Главная   »   Из дальних странствий. В. А. Терещук   »   В ДАЛЕКОМ ШУШЕНСКОМ


  В ДАЛЕКОМ ШУШЕНСКОМ

Ехали мы в далекое сибирское село, а нашему взору открылся компактный современный городок. И хотя в основных его контурах не проступали еще с четкостью черты крупного промышленного центра, ритм улиц, уклад жизни людей, кварталы многоэтажных застроек говорили о большом культурном поселении.
 

 

При первом знакомстве с Шушенским в районных организациях то и дело подчеркивалась мысль: самый главный участок, самый ответственный и самый почетный — мемориальный комплекс В. И. Ленина. Тридцать три крестьянских домика с надворными постройками предстояло восстановить в том виде, какими они были в годы пребывания здесь В. Ульянова. Хотя цифры впечатляли, полного представления о размахе работ они не давали. И только прибыв на строительную площадку, мы увидели и поняли грандиозность начатого дела.
 
Слов нет, Ленин — величайшая личность века, вышедшая из недр народа, вставшая на защиту беднейших слоев населения. И то, что он сделал людям, заслуживает, чтобы память о нем хранили вечно. Но можно же это делать и не прибегая к миллиардным затратам тогда, как народ испытывает нужду в самом необходимом. Однако то, что делали по увековечиванию памяти вождя в Шушенском, не укладывалось в голове. Представляете, следовало построить целую музейную деревню а для этого снести уложенный асфальт, протянутые электро- и радиолинии, заборы, деревья... Это при том, что в том же Красноярском крае — десятки тысяч очередников на квартиры, а перспективы их получения люди не видели. Неужто не лучше было бы за счет этих средств построить квартиры? Тем более, что и сам Лепин всегда был против помпезности, таких воспеваний кого бы то ни было. Когда Ленин умер, Н. К. Крупская лично отправила по всем губерниям телеграмму, в которой просила не устраивать сверх меры траура. Не возводить памятников. А лучшим памятником, рекомендовала Надежда Константиновна, сделать труд во имя блага людей. Средства, собранные на памятники, лучше использовать на обустройство детских домов, школ, предлагала она. По не прислушались к голосу разума. В стране за короткое время столько налепили памятников Ленину, что иногда это вызывало уже неприятные ощущения. В некоторых городах и селах их возвышалось по нескольку штук. Это как раз тот случай, когда маслом испортили кашу. И вот новое веяние с комплексом в Шушенском. Переборщили, конечно, наши партийные лидеры.
 
Как-то неосторожно об этом проговорились на встрече с секретарем райкома партии. Батюшки, что тут началось! Мы и не рады были сказанному. Оказывается, так думать, как мы, могут только оголтелые антиленинцы, чуть ли не враги народа и партии. Ввязываться в спор было бесполезно. На прощание наш оппонент подчеркнул: есть решение ЦК КПСС, и его должны выполнять. Нельзя было нам уйти, не приняв хотя бы скромного участия в столь важной политической работе, И мы целый день подносили цемент, кирпич, складывали пиломатериалы, детали домов. Рядом с нами на стройке трудились бригады не только шушенцев, но и из других республик и областей страны.
 
Что там говорить. Партия наша умела всегда вовремя выдвинуть призыв, вдохновить массы, и в одночасье уже двигались тысячи патриотов, где всего-то требовались сотни. Вот и теперь прозвучал клич. И в Шушенское хлынул поток строителей. Но поразило другое: ехали ведь не только здоровые, крепкие мужики. На Ленинский комплекс прибывали даже немощные.
 
Случайно встретили на стройке москвича И. К. Ежова. Шел ему 85-й год. Это о нем в свое время Ленин писал заместителю председателя СНК А. Рыкову: «Пересылаю вам письмо Ежова, который был мне рекомендован как чрезвычайно надежный и дельный работник». Активный участник установления советской власти с первых дней мира был направлен в народное хозяйство. Начал с восстановления московской «Трехгорки». В последующие годы руководил закладкой и строительством Магнитогорска, «Электростали», избирался секретарем Пермского обкома партии. В последние годы, перед уходом на пенсию, трудился в Министерстве строительства СССР. И вот новый призыв. Почтенный возрастом человек не усидел дома, отправился на край света. Спрашиваем:—Зачем вам это, Иван Калиникович, в вашем-то возрасте? Отдыхали бы лучше.
 
— Вы не правы. Человек, особенно коммунист, должен всегда быть там, куда позвала его партия. Не мог не откликнуться на призыв.
 
Что тут скажешь? Прав был старик. Не знаю, правильно это было или нет, но мы так воспитаны временем. Конечно, было много глупостей, в которых по призыву многие из нас искренне принимали участие. Но кто тогда из нас мог подумать, что и партия способна не только ошибаться, но и совершать преступления.
 
Мемориальная зона должна была воссоздать уголок старой сибирской деревни конца XIX века. Сердцевиной зоны становились усадьбы Зырянова и Петровой. До принятия решения о реставрационных работах дома эти благоустраивались, подтягивались к современному типу. Места дворовых построек заняли тенистые аллеи и скверы с железными решетками-оградками.
 
