Легенда о Коркуте

(Отрывок из романа Р. Сейсенбаева “Отчаяние, или Мертвые бродят в песках")
 
 
 
 
Эту легенду Ладов не раз слышал от казахов. Ну и удивительный же был человек, этот Коркут-баба. Никто так сильно не любил жизнь, как он, музыкант с кобызом. И никто не был так наивен, как он. Подумать только! Он полагал, что люди умирают потому, что на свете существуют могильщики и существует земля, в которой они роют могилы. И всякий могильщик — то ли в шутку, то ли нет отвечал ему, когда он спрашивал, для кого роют могилу: “Говорят, есть на свете музыкант с кобызом — для него и роем”. Много земель обошел Коркут, и везде ему могильщики отвечали одно и то же: для Коркута.
 
Тогда он бросил в Сырдарью ковер и поплыл на этом ковре по течению. Он сильно тосковал, он понимал, что теперь ему не вернуться к людям, не вернуться на землю, потому что среди людей, потому что на земле живут могильщики. Он днем и ночью играл на своем кобызе прекрасные, волшебные мелодии о жизни, о любви и счастье. И заслушивались люди по берегам, и печально махали ему руками. Наконец ковер вынесло в море. Его светлые песни полюбили и рыбы, и чайки, и даже сама Ата-балык заслушивалась ими. Много лет, как только поднималось из-за горизонта солнце, брал в руки Коркут кобыз и начинал играть. И выплывала Ата-балык, слушала и спрашивала:
 
“Много печали в твоей музыке, Коркут. Откуда эта грусть? Что гнетет тебя?”
 
“Ах, Ата-балык, — обычно отвечал Коркут, -жизнь — это вечная печаль. Как же веселиться мне, если я знаю, что рожден для того, чтобы однажды умереть?”
 
“Значит, нет в жизни радостей?”
 
“Мало радостей, зато много страданий”.
 
“Так отчего же ты боишься смерти? Разве она не избавит тебя от страданий?”
 
“Как ни горьки страдания, Ата-балык, но жить хочется, а умирать страшно”.
 
“Тогда не умирай, Коркут! Твоя музыка нужна здесь, в этом мире, хоть и полон он страданий”.
 
“Да благословит тебя царь всех вод — Сулейман, Ата-балык! Да услышит он твои слова и примет мою печаль близко к своему сердцу!”
 
Однажды Ата-балык спросила музыканта: “Говорят мне, что ты не спишь ни днем, ни ночью, Коркут. Правда ли это?”
 
“За мной следит Всевышний. Он только того и ждет, чтобы я заснул. Как только я усну, он выкрадет из меня душу и унесет на небо ...”
 
И так ответила ему Ата-балык:
 
“Пока я с тобой, не бойся ничего. Спи, я буду стеречь тебя”.
 
И Коркут поверил могущественной рыбе — и стал с тех пор спать.
 
“Какое это блаженство — сон!” — восхищенно думал он.
 
Однако всем известно, что не бывает на свете людей, которым удается избежать своей участи. Смерть все-таки следовала за ним, как ни печально ей это было. Да, да — дело в том, что она очень жалела Коркута и всячески оттягивала это роковое мгновение, когда взмахнет она над ним своим крылом. Частенько Всевышний упрекал ангела смерти Азраила в излишней доброте к Коркуту, но ничего не мог поделать с собой Азраил — он следовал за Коркутом по пятам и наслаждался игрой его кобыза. Азраил часто возражал Всевышнему так: “Если забрать душу этого гения — что станет с его волшебной музыкой? Мне жаль Коркута до слез — такие вдохновенные музыканты рождаются на земле раз в тысячу лет”. — “Разве гений его не моих рук дело? Разве не я распоряжаюсь его жизнью?” — отвечал творец. “Но зачем же ты создал его отличным от других людей? Зачем же ты не отпустил ему два жизненных срока — разве гений не достоин 38 того?” — “Это правда, что Коркут гений. Но я не делаю исключения и для гениев. В конце концов он не бог, а всего лишь двуногое существо… Лети быстрее на землю и доставь сюда его душу!”
 
И полетел Азраил к Коркуту.
 
Коркут проснулся на своем ковре в холодном поту и понял, что разговор творца и ангела всего лишь приснился ему. Но не в таком он был уже возрасте, когда люди легко отмахиваются от снов. Впервые печально понял он, что и ему не избежать смерти. “Коркут-баба, — сказал он себе, — и твоя смерть ходит где-то рядом, встреть же ее с достоинством”.
 
