий.
 
В другой телеграмме генерал Куропаткин, подбадривая Фольбаума и семиреченскую администрацию, требует проявления большей энергии. Указанная телеграмма говорит следующее:
 
“Получил донесение, что Токмак занят капитаном Неклюдовым, на помощь ему идут подкрепления отряда Гейцига, надеюсь первый десяток шрапнелей заставит отхлынуть скопища киргизов. Обеспечив Пишпек и Токмак, необходимо, как Вам уже указано, войти [в] связь, освободить Нарынское укрепление и Пржевальск. Назначение для этого сил и их начальников предоставляется Вашему усмотрению. Отряду Гейцига дайте [в] Токмаке дневку, если назначите его силы дальнейшему движению на Пржевальск. Принимайте [в ] расчет, что через три дня [в] Токмак начнет прибывать сильный отряд Алатырцева. Конница Бурзи, если не встретится препятствий, может прибыть [в] Нарынское через два дня, а пехота через неделю. Необходимо скорее занять узел Куте-Малды и представить занятие Нарынского укрепления Ферганским войскам, а Вашим войскам двигаться к Пржевальску частью войск, кои собираются в Токмакском районе. Берите сами пример и напоминайте войскам действия полковника Колпаковского 52 года тому назад. Значительно меньшими силами, чем Вы располагаете, он смело выдвинулся из Верного навстречу огромному скопищу, наступавшему на Верный, и нанес ему решительное поражение у Кастекского перевала — противник был значительно лучше вооружен, чем скопища, против которых Вы ныне действуете. По моему ходатайству в Семиречье переводится из действующей армии одна казачья бригада и конная батарея. Куропаткин”1*. В других случаях Куропаткин таким же образом ссылается на примеры подвигов генералов фон-Кауфмана и Скобелева.
 
В приказах генерала Куропаткина о предании военно-полевому суду бунтовщиков казахских волостей Курдай-ского и Кастекского районов приводится обвинение, которое совершенно незначительно в сравнении с тем уроном, которое потерпело казахское население. Так, например, по Джаильмышевской волости Верненского уезда преданы были суду 23 человека, которые обвиняются в том, что
 
1* Цитата с источником не сверена.
 
под предводительством киргиза Бекбулата Ашикеева “в количестве около тысячи человек, встретившись с воинским отрядом, прибывшим для рассеяния этой толпы, оказали этому отряду вооруженное сопротивление, сопровождавшееся несколькими выстрелами из ружей в воинский отряд, произведенными с намерением лишить жизни и нанесением удара палкой в голову одному из казаков отряда”1*. По Западно-Кастекской волости предано военно-окружному суду двадцать человек, которые обвиняются в том, что на проезжей дороге между селениями Приторным и Бургунем, будучи вооружены ружьями, топорами, пиками, палками, открытой силой напали на проезжавших тогда там трех крестьян и избили их палками, отобрав у них имущество, потом напали на архитектора Пугаченко-ва, контролера Киреева, ямщика Плахотонюка, джигита Куробаева; первым двум из них нанесли побои, раны и отобрали имущество. По Тайторынской волости2* преданы суду двадцать один человек, обвинявшихся в нападении по тракту вблизи ст. Талгар на почтовых пассажиров и убийстве двух неизвестных мужчин с нанесением раны жене почтово-телеграфного чиновника С. Скрипкиной и крестьянину А. Козорезову. По Ботпаевской волости Верненского уезда преданы суду ряд лиц за нападение и нанесение побоев одному переселенческому чиновнику. По Ргайтинской волости предано суду девять человек за нападения и нанесение побоев также чиновнику переселенческого управления. По Западно-Кастекской волости преданы суду ряд лиц за убийство одного крестьянина и нанесение побоев ряду других лиц. То же самое, преданы суду ряд лиц по Восточно-Кастекской волости. Таким образом, по перечисленным волостям бунтовщиками-кир-гизами, даже по официальному сообщению и приказу, значится, что ими причинены администрации слишком маленькие убытки, но выступления этих бунтовщиков стоили жизни сотням киргизов и целым аулам.
 
Более серьезно по своим последствиям было восстание кара-киргизов в южной части Семиреченской области, имевшее более организованный характер. Начали мятеж Сарыбагышевская и Атекинская волости Токмакского участка Пишпекского уезда, оказавшие сопротивление русским войскам еще в начале завоевания последними обла-
 
1* Цитата с источником не сверена.
2* В тексте “области”.
 
сти. Киргизы указанных волостей привлекли на свою сторону всех кара-киргизов рода “Богу”, занимавших котловину озера Иссык-Куля и окружавшие его горы в Пржевальском уезде и южной части Джаркентского. По удостоверениям агентов полиции, эти переговоры велись “настолько осторожно и тайно, что они ускользнули от внимания не только местного русского населения, но и самых опытных агентов полиции”.
 
Враждебные действия “сарыбагышев [цев ]” начались с 8 августа внезапным нападением на переселенческое селение Новороссийское, расположенное в глубоком ущелье большого Кебеня. Крестьяне отбивались, но потерпели поражение и имущество их было растащено. В этот день сарыбагыш [евцы ] на большом сборище свершили “бату” (клятву): ни в коем случае не давать рабочих и не подчиняться велениям русской власти. Провозгласили ханом манапа Макуша Шабданова, внука Джантая.
 
