Главная   »   Образование Букеевской орды и ее ликвидация. Билял Аспандияров   »   N 40. 1836 г. ноября 6. - Протокол допроса И. Тайманова по делу об убийстве некоего-то Жапирова, организованного ханом Джангиром, с целью очернить и оклеветать руководителя восстания


 N 40. 1836 г. ноября 6. — Протокол допроса И. Тайманова по делу об убийстве некоего-то Жапирова, организованного ханом Джангиром, с целью очернить и оклеветать руководителя восстания

 

 

1836 г. ноября 6 дня в присутствии следователей: войскового старшины Сиротина и есаула Узбекова при депутате со стороны высокостепенного хана султана 12 класса Недетегалие Чукине, по предписанию г-на наказного атамана Уральского войска от 31 августа за г 2102 старшина Исатай Тайманов допрошен и показал: Исатаем меня зовут, сын Тайманова, от роду себе имею 45 лет, веры магометанской, напредь сего был под судом в Оренбургской пограничной комиссии назад тому лет 12 или 13, настояще не припомню по навету в убийстве киргиза Таминского рода Бизсарина отделения Насана Утетлявова, которою по невинности был оправдан. Грамоте читать и писать не умею, указанный старшина, имею от пограничной комиссии указ от 25 ноября 1814 г. за г 2334 и печать, полученные чрез покойного хана Букея Нуралиханова.
 
