Цены на уход за пожилыми людьми в домах - дом престарелых цены dom-prestarelyh.org.


 ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

 

Движение в Младшем и Среднем казахских жузах продолжалось с 1773 по 1776 год. В процессе борьбы народных масс и был временно разрешен вопрос о переко-чевках. Начиная с 1772 года казахи самовольно перегоняли скот через Яик, воспользовавшись переговорами о помощи, которые вели с ними восставшие яицкие казаки. Осенью 1773 года во время осады Оренбурга казахи вновь перегоняли табуны через Яик и зимовали на его левобережье. Таким образом, в годы Крестьянской войны не путем переговоров с царской администрацией, а в результате массового восстания население Казахстана сумело решить вопрос о земле. Казахи продолжали использовать пастбища на левобережье Яика в течение всего периода Крестьянской войны. Царское правительство не могло препятствовать этому переходу в 1773 году, так как часть войск с восточных окраин была переброшена на турецкий театр войны, а оставшиеся силы использовались против армии Пугачева. Не предпринимало решительных действий оно и в 1774 году. Несмотря на то, что Екатерина II грамотой, присланной Нуралы-хану 27 февраля 1774 года, формально подтверждала запрещение казахам кочевать на правобережье Яика, правительство, опасаясь расширения восстания в Младшем жузе, фактически не мешало казахам использовать земли по левому берегу реки. Подтверждение этому мы находим в отчете майора Ваганова, посланного астраханским губернатором для переговоров с Нуралы-ханом, Правительство, по словам Ваганова, не столько было обеспокоено самовольным переходом казахов через Яик, сколько действиями казахских отрядов, усиливших нападения на купеческие и помещичьи рыбные ватаги на Каспийском море и казачьи хутора по Волге.

 
В 1775 году, когда восстание в Младшем жузе носило не только антиправительственный характер, но и обнаружило тенденцию к перерастанию в антифеодальное, вопрос о казахах был специально поставлен на обсуждение в Государственном совете. Так как политика репрессий и посылка крупных карательных экспедиций в Младший жуз не принесли должных результатов и волнения продолжались, вовлекая все новые и новые казахские роды, в середине 1775 года Екатерина II дала указания Коллегии иностранных дел «подтвердить губернатору, чтоб паче старался ласковым обхождением притянуть их ближе к нашим границам, не чиня поисков… возобновить с сим ханом и с прочими тамошними иноверческими народами все преждния благия обращения, торговлю… в твердейшую пользу интересов и совершенных выгод нашей империи».
 
Екатерина II в своем указе учла мнения Оренбургского губернатора Рейнсдорпа, Государственного совета и Военной коллегии. Рейнсдорп считал, что «поиски безрезультатны», так как территория казахских жузов огромна и требует посылки значительных войск, которые трудно обеспечить продовольствием и фуражом в связи «с неурожаем хлеба и упадком лошадей» в губернии. Он боялся, что репрессии вызовут продолжение восстания казахов, а это приведет «к голоду и гибели» жителей соседних с Младшим жузом районов, так как уже четвертый год они не могут сеять хлеб и заготовлять сено для скота. Вице-президент Военной коллегии князь Потемкин считал целесообразным продолжение посылки карателей в Казахстан, так как войска приходится снимать с государственных границ, которых там было недостаточно.
 
Поэтому Государственный совет, где специально с февраля 1775 года решался вопрос о взаимоотношениях России и Казахстана и зачитывались копии с записок об управлении казахами, которые были составлены местными чиновниками в предшествующие Крестьянской войне десятилетия, пришел к мнению, что по отношению к казахам следует придерживаться политической линии, близкой к той, которая была предложена Тевкелевым и Рычковым в 1759 году. Они предлагали:
 
1. Приучать «сии Орды мало по малу торгом и ласкою к поселению и домоводству, наклонять их к пользе государственной и содержать их военными для употребления в случае нужды против других соседственных и подданных народов. 2. Получать всегда от них аманатами ханских и старшинских детей, или же под именем судей лучших старшин и детей их. 3. Сохранить бытие в каждой из сих Орд особого хана, и стараться довести избрание оных зависящим не от народа, но от соизволения е. и. в., подкрепляя для того ханов деньгами. 4. Усилить ханов для приведения орд в порядок построением для их житья крепостей и содержанием при них офицера с небольшим числом драгун и казаков, изъясняя, что построение для хана Меньшей орды крепости удобно будет на устье Эмбы. 5. В случае общаго сих народов возмущения, чего без особливаго их раздражения по их обстоятельствам быть не чаятельно, усмирять их произведением между ними разврата и несогласия. 6. Удерживать их ласкою и справедливостию от удаления на Зюнгарския и другия места для избежания могущих быть тогда от них продерзостей и самой, ежели б они с другими соединились, опасности».
 