Так сказал он себе, умылся морской водой, прочитал утреннюю молитву и взял в руки черный кобыз. И заплакал кобыз, едва пальцы Коркута коснулись его струн. И увлажнились было глаза музыканта, но усилием воли Коркут сдержал слезы, чтобы не увидел Азраил его слабости. Ата-балык плыла рядом, подталкивая красный ковер. Она спросила:
 
“Невесело тебе сегодня, Коркут?”
 
Ничего не ответил Коркут, лишь громче заиграл его кобыз. Кобыз пел о том, как слаб, немощен человек, но как безмерна, бесконечна жизнь, которую он оставляет. Коркут, не признававший ислама*, а до последнего своего часа поклонявшийся лишь огню, вдруг наяву увидел этот яркий свет. Но не сразу понял он, что за огонь зовет его к себе — не сразу догадался, что не огонь это, зажженный человеком, а лик солнца, поднимающегося из-за горизонта. И тогда вздрогнул он и подумал: “Сегодня, когда небесное светило на закате коснется линии воды, мое старое тело, на протяжении девяноста шести лет наслаждавшееся жизнью, станет хладным трупом”.
 
Но странное дело! Чем надрывнее плакал черный кобыз, тем светлее становилось лицо старца. Его сердце, казалось бы, бесчувственное, оттого что радость в нем часто сменялась печалью, все больше 39 и больше теплело, и мигом потеплевшая душа сама стала с нетерпением рваться к небу. Его сердце говорило: “Стыдись! Не унижай себя неблагодарной любовью к жизни — ведь жизнь так скоротечна! Разве ты не устал? Разве ты не хочешь отдохнуть? Не жалей о ней, ведь впереди у тебя вечное блаженство — ты теперь никогда не будешь думать о смерти, теперь ты будешь счастлив навеки. Время безжалостно здесь, на земле, — для него все равны. А там его просто не будет — разве это не блаженство: никогда не думать о времени! Торопи земную смерть, Коркут, — с ее наступлением ты будешь рожден заново для новой жизни ...”
 
И тогда Коркут, воздев к небу руки, прошептал сквозь счастливые слезы:
 
“Смерть, иди ко мне!”
 
В это самое время змея, посланная Азраилом, вползла ему на грудь, и яд ее мгновенно проник в кровь старца. Кобыз выпал из его рук, и Коркут умер.
 
С печалью приветствовал его Азраил:
 
“Добро пожаловать, святой Коркут! Да обретет твоя душа покой в раю!”
 
И черный туман пал на море — черный морок пал на море. Море буйствовало, вздымая гигантские волны. Это заметалась Ата-балык в глубинах — тоска вдруг пронзила ее. Она металась по морю в поисках красного ковра, в поисках друга, но душа святого старца уже покоилась на небесах...
 
От смерти не спастись, ее не избежать,
 
Когда б ты мог себя и львом средь львов считать. Захочет бог — звезда сорвется Вдруг с небес И рухнет, чтоб у ног осколками сверкать.
 
Жигиты, верьте мне — над нами бог велик,
 
Пускай ему хвалу возносит наш язык,
 
Коркут на сорок лет свой возраст пережил,
 
И все ж в конце концов скончался тот старик. Закрыл глаза старик — и замерли ветра.
 
Так и жигит умрет. Так молнии игра Большое дерево порой испепелит В единый только миг. Куда как смерть быстра.
 
С тех пор стали ходить слухи, что тоскующая Ата-балык часто зовет к себе душу Коркута: говорят, что порой душа Коркута в самом деле нисходит с небес и подолгу беседует с могучей рыбой.
 
 
ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ:
 
1. Перескажите прочитанный вами отрывок из романа Р.Сейсенбаева “Отчаяние, или Мертвые бродят в песках”.

2. Что, по-вашему, явилось причиной, побудившей писателя обратиться к Древней легенде о Коркуте?

3. Как перекликаются народная легенда с пересказом известного казахского писателя?

4. Какие сказочные и мифические персонажи встретились вам в легенде, пересказанной Р.Сейсенбаевым?

5. Какова роль стихотворения Шал-акына, включенного в легенду, пересказанную Р.Сейсенбаевым?
 
 
<< К содержанию                                                                                Следующая страница >>