9 августа пожар восстания охватил всю территорию, занятую кочевьями кара-киргизов в бассейне реки Чу и озера Иссык-Куля. Мятежники захватили почтовый тракт из г. Пишпека на Пржевальск и от селения Рыбачьего на укрепление Нарынское. Сожгли по тракту мосты, разрушили телеграфную линию, ограбили и сожгли все почтовые станции и выставили по дорогам наблюдательные отряды. При появлении русских, их убивали. Тут естественно не обходилось и без крайностей: попадали жертвами и женщины и дети. Но со стороны карательных отрядов “цивилизованной” власти жестокостей было не меньше, когда последними стирались с лица земли целые аулы и роды.
 
Одной из групп бунтовщиков из сарыбагышевцев при входе в Буамское ущелье в котловину озера Иссык-Куля удалось устроить засаду и накрыть транспорт винтовок и боевых патронов (170 берданок и 40 тысяч патронов), следовавшего в Пржевальск; перебив конвой, захватить этот транспорт. Часть этого оружия переслана была в волости “богинцев”. После этого мятеж принял еще более ожесточенный характер. Подполковник Рымшевич в Ток-маке в помощь своему отряду организовал дружины из добровольцев и направился для защиты селений Белопи-кетское, Быстрорецкое и других. По дороге у отрогов гор Малого Кебеня отряд Рымшевича неожиданно был окружен бунтовщиками в 300 человек, но рассеял последних, нанеся большие уроны им. Отражено было и первое нападение мятежников на ст. Самсоновскую, а прибывший потом отряд казаков под командой сотника Величкина, отбросив осаждавших в горы, очистил на время долину реки Чу. 12 августа при вторичной стычке с мятежниками сотник Величкин и еще два казака пали убитыми.
 
13 августа большие скопища сарыбагышцев начали наступление на Токмак. Туда направлен был отряд Бакуревича в составе сотни казаков с пулеметами и 70 нижних чинов пехоты. Несмотря на пулеметный огонь, косивший ряды восставших, они пытались еще и еще раз завладеть Токмаком, но к тому времени прибыл посланный из Ташкента отряд подполковника Гейцига из трех родов оружия. Киргизкие мятежники, не зная об этом подкреплении, повели последнее массовое наступление, но, встреченные сильным ружейным, пулеметным и артиллерийским огнем, были отброшены и рассеяны. Понеся громадный урон и, видя дело свое проигранным, они обратились в спешное бегство по направлению высоких сыртов в горах южного берега озера Иссык-Куля.
 
Восстание опять подняли по получении оружия также “богинцы”. 9 августа мятежники в полторы тысячи человек Каракечинской загорной волости напали на селение Белоцарское и разгромили его. На следующий день мятежники убили заведывающего полицейским участком Меньщикова и перебили работавших техников. Потом численностью до пяти тысяч человек окружили селение Столыпино в Кочкарской долине, но были отбиты.
 
В те же числа — 9 и 10 августа, началось открытое выступление кара-киргизов в Иссык-Кульской котловине.
 
В это время в Беловодском районе также восстал ряд волостей. По донесению подполковника Писаржевского видно, что там организовались своевременно крестьянские дружины, при помощи которых беловодский пристав задержал в Тлеубердинской волости 138 мятежников. Дружинники, ведя их в Пишпекскую тюрьму, всех перебили за попытку бежать. Отряд, имевшийся в этом районе, и крестьянская дружина, выезжая с разрешения властей, продолжали грабить и истреблять киргизские аулы в Беловодском районе. По этому поводу мы в начале указывали [на] инструкцию Фольбауму генерала Куропаткина, где последний предлагает Семиреченской администрации для планомерного подавления мятежа не допускать все-таки таких “чрезмерностей”.
 
По сообщению Фольбаума, были столкновения с повстанцами около сел. Ивановки 20 августа, но отряд капитана Неклюдова атаковал мятежников и нанес им “большие” потери. По словам Фольбаума “прекрасно” вела себя в бою сотня дунган добровольцев. К этому времени со всех концов стягивались уже войска, и началось постепенное оттеснение мятежников к “узким горным проходам и котловинам”, чего нужно было достигнуть, согласно заранее задуманному оперативному плану. К 30 августа движение войск (ударных частей) и районы сосредоточения мятежников определяются следующей телеграммой генерала Сиверса (от имени командующего войсками округа):
 
“Верный. Генералу Фольбауму. 2959. №-ру 6827. Очагом мятежа киргизов западной части Семиречья является горный район между долинами Сусамыра, Джумгола и Кошкара на севере и долина Нарына на юге до дороги Кутемалды — Нарынское на востоке. Наиболее наглы киргизы западной части этого района, особенно [в ] долине Сусамыра. Поэтому командующий войсками признает необходимым, чтобы отряд капитана Кохановского не отвлекался в направлении к Нарыну, а тотчас по прибытии [в] Тогуз-Торау энергичными действиями [в] западной части указанного района усмирил бы здесь мятеж и выручил русских людей в долине Сусамыра. Эти указания вместе с сим сообщены для ускорения полковнику Боброву и капитану Кохановскому через Ферганского губернатора; для облегчения этой задачи необходимо ударить на указанный очаг мятежа и с севера. Направление колонны из Намангана — Кетмен-Тюбе вдоль Джумгола, согласно предположения полковника Иванова, важно, но сформирование и прибытие ее [в ] указанный район запоздает. От этой идеи отказывается и полковник Иванов, узнав о новой задаче отряда Кохановского и полагая, что он один справится с этой задачей. Во всяком случае, в Намангане или Андижане будет формироваться подвижной резерв роты, частью посаженный на лошадей, из которого [в | случае надобности и будут выделены силы для помощи Кохановскому. По изложенным вопросам прошу сообщить Ваше соображение для доклада командующему войсками”1 .
 