В мае месяце сего года ехав я по собственной надобности по аулам с 3 товарищами: Мухаммедом Утемисовым, Текалием Тайсугановым и Даутом Ирмековым и близь ур. Ташегил повстречался с нами 8 Уральского полка сотник Донское с 20 казаками или более, не припомню, требовал от меня 4 верблюдов для доставления оных на Кулпинский кордон, пойманных им в орде 4 беглецов, из числа коих 2 были с семействами, почему я оных доставил к нему уже на другой день, собственных своих на ур. Нар-ульган близь аула киргиза Утела Баба-кина, у коего в ауле остановились и на доставленных мною 4 верблюдах прибыли к аулу, расположенному на ур., называемом Аба-Жабаги киргиза Таминского рода Кулзяшана по отцу неизвестного, где и ночевали, а на другой день прибыли в аул киргиз Камышбая и Санды-бая по отцу неизвестных, где означенный сотник Донсков дал мне от себя отношение и копию с открытого предписания, данного ему от полкового командира войскового старшины Маркова, которые я у сего представляю, просил дать ему вооруженных людей для того, что собрались злонамеренные киргизы, вооруженные до 70 человек, подведомственные есаулу Караул-ходже Бабаджанову и бию Валкию Ху-дайбергенову, а именно: Салык Мамыков, Мергень, Давид Салыко-вы, Танычлык, Сарын, Баубек, Джанбек Сарыевы, Альбек, Улыкбай Байбурины, Утю, Байтек, Кусубай Айдаровы, Балта, Шумубай, Исен-бек, Танбек Джадыгеровы, Байтжин Кучуков, Чутаяк Бектемиров, Итбул Турмин, Шанбай Токбурин, Тляек Тугаев, Даулет Биктенев, а прочих имена не запомнил и намерены у него Донскова пойманных им бродяг отбить, почему я и набрал вооруженных киргиз человек до 20 именно: старшину Мухаммеда Утемисова, киргиз Теналия Тайсуйганова, Даута Ирмекова, Исмамбетя Хангильдина, Мамбетя Бускуло-ва, Умурбека Айтина, Тайсару Тангатарова, Аюпа Тинисова, Айдай по отцу неизвестного, а прочих не припомню. Сведение об отнятии бродяг киргизами получено Бершева рода Исенова отделения от киргиза Таскинбая Джубанова, в удостоверение сей истины был послан урядник Соколов, с киргизом Умуркаем Мурзаевым, старшиною Мухаммедом Утемисовым и киргизом Таскинбаем Джубановым, который по возвращении доставил киргиза Серкибаева, а по имени неизвестного обще с лошадью и саблею и притом объявил, что на сборища этого киргизец Серкибаев с ругательством ударил толстою палкою один раз казака Мурзаева, отчего они возвратились назад к своей команде, а Серкибаев, догнав их, опять ударил Мурзаева палкою, потом вынув из ножен саблю, хотел и ею нанести таки удар, но старшина Утемисов оную у него вырвал и, стащив с лошади, связал и как выше значит, доставили к команде, в ауле этом Донсков, оставив семейство означенных двух бродяг, взял только 4 бродяг и Серкибаева с лошадью, следовали к аулу Адайского рода, но чей он не помню, на пути к коему сборище это команду преследовали, а нападения не делали, но с каким намерением мне неизвестно, а по приезде в аул, означенное сборище все неизвестно куда разъехались и сотник Донсков из аула того писал своему командиру выслать на помощь к нему его команду, а после того отправились на другой уже день в аул Бершева рода, Тнычева отделения киргиза Кабака Казанова, куда также на другой день прибыла и команда под начальством сотника Алексея Попова, в это время сотник Донсков меня с киргизами отпустил в свои места, а взял только проводника киргиза Умарбека Айтина с тем, чтобы по доставлении бродяг на кордон Кулпинский, доставить верблюдов обратно ко мне в аул. Во время препровождения нами сотника Донскова через аулы до означенного кордона и в обратный путь на местечко Джобаги, я и товарищи мои киргиза Исджана Каржа-нова не били и у него 6 баранов, одной тельной коровы и 2 верблюдов никогда и ни у кого не только не брали, и его уже два года я не видел, из числа моих товарищей 9 человек к скоту старшины Толегана Танышлыкова и прочих никогда не ездили и киргиз Бершева рода Буляк Джаикова отделения Кучука Джапарова и Танбека Джадыгарова не били и их вовсе не видели, в чем свидетельствуюсь сотником Донско-вым и бывшими при нем казаками, смерть приключилась киргизу Д жапарову, как я слышал после Бершева рода Булак Джаикова отделения от киргиз Джамгура Тамбулатова и Джайлгана Кусинова от ударов грома или молнии, который имел от роду 80 лет, а спустя дня четыре или 5 я был в гостях в ауле Бершева рода, Исенгулова отделения у киргиза Азнасиита Баракбаева вместе с Мухаммедом Утемисовым и 4 киргизами, имен коих не помню, куда приехали султан хорунжий Кусяк Галий Шигаев, советник ханского совета Бос Бузданов и старшина Тюмень Кузайдаров, которые говорили, что они посланы были от хана для освидетельствования мертвого тела киргиза Кучука Джа-парова, и что на оном никаких боевых знаков и раны не было, что слышали бывшие тут киргизы Бершева рода, Исенева отделения Али-пен Барлыбаев, Юсуп Тлясов, Аука Тангатаров и хозяин той кибитки Азнасиит Баракбаев, а потом из них первый спросил меня, откуда и зачем приехала казачья команда в орду и какие имел начальник их предписания, на что я отвечал, что для поимки беглецов и имел предписание не от хана, а от своего командира, который дал мне от себя отношение и при ней копию о предписании к нему от полкового командира и что эти бумаги хранятся у меня в ауле и если угодно будет, то я доставлю к нему или куда прикажет, но хорунжий Шигаев сказал, что не нужно, а только требовал от меня Мухаммеда Утемисо-ва с товарищами к хану, но я спросил его, что имеет ли он на это предписание от хана, или бы от себя мне сношение о высылке их, но Шигаев сказал, что предписания от хана не имеет и от себя сношение не даст, а когда приедем к хану, то доложит ему и об этом пришлют бумагу или сам он Шигаев приедет; меня же он тут и после к хану никто не требовали, но я сам к хану не вооруженною шайкою, не