Главная   »   О моем времени. Динмухамед Кунаев   »   ЧАСТЬ ВТОРАЯ. О ХРУЩЕВЕ И КОСЫГИНЕ


 ЧАСТЬ ВТОРАЯ

О ХРУЩЕВЕ И КОСЫГИНЕ
Когда вернулись в Москву и я только зашел в номер, позвонил Брежнев и сказал: "Завтра в Алма-Ате состоится республиканский партийный актив, там находится Хрущев. Немедленно вылетайте домой". В этот же день ночью я вылетел в Алма-Ату и в 11 утра был в оперном театре, где проходил актив. О чем пойдет речь на активе, я знал заранее. На активе уже был заслушан доклад министра совхозов Рогинца, начал выступать министр сельского хозяйства Мельник. Я подошел к Хрущеву, поздоровался, сел рядом в свободное кресло. Он сразу обратился ко мне: "Разговор об Англии будет после актива. Скажите, будет миллиард?" Я ответил, что нет никакого сомнения, что миллиард будет. Это его обрадовало. Он предложил мне после его выступления подвести итоги работы актива и более конкретно высказать свое отношение к миллиарду. Предоставил слово Хрущеву, он говорил более часа и в основном критиковал Афонова, секретаря Павлодарского обкома за плохое руководство сельским хозяйством. Оказывается, вылетая к нам из Новосибирска, Хрущев сделай остановку в Павлодаре и видел очень засоренные поля. В заключение своей речи он выразил уверенность, что трудящиеся республики продадут нынче миллиард пудов хлеба.
 
Я заверил ЦК и Хрущева, что миллиард будет. После этого я попросил Хрущева оказать содействие в развитии овцеводства: разрешить нам организовать (по берегам Иртыша) от Зайсанадо Павлодара десятки овцесовхозов. Мой предложения он принял, но по разным причинам все осталось только на словах.
 
После актива был дан прием в честь Хрущева, где участвовали и московские товарищи, сопровождавшие его. Вместе с Хрущевым на его самолете Журин, Ташенев и я вылетели в Кустанай. Там нас встретили Яковлев, вернувшийся из Москвы, секретарь обкома Храмков и председатель облисполкома Ботамиров. Хрущев осмотрел хлебные поля Александровского и Павловского совхозов. Поля были чистые, без сорняков. Колосился богатый хлеб. Хрущев зашел в поле, попросил Храмкова сфотографировать его и, улыбаясь, сказал, что фотографию покажет в Москве "антицелинникам”. Потом пожелал нам всем успехов и на поезде уехал в Москву.
 
После отъезда Хрущева республиканский партийный актив сконцентрировал организаторскую работу на главной цели: во что бы то ни стало дать стране миллиард пудов хлеба. Надо сказать, что в уборке урожая Казахстану помогала вся страна. Это было, конечно, накладно, но другого выхода не было. На уборке работали студенты, рабочие и служащие, приехавшие из городов России, Украины, Татарии, Башкирии, Грузии, республик Прибалтики. На помощь. прибыли представители братских социалистических стран. Из соседних областей "десантировалось" 13 тысяч комбайнеров со своими комбайнами. На перевозке зерна денно и нощно работали 90 тысяч автомашин, свыше 60 тысяч прибыло из других республик. Секретари ЦК КПК Журин, Карибжанов, Тажиев, Успанов, председатель Президиума Верховного Совета КазССР Ташенев, заместители председателя Совмина республики Бейсебаев, Слажнев, министры Мельник и Рогинец—постоянно находились в самых горячих точках, где решалась судьба миллиарда.
 
Не могу не сказать добрых слов о моих товарищах, многие из которых и поныне в полную меру сил активны в общественной жизни, а кое-кого, увы, нет в живых.
 
Второй секретарь ЦК Журин был одним из старейших партийных работников Казахстана. Он работал в аппарате ЦК КПК. Был секретарем райкома, первым секретарем Кустанайского, Акмолинского, Северо-Казахстанского обкомов партии. Работал первым секретарем Западно-Казахстанского крайкома, а после упразднения края — первым секретарем Актюбинского обкома. С этого поста ушел на пенсию. Живет в Москве. Журин много сил и энергии вложил в подъем целинных земель республики.
 
Карибжанов работал секретарем по сельскому хозяйству. По специальности агроном. Работал в Северо-Казахстанском обкоме партии, затем вторым секретарем Карагандинского обкома, заведующим сельхозотделом ЦК КПК. Небольшой отрезок времени работал министром сельского хозяйства, потом секретарем и вторым секретарем ЦК. Карибжанов умер в августе 1960 года, занимая пост Председателя Президиума Верховного Совета республики. Похоронен в парке имени 28-ми гвардейцев-панфиловцев. Являлся одним из активных организаторов подъема целины.
 