От 21 августа генерал Куропаткин дал следующую телеграмму: “Верный. Генералу Фольбауму. 1960. Вместе [с] сформированными Вами частями по приходе отправленного Вам подкрепления, не считая двух казачьих пол-ков и конной батареи, Вы будете располагать 35 ротами, 24 сотнями, 240 конными разведчиками, 16 орудиями, 47 пулеметами. Черняев, Романовский, Кауфман и Скобелев завоевали области Сыр-Дарьинскую, Самаркандскую и Ферганскую меньшими силами. Куропаткин”. Вот те силы, которые еще и при поддержке крестьянских вооруженных дружин и городских “добровольцев” прошли потом вдоль и поперек киргизскую степь и горные пространства и “огнем и мечом” истребляли аулы мятежников.
 
К этому моменту, когда разыгрывались события в Токмакском и Пишпекском районе, Курдайский район почти был окончательно усмирен. Разъезд капельмейстера Скатова и делопроизводителя Решетникова напал на Джа-ильмышевскую волость и захватил 13 главарей во главе с киргизом Ашикеевым (потомком хана Ашикея), провозглашенным на Уш-Конуре ханом 12 августа. Ашикеев и остальные главари направлены были в Верный, а от мятежников взято заложников по 10 человек от аула. По приказу Фольбаума волости Курдайско-Кастекского района в большинстве были “спущены” с гор и поставлены на работы по уборке полей Каскелена и др.
 
В Узун-Агаче на место действовавшего Александрова выдвинута была сотня Недзвецкого, “только что вернувшегося из лихого набега на Кызыл-Бурковскую и Иссы-гатинскую волости” (слова Фольбаума). Недзвецкому поручена была охрана тракта до Курдая, долина Копы и Кастекский район. Ротмистр Кравченко, “этот доблестный офицер”, с отрядом направлен был из этого района в сторону Пржевальска.
 
По Пишпекскому уезду генерал Фольбаум помимо этого издал такой приказ:
 
“Пишпек. Уездному начальнику. Объявите немедленно туземным волостям вдоль почтовых трактов, что ответственность за целость телеграфа и почты, [а] также проезжающих, возлагается на местное туземное население, почему там, где будут допущены ограбления почты и порча телеграфа и непосредственные виновники не будут обнаружены, полевому суду будут переданы соответственные волости. 2680. Фольбаум”1*.
 
Согласно этому приказу, конечно, покарали не одну волость по указанному тракту, даже если бы киргизы и не портили телеграф: достаточно было агентам самой ад-министрации и отдельным крестьянам самим попортить телеграф и потом объявить, что это сделано киргизами,
 
31 августа, согласно телеграмме Пишпекского воинского начальника, говорится, что прапорщик Богуцкий отбил около 2 000 лошадей в одном из своих “выездов” в ка-зах-киргизские аулы. По этому поводу потом Фольбаумом дано было указание передавать их под расписку для временного пользования крестьянам, но из Ташкента последовало потом распоряжение все же “открыто” таким путем у совершенно мирных киргизов не отбирать скот, а наоборот нужно настраивать их против бунтовщиков.
 
На юге Пишпекского уезда Карабулакская волость выступила наоборот против восставших здесь своих же киргизов и действовала против мятежников совместно с русским местным поселком. Причины этого исключительного случая за отсутствием под рукой материалов не выяснены. “Крестьяне селения Чернореченского убили кандидата волостного управителя и старшину, и еще двух киргизов, ехавших по поручению начальства для доставления лошадей. Спустя несколько дней мирные киргизы приехали похоронить убитых, но крестьяне начали в них стрелять, причем убили несколько человек. 25 августа крестьяне с солдатами в числе более 100 человек явились в аулы № 3, 4 и 6 Чумышевской волости. Здесь они потребовали угощения, после которого перебили в этих аулах 110 человек киргизов, в том числе женщин и детей, разграбив имущество. Крестьяне сел. Чернореченского предъявили к волостному управителю этой волости Алга-даеву требование уплатить 3 000 рублей и дать 12 лошадей. Чернореченские крестьяне разграбили имущество и сожгли усадьбу мирного киргиза Умралы Адавосинова, нанеся ему убыток свыше 11000 рублей. Умралы боится заявить властям, чтобы его за это не убили. Настроение крестьян Беловодского и Касыка совершенно одинаковое с настроением крестьян селения Чернореченского. Из числа киргизов загорных волостей изъявляют покорность волостной управитель-туркмен с обществом. Остальные киргизы Токмакского участка, разбитые войсками, удалились из этого участка и нападают небольшими шайками. Участковый пристав Беловодского участка Грибановский задержал в горах свыше 500 человек киргизов, которые были доставлены в Беловодское, где беловодские крестьяне учинили над ними самосуд и всех до единого убили. Среди этих киргизов было много мирных. В горах близ Бело-водского крестьяне, считая указанных выше 500 человек, убили около 1 700 человек, из которых большинство было мирных. Ротмистр — подпись”. (Донесение начальнику Туркестанского районного охранного отделения от 28 сентября 1916 года, № 649 — взято из Цуархдела, дело № 94, том II)1*.
 