для переговора о народных делах, или с умышленными и дерзкими разглашениями, что мне будто бы дана будет с Уральской линии опять команда для разыскивания, каких то беглых или в табунах лошадей с русскими таврами, или же нелепыми слухами требовжить народ показывать о себе, что я имею будто бы право поступать таким образом в орде и против хана, а для подачи прошения на есаула Караул-ходжу Бабаджанова в нанесенных им мне и кочующими со мной киргизами обидах, действительно ехал вместе с таршинами Исою Тюлягановым, Мухаммедом Утемисовым, Таналием Тайсугановым, Исмамбетом Джан-туминым, Рахметом Абдулкаримовым, киргизами Умбаем Джамгури-ным, Хуббою Усиным, Атонтаем Нукановым, Кужебаем Фатмулли-ным и прочими имен коих не припомню, а всего было с вышеписан-ными человек до 17, которых не по приглашению моему, а каждый по своей надобности, но через какие аулы я ехал не припомню, только в ауле Байбактинского рода, но какого отделения и у кого, такие не припомню, на ур. Талубаев расстоянием от ставки хана верстах в ста или более повстретились мы с султаном Балпаном Джаналиевым и ходжою Дарою Бабажановым, которые спросили нас, куда мы едем и зачем, на что я отвечал, что для подачи прошения, но они на то сказали, что хан приказал им от нас прошение принять и нам возвратиться назад в аулы, почему я отдал прошение свое, писанное 30 июня султану Джаналиеву с распискою, в котором изъяснены все потерпен-ные нами притеснения и убытки от Караул-ходжи Бабажанова, и оное теперь во всей силе утверждаю. А кто подвал ли еще таковые из ехавших со мной киргиз я не видел, а только султаном Джаналиевым приказано было всем возвратиться в свои аулы, что мы и исполнили, и во время нахождения нашего в означенном ауле Байбиктинского рода прибыл туда бий Алтай и объявил, что в аулах наших будут им разбираемы все претензии, для чего и обещался приехать к нам через 12 дней, а если не приедет, то можем мы подавать просьбы свои туда, куда желаем, почему я, дожидаясь его 14 дней и не дождавшись, подал объявление начальнику Уральской линии, писанное 14 июля, в котором изъяснил все терпимые нами притеснения. Что же касается до нападения на нас 24 марта сего 1836 г., убийстве и разделении нашего скота сборищем вооруженных киргиз до 800 человек под начальством есаула Караул-ходжи Бабаджанова получили мы сведения от киргиз рода Кирдиринского Сатыбалды по отцу неизвестного, и Бершева Исенева отделения Таскинбая Джубанова, после чего прибыли к нам в аул от хана старшины Дусенбай и Сеитберген с предписанием дабы я ехал к хану, но я им сказал, что если они остановят набранное есаулом Бабаджановым сборище, то поеду, которые на то согласясь, поехали к ходже и сказали, что если они сегодня или завтра не приедут к нам, то подлинно есть какое-нибудь повеление от хана. А потом, примерно через 5 или 6 дней из означенных двух старшин Дусенбай прислал ко мне письмо с киргизом, но чьим не припомню, которое при сем представляю. А после я узнал от киргиз Кирдиринского рода Сатыбалды называемого, что старшина Дусенбай в сборище ходжи уже вооруженный пистолетом едет на нас, а другой Сеитберген услан Караул-ходжей с какой-то бумагой к хану, потом вскоре также приехал к нам бий Алтай Досмухаметов с киргизами Шаригатом Джубано-вым и Ирсакой Кундукаровым и читал нам предписание хана, чтобы я ехал к нему, хану, но я им отозвался также как и старшинам Дусенбаю и Сеитбергену, почему бий Алтай тогда же послал к Кара-ул-ходже означенных киргиз Шаригата и Ирсаку, которым вручил и предписание, данное ему бию от хана для показания Караул-ходже, причем спросить для чего хочет поступить со мной так немилосердно и сказать, что через это легко может случиться в народе расстройство, но посланные, возвратясь объявили, что Караул-ходжа на предписание хана не смотрит и его бия Алтая не слушает, а отзывается, что он делает то, что ему приказано от хана, а он бий Алтай исполнял свое поручение и что о расстройстве народа он не жалеет, потому что народ не его, а ханский, а старшину Исатая хочет сделать как хорошего человека, нехорошим, белого очернить, а батыра трусом, слова я, полагаю, могут подтвердить бий Алтай и киргизы Шаригат и Ирсак, а в противном случае я ссылаюсь на старшин Ису Тиляганова, Исета Тю-легенова, Наизабека Бикитаева, Сарыма Байсарова, Тугая Бигалиева, Алигза по отцу неизвестного, Исенамана Бурумбаева, Мамбета Бускуно-ва, Камбара Тайсугунова и Кузбая Искараева при сем случае бывших, после чего бий Алтай не могши сделать мне никакого пособия, с сожалением сказал, что если так, то верно его хан обманул и сказавши, что мы как хотим так и делаем, уехали в свои аулы. А Караул-ходжа, продержав нас в осаде 6 дней, а в 7 прислал 5 человек почетных киргиз Тагучу, Кабыла, Батырбека, Сагыр-адая и Басбергена с предложением, дабы мы во избежание погибели жен и детей наших оставили в аулах, а сами вышли из оных к могиле, называемой Киляли, где он будет с нами драться, почему мы на означенное место и выехали человек до 150 невооруженные, а только были у меня сабля и пистоль, где был уже и Караул-ходжа со своим сборищем, расположенным в виду нашем. В удостоверение, что сборище это было собрано Караулходжею из каждой кибитки по одному человеку, я представляю при сем предписание на татарском письме, данное от Караул-ходжи, на имя подведомственному старшине Айгану Джандукову, случайно мне угодившее, откуда прислал опять тех же 5 человек с объявлением, что он услал к хану бумагу, от которого дождется ответа, но я им сказал, что ответа он бы дожидался у себя в ауле, а не здесь, потому что мы его боимся, дабы на нас ночью не напал. Опасаясь этого нападения мы, дождавшись ночи, уехали в свои аулы, а Караул-ходжа, переночевав у могил, на другой уже день возвратился также к себе в аул.
 