Тажиев. Я знал его, когда еще работал на Балхаше. После окончания Ленинградского политехнического института был рядовым инженером, затем начальником строительства Алма-Атинской ТЭЦ. Вскоре его выдвинули наркомом коммунального хозяйства.
 
После работал зампред. Совмина, начальником строительства Темиртауской ГРЭС, зам. министра энергетики СССР. Из Москвы вернулся в республику на должность зам. пред. СМ и председателя Госплана КазССР. Позже, будучи секретарем ЦК КПК, не сработался с Беляевым и был направлен в Москву заместителем постпреда республики. Тяжело заболел и умер в сентябре 1960 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище. Он очень много сделал для развития производительных сил Казахстана, хорошо знал свое дело, был толковым организатором, душевным человеком и хорошим товарищем.
 
Партийный актив уважал и ценил одного из своих ветеранов — Г. А. Мельника. Я познакомился с ним в 1942 году, когда он работал зав. сельхозотделом ЦК. Продолжительное время он был министром сельского хозяйства республики, моим первым замом в Совете Министров. Работал секретарем ряда обкомов и секретарем ЦК. Очень весом его вклад в подъем сельскохозяйственного производства республики.
 
И. Г. Слажнев. Был директором МТС, секретарем райкома, председателем Кустанайского облисполкома, первым секретарем Павлодарского обкома, председателем крайисполкома. Работам зам. председателя Совета Министров, ушел на пенсию. Оставил заметный след в развитии сельскохозяйственного производства в республике.
 
Значительный вклад внес в освоение целинных и залежных земель М. Г. Моторико. Он работал секретарем райкома, председателем Кустанайского облисполкома, зам. председатели Совета Министров КазССР. После слияния министерства сельского хозяйства и совхозов продолжительное время был министром сельского хозяйства республики.
 
Плодотворно работал министром хлебопродуктов республики М. И. Даиров. Он много лет занимал ответственные должности в партийных и советских органах республики. Сейчас на пенсии.
 
Ну вот, вспомнил я некоторых своих товарищей — и будто вновь повстречался с ними: энергичными, целеустремленными, и каждый из них, без громких слов, личность. Ради дела они готовы были на неустроенность, невзгоды, могли сутками работать, без сна и отдыха.
 
Как во всяком большом деле, были у нас срывы и сбои. По мы старались оперативно решать проблемы.
 
В 1956 году ход уборки широко освещали радио и печать. Объем проданного хлеба за каждую пятидневку освещала "Правда". Наша любая просьба об оказании помощи в успешной уборке руководством СМ СССР рассматривалась очень внимательно и быстро решалась. Я доложил Первухину, что республика выполнила план продажи хлеба государству и, как обещали, продадим еще 400 млн. пудов. Мы испытываем большой недостаток в легковых машинах для оперативного руководства, руководители райисполкомов ездят на тракторах. Прошу помочь. "Какая потребность?" — спросил Первухин. Сказал — 250. Обещал рассмотреть. Буквально через 15 минут Первухин позвонил и сообщил, что целевым назначением для райисполкомов Совет Министров СССР выделяет 214 легковых автомашин. Вот пример оперативного решения вопросов.
 
Совхозы и колхозы с честью выполнили высокие обязательства: вместо 600 млн. пудов хлеба по плану, был продан 1 млрд. пудов. Республика была награждена орденом Ленина. 130 человек были удостоены звания Героя Социалистического Труда, в том числе руководители крупных районов. Свыше 40 партийных, советских, комсомольских работников были награждены орденами и медалями СССР.
 
После успешного окончания сельскохозяйственного года мне разрешили отдых. Я с женой вылетел на отдых в Чехословакию. В Праге нас встретили работники нашего посольства и чешские друзья. Из аэропорта мы поехали в "Дом Конева" (этот особняк чехи подарили маршалу Коневу после освобождения его армией Чехословакии от фашистских захватчиков). После небольшой остановки выехали в Карловы Вары, где нас разместили в одном из лучших санаториев "Ричмонд".  Время нашего отдыха совпало с венгерскими событиями. Тревожились, волновались, но в ту пору ничуть не сомневались, что действия нашей страны вполне правомочны.
 
После возвращения из Чехословакии ожидали приезда в республику Ворошилова. Он должен был вручить орден республике и большой группе награжденных. Ворошилов прилетел 13 января 1957 года в Алма-Ату. 14 января на торжественном заседании ЦК, Верховного Совета и СМ КазССР Ворошилов вручил республике орден Ленина.
 
При большом стечении народа на площади возле оперного театра состоялся митинг по случаю вручения республике ордена. Ворошилов поздравил трудящихся с награждением и пожелал больших успехов. С ответной речью пришлось выступить мне. 15 января Ворошилов вручил ордена и медали республиканским работникам. Ордена Ленина вручили Яковлеву, Журину, Ташеневу и мне.
 