Тот же ротмистр в охранку доносит следующее:
 
“Кроме 3 000 рублей, данных раньше киргизами Джа-ильмышевской волости за мир казакам станицы Каскелен-ской Андрею Малышеву и др., киргизами той же волости рода ” Капал" даны еще Андрею Малышеву 1 500 рублей деньгами и всем известный скакун киргиза той же волости Кошмадьяра, стоящий более 2 000 рублей. Деньги 1 500 рублей и бегунца Малышев получил у киргиза Чамалган-ской волости Мусахана Алпыспаева, принимавшего участие в этом деле. Это было через 3 дня после получения казаками 3 000 руб." Дальше в донесении говорится, что в получении этих денег способствовали киргизы Джабы Сулейманов, Алпыспай, Ураз-Али Манкин, Мусахан Ал-пыспаев, Булдабек Тюлегенов и рассыльный городовой полицмейстера Сайлаубай. 30 августа полицмейстер По-ротиков в своем кабинете допрашивал брата чиновника Токаша Бокина — Сесембая Бокина, по делу обвинения последнего в соучастии в бунте.
 
“В кабинете полицмейстера Поротикова находится нагайка, которой он бьет инородцев при допросе. Таким образом он добивается от свидетелей показаний, чтобы неправильные сведения его агентов сделать правильными. Тоже самое сделано и с другим свидетелем киргизом Джаильмышевской вол. Оспаном”'*.
 
В Пишпекском уезде более жестокий характер по своим последствиям имели восстания в Курдайско-Кастек-ском районе и в особенности в Пишпекском уезде. На перечислении второстепенных фактов по этому уезду не будем останавливаться.
 
Более широкий размер и массовый характер имело восстание кара-киргизского населения в Пржевальском уезде (Иссык-Кульская котловина). Восстание подготовлялось киргизами в связи с смутами, начавшимися до этого еще в Пишпекском уезде. Решение об открытом выступлении киргизов состоялось уже сейчас же после отбития около селения Рыбачьего киргизами Атекинской и Сары-багышевской волостей транспорта оружия. Восстание началось с разгрома конных почтовых станций и русских поселков по северному берегу Иссык-Куля. Нападение произошло на поселки: Николаевский, Теплоключенский, Преображенский, где киргизы действительно подвергли разгрому эти поселки, а также забрали с собой много пленных. Во главе одного из отрядов киргизов состоял георгиевский кавалер крестьянин Власенко, который “изменил” русскому правительству, как сообщается в одной из докладных записок. Также подверглись разгрому сельскохозяйственная школа и другие поселки, находившиеся в окрестностях города Пржевальска. Нападение киргизов в Пржевальском уезде было неожиданным и поэтому русские поселки потерпели большие поражения. Повстанцы киргизские расправлялись с своими противниками в свою очередь очень жестоко и эта жестокость обоюдная во время восстания в Пржевальском уезде, конечно, имела потом пагубные последствия для населения этого уезда. Из Пржевальска в свое время помощи поселкам администрация не могла дать. Население из поселков стало стекаться в гор. Пржевальск. Последний стал укрепляться, горожане были вооружены, устроены баррикады и роздано все имевшееся оружие населению. Но до Пржевальска нападение киргизов не докатилось.
 
Некоторое успокоение в Пржевальске наступило только с 15 августа, когда прибыл отряд ротмистра Кравченко с Каркаринской ярмарки. С отрядом Кравченко двинулись бывшие на Каркаринской ярмарке торговцы: сарты, дунгане, таранчинцы и татары. Когда отряд подошел к селению Теплоключенскому, и, оставив в этом селении всех торговцев из мусульман в числе около 500 человек, двинулся к Пржевальску, крестьяне того селения и беженцы из других поселков перебили всех торговцев за исключением десятка татар и 11 человек сартов. В конце августа через горы в пределы Пржевальского уезда из Верного прибыл отряд под командой Бычкова, имевший несколько стычек с киргизами и отбивший у них много скота. За ним прибыл также отряд Гейцига. Видя, что дело проиграно, киргизы через перевалы двинулись на сырты к границам Китая (на юго-восток от Пржевальска) и в долину реки Текеса, освободив все занятые ими поселки. По дороге киргизы продолжали жечь мосты и разрушать дома, если они встречались. Были случаи возвращения обратно киргизов отдельными группами с целью поми-риться, но с ними крестьянское население жестоко расправлялось.
 
Уходя от преследования русских отрядов, киргизы побросали почти все свое имущество и имущество, отобранное у крестьян, оставляли даже юрты и большую часть скота, особенно баранов, которые не могли перенести длинный переход. Это имущество и скот массами попали в карательные отряды. В это время произошло восстание дунган селения Мариинского, которые совместно с китай-цами-опиумщиками напали на шедших и ехавших в Пржевальск русских и часть избили. В ответ на это нападение в Пржевальске началось избиение туземцев, главным образом купцов-дунган, не принимавших участия в мятеже. Часть туземцев была по приводе на казарменную площадь, где собралось население во главе с начальником уезда полковником Ивановым, по приказу последнего переколота штыками без суда и следствия. Эту резню произвели чины конского запаса. В этом происшествии числятся фамилии генерала Нарбута, прапорщика Русакова, прапорщика Желтикова и других. Другая часть туземцев была перебита полицейскими и толпой. Был убит одновременно приведенный для допроса торговец Султан Мурат. Все имущество убитых туземцев по приказанию уездного начальника было конфисковано. В этой конфискации участвовали и частные лица, всего отобрано имущества на несколько сот тысяч рублей. В официальных донесениях говорится, что грабеж этот продолжался с 10 по 25 августа. В городе Пржевальске всего было убито до 700 человек и осталось в живых не больше десятка. Как со стороны русского населения, так и со стороны областной администрации, было выражено недоверие полковнику Иванову за нераспорядительность и непринятие своевременно мер предотвращения восстания, в результате чего он потом был смещен с занимаемого поста. Указывается распорядительность в оказании помощи беженцам из поселков заведующего переселенческим подрайоном Шабалина. Во время осады киргизами селения Сазоновки Пржевальского уезда большие услуги'* оказали русским сазоновские сарты-торговцы, доставляя оборонявшимся порох, свинец, снабжая осажденных жителей хлебом и участвуя непосредственно в обороне селения. Когда держаться в Сазоновке стало невозможно, корнет Покровский, по-
 
1 В тексте “успехи”.
 