Как следствие решения Государственного совета можно рассматривать политику местных властей по отношению к казахам в 1776—1777 годах. Несмотря на то, что в 1775—1776 годах в Младшем жузе продолжалось движение Невидимки, правительство не решилось послать карательные отряды в район волнений. В Оренбурге надеялись добиться прекращения их путем союза с феодальной аристократией. Выполняя волю Петербургского правительства, Рейнсдорп еще в конце 1774 года направил похвальные грамоты от имени Екатерины II Нуралы-хану, султанам Айчуваку и Ералы, благодаря их за верность и помощь правительству в борьбе с Пугачевым. А в 1776 году Нуралы-хан, Айчувак, Дусалы и Ералы получили в Оренбурге жалованье за 1773—1775 годы. Совершив этот акт, правительство как бы подчеркивало свой союз с феодалами и отказывалось от преследования тех из них, кто временно поддерживал восстание, например семья Дусалы.
 
Что касается отношения царского правительства к Нуралы-хану, то оно не решалось устранить его от власти и поддерживало до 80-х годов XVIII века. Лишь под влиянием движения в Младшем жузе, проходившего под руководством старшины Срыма Датова, правительство решилось на ликвидацию ханской власти в Младшем жузе и пошло на создание дистаночной системы управления, предложенной губернатором Ингельстромом в 1783 году. Эта реформа явилась первым звеном в цепи ряда законодательных мероприятий царизма в Казахстане, которые проводились в XVIII и XIX веках. Царское правительство, проводя эти мероприятия в жизнь, имело целью постепенное превращение Казахстана во внутреннюю провинцию Российской империи, ее колонию, а населения — в одно из податных сословий государства.
 
Казахское население сопротивлялось усилению колониального гнета со стороны самодержавия, и как результат восстания 1773—1775 годов в Казахстане можно рассматривать такую уступку царизма, как издание указа от 27 августа 1782 года. В этом указе, переданном для исполнения генерал-губернатору Апухтину, населению Младшего жуза разрешался перегон скота через Яик, но при условии договора с владельцами земельных участков и внесении определенной платы: «Буде киргисцы прикочуют к пределам уфимским и оренбургским и будут требовать, чтоб по причине безкормицы скот их пущен был на земли тех областей, тогда, смотря на возможность и удобности, буде земли нанять хотят, а и в наймы отдать их пожелают, то поступать, как в подобных случаях водится между подданными по добровольному соглашению».
 
Аналогичной политики царское правительство придерживалось и по отношению к населению Среднего казахского жуза, где земельные ограничения в районе рек Ишима, Иртыша и Тобола были сняты в 1772 году и в период Крестьянской войны. Учитывая внутреннее и внешнеполитическое положение этой части Казахстана, русское правительство решилось на реорганизацию управления здесь лишь в 1822 году с введением в жизнь «Устава о сибирских казахах» М. Сперанского.
 
Но значение участия казахов в Крестьянской войне 1773—1775 годов нельзя ограничивать только перечисленными выше результатами. Последствия восстания Пугачева в Казахстане были гораздо шире. Антикрепостнический характер Крестьянской войны способствовал и размежеванию классовых сил внутри казахского общества. Начиная с 1775 года и затем в 80-х годах XVIII века в период движения Срыма Датова антифеодальная волна выступлений казахских шаруа становится все шире. Именно восстание Пугачева помогло значительной части казахского крестьянства увидеть противоположность интересов трудящихся масс и их феодальной верхушки.
 
Кроме того, если сложная внешнеполитическая обстановка в первой четверти XVIII века, тяжелые войны с Джунгарией и другие причины явились первым толчком к сближению казахского и русского народов, то Крестьянскую войну 1773—1775 годов можно считать вторым и более мощным толчком. До восстания Пугачева казахско-русские связи носили в основном дипломатический и лишь частично экономический характер. Теперь же в период совместной борьбы вступили в непосредственное соприкосновение громадные массы многонационального крестьянства России. Общие цели и опыт борьбы наложили неизгладимый отпечаток на будущее развитие судеб казахского народа, способствовали его еще большему сближению с братским русским народом.
 
В этом можно видеть историческое значение Крестьянской войны 1773—1775 годов для казахского народа. Восстание Пугачева и участие в нем казахов еще раз наглядно подтвердило важность сближения казахского и русского народов, прогрессивность присоединения Казахстана к России.

 
<< К содержанию