В это время Хрущев прилетел во Фрунзе для вручения ордена республике. Вместе с Яковлевым вылетели в Киргизию. Мы встретились там с Хрущевым и доложили ему обстановку в республике.
 
Торжественное заседание во Фрунзе открыл Раззаков. Хрущев вручил Киргизии орден Ленина. От имени казахстанцев я приветствовал трудящихся Киргизии.
 
В начале февраля 1957 года находился в Москве, где рассматривались вопросы, связанные с расширением прав республики. В эти дни меня вызвали к Молотову для выяснения причин, почему республика в план заготовки зерна включила 3 млн. пудов хлеба, закупленных Казпотребсоюзом в 1956 году. Совет Министров поручил Госконтролю рассмотреть просьбу Центросоюза по этому вопросу. Вместе с постпредом Шариповым явились в приемную Молотова. Комитет находился тогда на ул. Горького. Ровно в назначенное время Молотов вышел из кабинета, подошел к нам, поздоровался и сказал: "Заходите, рассмотрим просьбу Центросоюза". Протест рассмотрели, пришли к согласованному решению. После этого я рассказал ему о делах республики. Прощаясь, Молотов проводил нас до приемной. Таким образом состоялось мое знакомство с Молотовым.
 
В 1956 году в глубинных пунктах было принято много хлеба. Его вывозка затягивалась. Эту проблему обсуждали на президиуме СМ СССР, который вел его председатель Н. А. Булганин. Это была моя вторая встреча с Булганиным. О первой было рассказано выше, где я писал о моей работе в Балхаше. Сейчас впечатление об этом человеке было совсем иное, чем тогда. Теперь это был уже совсем другой Булганин. Видимо, после того, как он побывал в должностях заместителя председателя СНК СССР, министра обороны СССР. Держался он самоуверенно, перебивал выступающих, часто повышал голос. Запомнился его острый, пронзительный взгляд.
 
 Главную причину неудовлетворительной вывозки хлеба мы объяснили отсутствием транспорта. Не считаясь с этим, Булганин резко и зло критиковал руководителей ряда областей РСФСР и меня и сказал примерно следующее: "Если плохо будете возить хлеб и испортите его, мы лишим вас наград и снимем с работы". Очень расстроенными мы начали расходиться. И в это время ко мне подошел Микоян и, улыбаясь, сказал: "Орден не отберут, с работы не снимут, а хлеб возить надо". Он хорошо понимал наши трудности и своими теплыми словами выразил доброе отношение к нам. А хлеб мы вывезли своевременно.
 
 В апреле 1957 года, руководствуясь решением февральского пленума ЦК, организовали в Казахстане восемь территориальных управлении промышленностью и строительством во главе с Совнархозом республики. Это были: Восточно-Казахстанский, Семипалатинский, Алма-Атинский, Южно-Казахстанский, Западно-Казахстанский, Карагандинский, Кустанайский и Северо-Казахстанский совнархозы.
 
Организацию совнархозов мы завершили в довольно короткие сроки. Для ознакомления с их работой я выехал в Караганду. Вместе с председателем совнархоза Оникой мы детально разобрались с ходом добычи угля на действующих и строящихся шахтах, обогатительных фабриках бассейна. Посетили предприятия, расположенные в Сарани, Шахтинске, Абае, которые впоследствии были преобразованы в города областного подчинения.
 
Много времени мы уделили строителям Карагандинского металлургического комбината и Атасуйских рудников. В Джезказгане был рассмотрен ход строительства новых шахт, обогатительной фабрики, цеха электролиза и ТЭЦ. В Никольске разрешили строительство плавательного бассейна.
 
Для меня было очень приятно еще раз побывать на Балхаше, где началась моя трудовая и инженерная деятельность. В Коунраде шла реконструкция рудника в связи с выявлением новых запасов порфировых руд. На заводе шла большая работа по реконструкции плавильного цеха, а также строительство цеха цветного проката и выпуска вайирбасов. Мы побывали на многих предприятиях, где могли оказать срочную помощь, вместе со специалистами рассмотрели и перспективные вопросы.
 
Очень много мы уделяли внимания работе всех восьми Совнархозов.
 
Практика показала, что реформа 1957 года привела к разобщенности промышленности и нанесла немалый урон единой технической политике. Проведенная волюнтаристскими методами реформа практически ослабила руководство промышленностью и строительством как на местах, так и в центре. Забегая вперед, скажу, что проведенная Хрущевым реорганизация партийных органов, когда партию разделили на промышленную и сельскую, не оправдала cебя и ничего не принесла, кроме хаоса и сумятицы. И никто, к сожалению, ни один человек — будь то ученый или опытный партийный работник — на этих пленумах не проголосовал "против", не сказал в открытую об абсурдности этих реформ. Этот упрек я отношу и в свой адрес. Спустя семь лет, в ноябре 1964 года ЦК КПСС снова единогласно восстановил единые партийные организации и осуществил возврат к отраслевому руководству народным хозяйством.
 