сланный на выручку к Сазоновке, защищавший ее в течение двух недель, решил вывести население через селение Преображенское в город Пржевальск. С ним пошли и бывшие в селении сарты с женами и детьми. В селении Преображенском сарты решили сдать оставшиеся у них товары. Корнет Покровский предлагал им следовать вместе с ним, но они заявили, что должны покончить денежные расчеты, по окончании которых и выступят самостоятельно в город Пржевальск, отстоящий от селения Преображенского верстах в 40. Окончив свои дела, сарты отправились в город Пржевальск, но в 6—7 верстах от селения Преображенского они настигнуты были толпой крестьян и казаков станицы Николаевской под предводительством атамана той станицы Бедарева, перебиты и ограблены. Всего убито свыше 90 человек, считая в этом числе женщин и детей.
 
Такие же избиения произошли на Ак-Су и других местах.
 
“Покровский и Угренев были посланы в Покровское собрать рассеявшихся и несобранных еще жителей. Поручение было исполнено успешно. Покровский сжег между прочим стойбище около 800 юрт. 20 августа из Преображенского телеграфировали о подходе большого скопища киргизов, навстречу которым выступил хорунжий Берг. 28 августа Берг рассеял скопища, уничтожил до 800 отчаянных борцов и отбил огромное количество скота и баранов. Тот же Берг и техник Головин посылались еще в две экспедиции, причем обе увенчались полным успехом. 27 августа в Пржевальск вступил отряд сотника Волкова, а также отряд войскового старшины Бычкова”1’ (из донесений генерала Фольбаума).
 
В области северного берега озера Иссык-Куля направившиеся в Китай [киргизы] прошли на Текес, а южного — на сырты. Туда же отошла и часть пишпекских каракиргизов. У Тюпа войска сильно наказали первых, отбив почти весь скот. К половине сентября главные скопища киргизов обозначились еще яснее: одно — на Суюмбе, в восточной части Текесской долины, другое — на сыртах и третье — на Джумголе, близ Сонкуля. Сообразно с этой обстановкой перегруппированы были и карательные отряды.Часть киргизов, ушедших на сырты в китайские пределы, одумалась к ноябрю месяцу и стала возвращаться обратно: они были избиваемы крестьянами по дороге. Из остатков покорившихся Пишпекских и части Атбашинских волостей, сформировано было 6 новых волостей, размещенных в Нарынском районе. В знак покорности этими волостями выставлено было 1 400 лошадей. На южном берегу Иссык-Кульского озера войсками подполковника Гейцига в ноябре месяце захвачено было 300 киргизов-повстанцев и отобрано было у них 80 лошадей, 100 голов [крупного] рогатого скота и 800 баранов. Отряд Бычкова при одном из походов задержал 360 кибиток, которые привел в покорность, отобрав 100 ружей, 639 лошадей, 495 голов [крупного] рогатого скота, около 9 000 баранов, 108 верблюдов. В Иссык-Кульский район спустилось около 800 кибиток киргизов, которые направлены были потом в Нарынский район. Киргизы были мобилизованы для уборки хлеба у крестьян и полей мариинских дунган. Около 200 человек роздано было в работники русским крестьянам.
 
В северных уездах области волнения туземцев не вылились в столь резкую форму, как в южных. У казахов рода “джалаир” призыв рабочих в тыл армии вызвал только глухое брожение, которое скоро успокоилось и джалаиры подчинились. В северной же части этого уезда и в Лепсинском уезде, занятом казахами рода “найман”, брожение было более продолжительно. Почти все волости наотрез отказались выставить рабочих и некоторые (Бар-лыкская и Эмельская) бежали в Китай, а другие поспешили откочевать в считавшиеся неприступными дебри Джунгарского Ала-тау или в прибалхашские пески. В сентябре же месяце, когда в других частях области наступило уже сравнительное успокоение, в Лепсинском уезде небольшая группа преимущественно из призывной молодежи сделала было попытку открытого восстания, угрожая насильственными действиями против небольшого переселенческого селения Саратовского, но попытка эта была прекращена в самом начале. Спешно выступивший из города Лепсинска под командой штабс-ротмистра Маслова отряд из казаков и пехоты рассеял угрожавшее селению Саратовскому скопище мятежников, которое в происшедшей стычке потеряло более 200 человек убитыми, а зачинщики и главари схвачены и доставлены в Лепсинск.Прибытие из Семипалатинска в пределы области достаточного количества войск из 3 родов оружия, убедило казахов в бесцельности сопротивления и заставило их давать рабочих. Бежавшие в китайские пределы Барлык-ская и Эмельская волости, недружелюбно встреченные китайскими калмыками, ограбившими у них значительную часть скота, имущества и даже женщин, также возвратились в места постоянных своих кочевок.
 
Когда в конце июля откочевали из Лепсинского уезда 4 волости киргизов в пределы Китая, наперерез этим волостям, по распоряжению Фольбаума, послана была казачья сотня из Бахтов, притянув туда же казаков из Чугучака. Консул в Чугучаке писал одну за другой телеграммы о своей боязни быть разгромленным казах-киргизами, но ему посланы были подкрепления, а киргизы проследовали за много южнее от Чугучака по направлению к Барлыку.
 
