Плата за неработающие двери лифта.
Главная   »   Образование Букеевской орды и ее ликвидация. Билял Аспандияров   »   N 38. 1836 г. сентября 15. — Письменное обязательство старшины то-ленгутского рода Мекеня Балуанкулова о пастьбе табунов, приезжающих на ярмарку купцов силами своих пастухов


 N 38. 1836 г. сентября 15. — Письменное обязательство старшины то-ленгутского рода Мекеня Балуанкулова о пастьбе табунов, приезжающих на ярмарку купцов силами своих пастухов

 

 

1836 г., сентября 15 дня, я нижеподписавшийся внутренней киргизской орды, Толенгутского рода старшина Мекень Балуаннулов объясняю желание, с дозволения его высокостепенства нашего хана и кавалера Джангира, во время наступившей ныне при ставке его ярмарки по 15 число будущего октября месяца сего года пасти своими и наемными работниками-пастухами, на подножном корму конный табун проезжающего купечества, торговых и разного рода людей, буде кто из них объявит на то свое согласие и надобность, на следующем основании: каждую свою приведенную, купленную здесь, или выме-ненную лошадь, шерсть, приметы и с ценою сколько стоит рублей записывать при мне самому хозяину и имеющуюся у смотрителя ярмарки шнуровую книгу, данную ему от хана. В принятии лошади от хозяина выдать, тогда же за своею печатью, расписку. За паству с объявленной и записанной цены лошади и с каждого рубля отдать мне по пяти копеек, по курсу на серебро, половинное число вперед при самой отдаче и записке, — а другую половину при возвращении оной из табуна хозяину, самому лично, а не работнику, хотя бы ранее месяца, или чрез неделю оную потребовал, но платы уже нисколько не вычитать и не удерживать. Он обязан тогда возвратить мне расписку и сверх того в получении лошади расписаться под статьею сам в той же книге, где была она записана; без того она не будет ему возвращена до исполнения сего правила и без платежа остальных денег за паству. А после 15 числа октября, по миновении еще одной недели содержание табуна прекращаю и роздаю лошадей хозяевам на том же, как выше значит, основании. Сам я обязываюсь во все время наблюдать осторожно за паствою, несмотря по количеству собранного табуна, с достаточным числом благонадежных и вооруженных пастухов и за присмотром сыновей моих; особенно увеличивать караул в ночное время, — всегда на своих и работничьих от каждого лошадях. На отданных же “в табун никогда и никому не” ездить и на них не пасти, их не изнурять; убегающих оттуда преследовать и ловить, или укреплять таковых осторожнее, доколе не привыкнут; содержать на хорошем подножном корму, при водопоях и не в дальнем от ярмарки расстоянии, если места дозволяют, чтобы и сами хозяева могли надсматривать сохранность их, буде желают. Немедленно и в тот же день извещать кого либо из них и требовать для осмотров, чья лошадь от болезни или скоропостижно пропадет, не резать оную, не повреждать примет и не снимать с нее кожи до хозяйственного осмотра; також извещать его в случае начала болезни, или какого повреждения, убега или покражи из табуна. Во всех /этих/ случаях, а в последнем до отыскания, другой половины денег за паству, взыскивать я не буду, ибо первое может случиться от воли божией и нечаянно, а другое от неосторожности моей и пастухов. Если лошадь убежит, или будет кем покрадена из табуна и через три дня, по распоряжениям моим не будет отыскана, то чья она, тому хозяину немедленно заплачу за нее ту сумму денег, во сколько объявлена и записана она в книге, и за других в подобных сему несчастиях от покраж и убегов, также ответствовать буду своим платежом денег, скотом, или из собственного моего имени по записанной цене каждой лошади, кои затем, по сыску, или по обличении воров, останутся уже в мою собственность, вместо заплаченных мною денег, а если желает, то возвративши оные мне все сполна, может каждый получить от меня после обратно свою сысканную лошадь, хотя бы через полгода, неизувеченную и не изнуренную. И я ни в каком случае, не должен уже доводить хозяина ни до каких следствий и убытков. А когда сделаюсь к платежу несостоятельным и имения моего не достанет, то таким же точно платежом будут ответствовать ниже подписавшиеся, одобрившие мое поведение Внутренней киргизской орды значительные поручители, по окончании этой ярмарки, не долее недели, которых я удовлетворю после от себя, по согласию с ними и с пособием детей моих. Но в книге, для верности хозяин также, с возвращением уже поручителям моей расписки, распишется сам, под статьею, как в получении от них, или от меня платежа за украденную лошадь, или убежавшую и не сысканную лошадь, так и в том засвидетельствуют подписом, если она пропадет в табуне от болезни; или повреждения. Сие обязательство мое, буде приезжающие желают им воспользоваться, как учреждает его высоко-степенство, хан, должно быть объявлено прежде на ярмарке, для всеобщего сведения, а потом содержать оное для выполнения при той же шнуровой книге. В том я старшина Мекень Балуанкулов, за неумением грамоте, прикладываю именную печать свою.

 
Мы, нижеподписавшиеся и означенные под сей подпискою внутренней киргизской орды поручители, удостоверяем, что старшина той орды толенгутского рода Мекень Балуанкулов, поведения хорошего и заслуживает доверия поручить ему на прописанном в обязательстве его основании пасти своими работниками конный табун приезжающих сюда на ярмарку, по 15 октября сего года, с тем, что если в сие время и чрез одну неделю после от неосторожности его и пастухов, чьи либо лошади из табуна убегут, или будут украдены, и не сыщутся им через три дня от сего происшествия, то он должен из собственных своих денег, имения, или скота, заплатить безоговорочно хозяину ту цену каждой таковой потерявшейся лошади, во сколько она записана хозяином по шнуровой табунной книге, данной от высокостепенного хана смотрителю ярмарки. Но если впоследствии у него, старшины Мекеня Балуанкулова, и сыновей его на уплату собственных денег, скота и имения недостанет, то ручаемся за него, в течение одной недели, после окончания ярмарки сей, сделать платеж хозяевам за каждую украденную, или потерявшуюся лошадь, по той же цене, во сколько записана она в книге, дабы не довести их до убытка, а со старшины Мекеня и сыновей его сами будем просить о взыскании заплаченных нами денег, распоряжении нашего высокостепенного хана.
 
В чем и подписуемся:
Султан Метерей                                                                           Султан Алиш
Букейханов печать                                                                    Букейханов печать прилагаю.
Прилагаю.
Старшина Дюйсенбай Раманкулов
Тамгу свою прикладываю.
Азирбай Ходей Бергенов тамгу прикладываю.
Айбулет Идельбаев тамгу прикладываю.
 
<< К содержанию                                                                                Следующая страница >>