О письме, присланным ко мне от Дусенбая, я хотя в прошении своем и оговорил, что его высокостепенство увидит, но по ошибке в прошение не вложено. Поданное нами прошение в копии на имя хана о перемене начальствующего над нами бия Балка Хадайбергенова за разные его противозаконные действия я утверждаю в полной силе, подлинное же это прошение хранится у меня. А в поданном мною к начальнику Уральской линии объявлении мной упомянуто не было, что все султаны, старшины и бии питают к нам неудовольствие, а кажется сказано: что все султаны, старшины и бии, которых я и объясню именно: султан Куванич Джаналин самовольно угнал из табуна моего 2 лошадей, стоющих 180 руб., принадлежащих ближайшему моему родственнику Атантаю Муканову, да еще одну вскоре изранили в табуне пикою, и куда первых двух лошадей он девал после того, я не знаю, сие им сделано из того, что взят из его кибитки сотником Донсковым один беглец, будто бы по указанию моему.
 
Ходжа Джубан хан Гужин, старшины Куган Игизов, Тюлюгун Танычлыков, сын бия Балкия Бисень, посланного мною нынешним летом на ханскую ярмарку киргиза — пастуха моего Исенгельду Кар-жауова с 33 баранами для продажи, задержали у себя, через что неизвестно куда пропали означенные бараны, а с киргиза Каржауова за освобождение просили 60 руб., который и отдал им 52 рубля, а в недостающих 8 руб. поставил порукою Кирдаринского рода старшину Биртагу Бурбаева и потом отпустили. У него Каржауова старшины Зюмагаза, Амангул Баяровы отняли 5 баранов и один шелковый халат. Также по неудовольствию из пойманных сотником Донсковым бродяг. Султан Кучук Галий Шигаев после свидания с нами в ауле киргиза Азнасиита взял у родного брата моего Альбая Тайманова одну лошадь, стоющую 70 руб. под вид доезда на оной в Ставку хана, но по требованию от него оной лошади султан не отдал. Сверх этого лишился я с однородцами своими нынешним летом сенокошения через притеснения Караул-ходжею, который вышедшим однородцам нашим для сенокошения киргизам: Джаику Урусбаеву, Кумусбаю Рахметову, Тенигзбаю Абдулкаримову, Джуке Кустабаеву с прочими, через старшину Агыма Айбулатова с товарищами, запретил косить сено и сказал, что им нет тут места для сенокошения и Кустабаева избив, вымогали с него денег 50 руб., и Кустабаев, обещаясь отдать оные через своего отца Кустабая, поэтому они его отпустили, но Кустабай по просьбе сына доставил оные деньги к Караул-ходже, но сей не приняв оные, приказал отдать деньги означенному старшине Агыму, коему и были отданы. Почему мы, опасаясь таковых побоев и притеснений, уже для сенокошения не выходили и теперь на продовольствие скота сена на зиму не имеем, тем паче, что и подножный корм им Караул-ходжей на зимовках наших вытравлен, почему и остаемся со скотом нашим в самом крайнем положении. Об обидах, потерпенных теми старшинами, кои приложили печати на объявлении мною, поданном к начальнику Уральской линии могут объяснить сами. Что же касается до того, как сказано в объявлении моем, что хан Джангир, султаны и состоящие в их ведомствах старшины и Караул-ходжа заключили общее условие не принимать никаких просьб от простых киргизов, заключили мы из того, что вышеозначенный бий Алтай не допустил нас к хану для подачи прошения, сказал, что все претензии наши будут разбираемы в наших аулах.
 
Более сего показать ничего не имею, а вышеописанное объяснил по чистой совести справедливо, в том и печать свою прилагаю.
 
Показание отбирали:
 
Войсковой старшина — Сиротин. Есаул — Казбеков
 
При отобрании показаний находились депутат хана 12 класса Султан Медет Галий Чукин.
 
ЦИА Каз.ССР, ф. 4, д. 2039, лл. 758-772.
 
<< К содержанию                                                                                Следующая страница >>