В Джаркентском уезде наблюдались одновременно заметные волнения кульджинских дунган, на которых сильно отразилось известие о кровавых расправах с дунганами в Пржевальском уезде. Бежавшие в Китай казахские волости Джаркентского уезда рода “суван”, кочующие на правом берегу Или, 29—30 августа вернулись обратно. Предварительно эти казахи через консула испросили разрешение у Фольбаума, при условии дачи рабочих и выполнения наряда лошадей и скота.
 
В Нарынском уезде 11-13 августа восстали казах-киргизы по правому берегу Нарына, которыми разгромлено было имущество почтовых станций до пос. Рыбачьего. Против повстанцев выступил карательный отряд Булычева. Саперы с полуротой и двумя пулеметами во главе с капитаном Бурзи перешли Долонский перевал, все время имея перестрелку с киргизами, где в одной из стычек со скопищами киргизов до 700 человек, было убито около 100 человек.
 
В октябре месяце получились сведения о больших скоплениях казахов вокруг озера Балхаш и выражаемых ими явных недовольствах. Род “аргын”, преимущественно населяющий Прибалхашский район, якобы даже был вооружен огнестрельным оружием. По Балхашскому району затребованы были сведения из Семипалатинска, а также посланы для расследования специальные экспедиции.
 
Положение казах-киргизов, бежавших в китайские пределы, оказалось самое затруднительное. Те группы,которые направились в Кашгар, вследствие рано наступивших холодов, сопровождавшихся снежными буранами и отсутствия поэтому подножного корма, потеряли на Сыртах почти весь свой скот и пришли в китайские пределы совершенными бедняками. Мятежники, укочевавшие на Текес, прогнали свой скот более благополучно, но и здесь наступившие холода с выпавшим глубоким снегом при отсутствии подножного корма вызвали большой падеж скота.
 
Китайские власти отнеслись к беженцам индифферентно, рассматривая их главным образом как источник эксплуатации. Казах-киргизы должны были преподносить в подарок китайским властям или продавать за бесценок, ввиду чрезмерной нужды, последнее оставшееся имущество, скот и даже жен и детей. С другой стороны, кочевые калмыки воспользовались беззащитностью киргизов и также делали нападения, отбирая скот и женщин. Поставленные в безвыходное положение, гонимые со всех сторон, беженцы в большинстве вынуждались возвращаться обратно, но и здесь русская администрация и крестьянство встречали их враждебно и пускали их обратно под условием выплаты контрибуции.
 
В районе Тарбагатая скопилось несколько тысяч ка-зах-киргизских беженцев. По этому поводу в результате переговоров между Фольбаумом и консулом в Чугучаке приняты были меры к расставлению отрядов для воспрепятствования казах-киргизам перекочевки дальше, а также предъявлены требования китайским властям через Тар-багатайского губернатора в Ану-Бу-Даун выселить этих киргизов из пределов Китая, но эти переговоры не увенчались успехом.
 
Вот как в одной из телеграмм Фольбаум описывает результаты окружения и оттеснения в неблагоприятные районы казах-киргизских мятежников: “Главная цель карательных отрядов отныне будет заключаться в усилении этой разобщенности и постановки кара-киргизов в наиболее невыгодные для мятежа условия. В последнем смысле достигнуто уже много: мятежники северного берега Иссык-Куля и окрестностей Пржевальска принуждены удалиться частью на Текес, частью на сырты к югу от озера. Мятежники между Пишпеком и Сонкулем частью рассеяны на Кочкаре и Джумголе, частью ушли в те же южные сырты. Видимым знаком поражения мятежников является скот, отбитый повсюду в огромных количествах. В окре-стностях Пржевальска скопилось свыше трехсот тысяч голов, на Кочкаре не поддающееся еще учету количество скота, но около ста тысяч. Более умеренная добыча имеется еще у Токмака. Дальнейшие действия отрядов у Джумгола [в ] долине Алабаш к востоку от Кочкорки внесут еще больше расстройства в ряды мятежников и несомненно умножат количество скота. Создавшаяся обстановка выдвинула в результате два вопроса: 1) что делать с захваченным скотом, 2) какие цели поставить войскам в ближайшем будущем на юге Семиречья. Скот сдается администрации, но последняя без помощи войска не в силах его ни содержать, ни охранять, скот может расхищаться и гибнуть от недостатка ухода и корма. Войска же, связанные стадами, теряют подвижность”. Дальше запрашивается о порядке перегона и использования этого скота. “Относительно задач для войска полагал бы продолжать развивать создавшуюся обстановку. Имея в виду теплый климат и огромное стратегическое значение Кочкорки, как центра всех кочевий Сусамыра, Джумгола и сыртов, полагал бы необходимым обосновать здесь надолго один из отрядов. Подобный отряд в связи с Нарыном разделил бы сырты от Джумгола и Сусамыра и активными действиями держал бы под ударами мятежников, как в Сомкульском районе, так и на сыртах. Если эта схема в принципе будет одобрена, детали вскоре разработаю в связи с вопросами о ликвидации гуртов скота, 3 323. Фольбаум”1*.
 
По ходатайству казахов рода “албан”, бежавших в пределы Китая, в результате переговоров с китайскими властями, а также через консула в Кульдже, Фольбаум разрешил 17 волостям возвращаться, но с условием доставки 1 000 лошадей в Пржевальск для крестьян по уборке урожая. Согласно этих условий, табун должны были пригнать 50 человек, т. е. по три табунщика от каждой волости, также требовалось пригнать немедленно 3 000 самых лучших лошадей для действующей армии. В этом случае мятежникам обещалось помилование, но если чуть опоздают доставкой к сроку или пригонят плохих лошадей, то Фольбаум угрожал отрядами казаков и пушками. Само собой разумелась при этом выдача оружия и главарей мятежников. Указывалось также, что если вместо настоящих главарей пришлют других, то раскаяние не
 
1 Цитата с источником не сверена.
 