А в июле 1957 года мы с женой отдыхали в Крыму. Вдруг позвонили из Москвы и просили срочно прибыть на пленум ЦК КПСС. Созвонился с Хомяковым, первым секретарем Крымского обкома, и вместе с ним через два часа мы вылетели из Симферополя в Москву. Хорошо помню, пленум начался в субботу и закончился в следующую субботу.
 
Не берусь утверждать, но думаю, что именно доклад Хрущева на XX съезде послужил поводом для того, что в июне 1957 года именно Молотов и Маленков (а потом и группа «примкнувших») поставили на Президиуме ЦК вопрос о смещении Хрущева. Дело принимало крутой оборот. И если бы не принципиальная позиция многих членов Президиума ЦК, потребовавших немедленного созыва Пленума, то трудно предсказать, какие бы перемены произошли в руководстве партией и страной. Постановление пленума ЦК и краткая информация о его работе были обнародованы 4 июля 1957 года. В документе называлась антипартийная группа Маленкова, Кагановича, Молотова и примкнувшего к ним Шепилова, выведенная из состава Президиума и ЦК КПСС Но ни слова в сообщении не говорилось об участии в этой группе Ворошилова и Булганина. Они сохранили свои посты.
 
В дополнение к сказанному, вспомнилась еще одна деталь. С самого начала работы пленума выявилось противостояние Н. Хрущева и В. Молотова. Когда Хрущев объявил о том, что пленум в воскресенье работать не будет, то В. Молотов тут же взял слово и внес предложение продолжать работу пленума. Поставили вопрос на голосование. Подавляющим большинством приняли решение в воскресенье не заседать. По этому признаку можно было понять общий настрой участников.
 
Решения пленума, осудившего деятельность антипартийной группы, хорошо известны партии и народу.
 
Здесь мне хотелось бы рассказать о дальнейшей судьбе одного из участников антипартийной группы — Г. Маленкова. После пленума он был освобожден от должности заместителя Председателя СМ СССР — министра энергетики Союза ССР и отправлен на работу директором Усть-Каменогорской ГРЭС. Дела у него на этом участке пошли неплохо, планы на станции выполнялись. Но до Хрущева дошли сведения о том, что Маленков заигрывает с рабочими, ходит к ним в гости, присутствует на свадьбах, дарит подарки. Н. С. Хрущев распорядился перевести его на другую работу — директором ТЭЦ в Экибастузе. И здесь контроль за поведением Маленкова резко ужесточился.
 
Да, действительно, на одной из прогулок Маленков потерял партийный билет. Его нашла школьница и принесла в милицию. Милиция передала документ в горком партии. По Уставу КПСС коммунист, утерявший партийный билет, заслуживает самого сурового наказания, вплоть до исключения из КПСС. В это время горком получил еще один сигнал: какой-то фотограф-любитель снял Маленкова с внуком и стал продавать эти фотокарточки. Вот за эти проступки Маленкову было вынесено строгое партийное взыскание. На XXII съезде КПСС секретарь ЦК Компартии Белоруссии Мазуров подверг Маленкова резкой критике. Первичная партийная организация Экибастузской ТЭЦ немедленно отреагировала на эту критику и приняла соответствующее постановление. Но предоставим слово документам. Итак, протокол партийного собрания.
 
"Повестка дня:
 
Персональное дело члбна КПСС тов. Маленкова Г. М. (Докладывает тов. Чусоватин К.Т. — секретарь первичной партийной организации Экибастузской ТЭЦ).
 
— Делегат съезда, секретарь ЦК Компартии Белоруссии тов. Мазуров, раскрывая нарушения революционной законности и злоупотребления властью, привел факты произвола со стороны Маленкова в период 1935 —1936 годов. При обмене партийных документов, когда он, Маленков, вместе с Берия создал версию о существовании в Белоруссии развернутого антипартийного подполья, которое возглавили будто бы партийные и советские руководители республики. На основании этой версии была исключена из партии половина всего состава Компартии Белоруссии, арестованы и погублены многие руководители партии из советских органов, представители творческой интеллигенции, тов. Мазуров заявил, что коммунисты Белоруссии считают невозможным дальнейшее пребывание Маленкова в партии..."
 
Собрание приняло следующее постановление: "1. За антипартийность, произвол, беззаконие и фракционную деятельность, совершенные в период работы в ЦК КПСС, тов. Маленкова Г.М. из рядов КПСС исключить (голосовали единогласно). 2.Считать целесообразным оставить Маленкова Г. М. директором Экибастузской ТЭЦ (голосовали: за — 8, против — 7)".
 
Вскоре после этого собрания состоялось заседание бюро обкома партии.