будет принято. В одной из своих телеграмм Фольбаум доносит о действиях войскового старшины Бычкова в долине реки Тон, где разбиты были атекинские мятежники и убито до 1 000 человек.
 
В общем положение казах-киргизов — беженцев в Китае — было самое отчаянное. Кругом они обирались и без материальных жертв они не могли устроиться где-нибудь.
 
В октябре месяце совершил поездку в Джетысуйскую область генерал Куропаткин, один из главных героев кровавого подавления повстанческого движения туземцев, особенно в Семиречье. Он поехал посмотреть на “благие” результаты посланных им карательных отрядов и действий вооруженного им крестьянского населения. Всю дорогу Куропаткина встречали: русские поселки колокольным звоном, молебствием и хлебом с солью, а туземцы с изъявлением радости и покорности. Куропаткин прибыл в Верный 13 октября. Совершен был обычный осмотр правительственных учреждений и учебных заведений, состоялись парады, собрания администрации и сбор туземных властей, где Куропаткин высказывал “сожаление” о случившемся. Куропаткин благодарил администрацию, а также выслушал следующую речь протоиерея А. А. Шаврова в кафедральном соборе:
 
“Ваше высокопревосходительство, высокочтимый наш начальник, Алексей Николаевич! Приветствуя Вас с благополучным прибытием в наш град, мы видим в этом заботливость и попечение об нас — семиреченцах. Нам отрадно видеть Вас лицом к лицу и поведать с горечью, как дикая и буйная киргизская орда, предавая огню и разграблению русские поселения, кощунствовала над святынею и зверской рукой избивала русское население, не щадя ни старцев, ни жен, ни детей. Стон, рыдание и вопль страдальцев-семиреченцев вопиют к небу. Возлагая надежды на победительную десницу божию, мы уверены, что обильное сердце Ваше несет утешение семиреченцам, а мощная рука Ваша утрет слезы страдальцам. Благословение божие да почивает на Вас1*”— заканчивает протоиерей.
 
В одном из выступлений Куропаткин по поводу мятежа киргизов высказал следующее:
 
“Главарей-волков необходимо переловить, а что касается массы баранов, то их можно и простить... в этом
 
1* Цитаты с источником не сверены.
 
смысле я буду доносить и государю, но, конечно, это не касается Пржевальского уезда и загорной части Пишпек-ского уезда, где мятежники пролили слишком много русской крови и где поэтому будут наказаны все волости; все побережье Иссык-Куля и долина Кебеня будут навсегда отняты от киргизов и мятежники будут двинуты в горы Нарынского участка. Это суровое наказание — лишение мятежников земли, будет достойным для них возмездием. Но там, где беспорядки были не очень сильны, там не следует увеличивать искусственно размеры бедствия. Горе, постигшее Семиречье — большое горе, но увеличивать размеры его, продолжая распри — не нужно”1 .
 
Куропаткин в Верном провел ряд мероприятий по скорейшему набору рабочих, о казачьих прирезках, улаживании порядка работ администрации, устроения потерпевших крестьян и т. п., а в секретных совещаниях выработал окончательные меры по уничтожению всех остатков повстанческого движения, и затем он выехал в Ташкент.
 
Относительно Куропаткина распространено было кем-то по Семиречью следующее стихотворение, якобы полученное из Ташкента секретным путем:
 
А. Н. КУРОПАТКИНУ
 
Старый друг народного героя,
Ты снова призван в край тебе родной,
Лишенный ныне мира и покоя,
Объятый вдруг мятежною волной...

Туши мятеж, пощады не давай,
Рази изменников туземцев!
Но слов учителя не забываг^
Ищи и здесь работу немцев* 2 .

Вот ряд имен, мотай на ус:
Мартсон, Гиппенер, Папенгут,
Фольбаум, Цурмиллен, Гиппиус,
Сам кайзер скажет.
 
Мы не будем останавливаться на работах военно-полевых судов и расстрелах так называемых главарей, поднявших восстание киргизов, количество которых будет

1* Цитата с источником не сверена.
2* Скобелев—враг немцев. (Прим. Т. Рыскулова).
 
довольно солидно, а остановимся как на сводке итогов жертв со стороны населения, так и убытках в материальном отношении. В сравнении с остальными областями восстание 1916 г. имело гораздо более пагубные последствия по своим результатам в Семиреченской области. Восстание 1916 г. туземцев в Туркестане явилось преддверием ужасного голода, постигшего последний в период 1916—19 гг. Фактически события [19 ]16 года в Семиреченской области и его отголоски в виде кровавой мести со стороны крестьянского населения продолжались в течение 1916—19 гг. Возвратившиеся с фронта казачьи и пехотные части прибывали в Семиречье озлобленные, с одной решимостью — истреблять киргизов и отомстить как следует за все, ими причиненное русскому населению. То, что происходило в момент февральского и октябрьского переворотов, как следствие событий шестнадцатого года, и в чем выразился кровавый национальный антагонизм при первых периодах революции в Семиреченской области, мы поясним в конце. Сейчас необходимо указать на итоговые результаты восстания шестнадцатого года, как потерей людьми, так и в отношении материального убытка.
 
Нападению восставших казах-киргизов подвергалось приблизительно около 94 русских селений, в которых сожжено и разрушено 5373 двора. В селениях, на полях и по дорогам убито — 1905 душ обоего пола, ранено 684, взято в плен и без вести пропало — 1105, но впоследствии большинство из этих пленных возвратилось. В рядах карательных отрядов, действовавших против повстанцев, потери определились в 171 человек, из коих: убито три офицера и 53 нижних чина, ранено 45 нижних чинов, остальные пропали без вести. На сельском хозяйстве восстание отразилось также очень заметно. К 1917 г. площадь посевов убыла всего на 1,5%, но благодаря отсутствию у крестьян рабочих рук, нанимавшихся из киргизов, и вследствие этого плохой уборки хлеба, фактически собрано было его гораздо меньше, чем в предыдущих годах.
 
Но неимоверно в большем размере потерпело убытков киргизское население, в сравнении с которыми бледнеют те цифры, которые приведены выше. По Верненскому уезду число кибиток было до восстания 4347, а к [ 19 ]17 г. убыло 1932. По Джаркентскому уезду было 17096, убыло 12718. По Пишпекскому уезду было 21831, убыло 9313. По Пржевальскому уезду было 34509, убыло 25660.По Лепсинскому уезду было 7071, убыло 3442. Всего по области было до восстания: 84854, убыло 53006.
 
Общее число кибиток в области по переучету на трехлетие 1916—[19]18гг. определено в 182 255, следовательно убыль их составила 29,12%. Состав кибитки по статистическим данным определялся тогда в 5,1 душ обоего пола, поэтому убыль кочевого населения в области, вызванная восстанием, к январю 1917 г. исчисляется в 276 632 душ обоего пола, а с прибавлением к этой цифре присоединившегося к бунтовщикам населения Мариинской дунганской волости в Пржевальском уезде, бежавшего в Китай в числе 2590 душ обоего пола, общая убыль туземного населения в области выразится суммой в 273 222 души обоего пола, что составляет 20,61% всего населения области, зарегистрированного в январе 1915 г.
 
Наибольшая часть беглецов, направившаяся в Кашгарскую провинцию Китая, прослышав об образовании На-рынского уезда из туземного населения, ввиду совершенно невозможных условий жизни на чужбине, начала возвращаться в пределы области еще зимой, несмотря на снежные заносы в перевалах. Наплыв беженцев из Китая особенно увеличился в 1917 г. после февральского переворота. Но прибывающие беженцы подвергались по дороге грабежам со стороны китайских властей, калмыков, а в пределах области тайным и открытым нападениям вооруженных крестьян. Беженцы, совершенно лишенные скота и имущества, возвращались совершенно голыми бедняками. На родине их зимовки, усадьбы и стойбища всякого рода были до основания разрушены.
 
Немногим лучше было положение и тех участвовавших в восстании волостей, которые, опасаясь преследования войсками, укрылись в горах Атбашинского участка. Брошенные посевы и зимовки погибли, увезенное с собой имущество и угнанный скот частью сохранены, но отсутствие корма для скота и в связи с весенней засухой, вызвавшей гибель подножного корма и недостаток продовольствия, поставил их в весьма тяжкое положение.
 
Степень разоренности восставших киргизских масс рисуют данные переписи 1916 г. По этим данным и донесениям уездной администрации, например, в части волостей Верненского, Лепсинского, Джаркентского уездов возвратившиеся кибитковладельцы могли собрать урожай не более как с четвертой части своих посевов. Во всех же остальных частях этих уездов и в Пржевальском, неисключая Атбашинского его участка, все посевы киргизов погибли, так как были стравлены и потоптаны скотом, уничтожены проходившими воинскими командами, а местами сожжены самими же восставшими. Уцелевшие поля были засыпаны рано выпавшим снегом. В некоторых местах хлеб жали зимой, в других — только весной, когда сошел снег. Но эти поля не могут быть принимаемы в расчет. Здесь, а также в волостях Бурунчинской, Букенекской, Джуванарык-ской, Исенгуловской, Нарынской, Ниязбековской, Саяков-ской, Чоринской, Чириковской, Шатековской и Мунакель-динской Атбашинского участка Пржевальского уезда уцелело не свыше 1/3 всего бывшего до восстания скота. Во всех же остальных волостях, принимавших участие в мятеже, которые рассчитывали уберечь свои стада угоном в китайские пределы, скот весь погиб.
 
Скотоводческому хозяйству и вообще экономическому положению киргизов нанесен был огромный ущерб, наложивший свой отпечаток на многие годы в последующей судьбе киргизского населения. Так, например, по Пржевальскому уезду от всего имевшегося скота до восстания к [19 ] 17 г. оставалось только 1/3 (по официальным данным). В общем убыль скота и потеря урожая в киргизских хозяйствах по отношению ко всем вообще хозяйствам в охваченных восстанием уездах в процентном отношении приблизительно определялись такими цифрами, взятыми из официальных источников:
 
Эти приблизительно итоговые данные относятся к началу 1917 г. Но в продолжение 1917—18—19 гг. продолжалось мщение вооруженных крестьян беззащитным киргизам. Начиная с [ 19 ]16 года, все эти годы являются трагедией целого народа, ограбленного со всех сторон, подорванного окончательно экономически и разрозненного, когда он был объят в последующих годах небывалым в Туркестане голодом, унесшим массу жертв людьми и со-вершенно обессилившим киргизский народ. В таком состоянии застала киргизское население Октябрьская революция и эти предпосылки недавно разыгравшихся событий [19 ] 16 г. и его последствия являются той отправной точкой, с которой изучая социально-экономическое и политическое положение казах-киргизского общества, можно строить среди него советскую власть.
 

 

 

загрузка...