Выглядело все это по-современиому, красиво, но совсем теряло свой прежний вид, не производило впечатления бывшей глухой и неприглядной с виду деревеньки, каким было Шушенское в период жизни в нем В. Ульянова. Такой уж у нас размах — восстанавливать так восстанавливать! И не кусочек, не один дом, а целую деревню. И пошли-поехали народные средства на вечер. Я вообще удивляюсь, как тогда уцелел райцентр. Ведь воссоздавалась история. А по понятиям большевиков, современное Шушенское мешало былому облику. Но, слава Богу, здравый смысл хоть частично, по восторжествовал. Снесли только часть намеченного. И мы, вдохновленные партийным вожаком, приняли в этом участие. Теперь стыдно, конечно. Но так было.
 
Вымотавшись изрядно на стройке, мы ее оставили, когда уже заметно потемнело. Прийдя к гостинице, где устроились на житье, все слышали гул моторов, который не прекращался всю ночь. История воссоздавалась по-советски...
 
Только первые лучи солнца заглянули в окна, мы тут же были в пути. И вот стоим на опушке густого бора. Читаем мемориальную доску: «В этих лесах работал и проводил свой досуг В. И. Ленин. 1897—1900 гг.». Недалеко — многоводный Енисей, а рядом — его большая протока с массой островов, речка Шушь, озеро Перово, Осипова мельница, песчаные холмики. Вдалеке Саяны с их орлиными вершинами и снегами. Панорама завораживала.
 
Пройдя по накатанной дорожке километров восемьдесят на восток от Шушенского, мы вышли на поляну. В окружении плотной стены деревьев — шалаш. Тот самый, давно знакомый по картинкам в книгах и фильмах шалаш, в котором Владимир Ильич отдыхал вместе с крестьянами во время охоты. Здесь они разжигали костер и просиживали мочь напролет. Посредине шалаша — кострище, словно только что оставленное тайгачами. Как знать, возможно, именно в этом шалаше во время бесед с охотниками зарождались те самые знаменитые работы Ильича: «Задачи русских социал-демократов», «Проект программы нашей партии», «Проект российских социал-демократов», написанные здесь, в ссылке.
 
В Шушенском и его окрестностях провели мы несколько дней. Побывали на озере Перово, Журавлиной и Песчаной горках, посетили дом крестьянина А. Д. Зырянова. Музею подарили макет монумента «Слава советскому народу — покорителю космоса», установленного в Кокчетавской области, на месте приземления космонавта-5 В. Быковского. Здесь, в музее, нам открылась еще одна страничка из жизни Владимира Ильича.
 
Вскоре после приезда Надежды Константиновны в Шушенское от исправника пришло строгое предупреждение: или немедленно вступить молодым в брак, или Н. Крупская должна была уехать в Уфу. Несмотря на то, что Ульянов, как известно, был атеистом, им пришлось обвенчаться в церкви по всем канонам духовного прихода. В то время только в церквях оформлялись семейные союзы. Так в далеком сибирском селе появилась еще одна супружеская пара: В. Ульянов и Н. Крупская стали мужем и женой.
 
Знакомясь с достопримечательностями Шушенского, жизнью в нем В. Ульянова, постоянно ловишь себя на мысли, что не так уж и плохо жилось политическим преступникам в ссылке при царизме. Судите сами. Ссыльных доставляли в эти далекие края при полной гарантии их безопасности. Для обеспечения прожиточного минимума из казны каждому выделялись денежные средства, за счет которых можно было снять жилье, неплохо питаться, одеваться, да еще оставались кое-какие деньжата на карманные расходы. Экскурсоводы, рассказывая все это, так порой увлекались темой, что иногда казалось, что они ведут речь не о ссыльном, а о некотором купце средней гильдии. И это не случайно. Ведь и в самом деле Владимир Ильич с семьей жил здесь не хуже других содержательных людей. Он снимал комнаты в хорошем деревянном доме со всеми удобствами по тому времени, нанимал служанку. Делами по хозяйству не занимался. Работал только над политическими трудами. Кругом великолепная природа, позволяющая круглогодично проводить время по своему выбору. А его, времени, было предостаточно, так как политические ссыльные ни к какому принудительному труду не привлекались. Вот и отдавал он все свое свободное от писанины время рыбалке, охоте, прогулкам в лес на лыжах и пешком, катанию на лодке и коньках, беседам с местными мужиками. Скажите, чем не курорт. Не случайно, когда Г. Брикман познакомился с такой жизнью ссыльного, произнес: «Что можно такое совершить в наше время, чтобы попасть в такую ссылку хотя бы на год-два?» И он был прав. Ведь некоторые крестьяне того же Шушенского района тогда беднее были, чем жил политический ссыльный в их краях в начале XX века. Да и теперь вряд ли лучше живут. Так что из всего этого вытекает вывод, что зря некоторые историки в своих публикациях пытались представить Ленина как некоего невольника-великомученика. Сейчас, наверное, многие бы согласились на подобные наказания-ссылки. Да вот нет их — отменили. Давно отменили.
 
Известно, что В. Ульянов до сибирской ссылки еще не имел постоянного псевдонима. И только после возвращения из Шушенского в 1901 году впервые в печати появился псевдоним «Ленин». Шушенцы с гордостью рассказывали, что причиной тому стало спасение Владимиром Ильичом тонувшей девочки по имени Лена. Вот, дескать, и врезалось имя в память, ставшее постоянным псевдонимом Ильича. Версия правдоподобная. Да разве она одна. Но вот скоро после этой поездки пришлось побывать в г. Ульяновске в музее В. И. Ленина. Кстати, тоже построенном с советским размахом и щедростью, при участии комсомольцев всех союзных республик. Так там показали запись беседы Дмитрия Ульянова — брата Ленина. Вот что в ней сказано: «Было так, что Плеханов взял фамилию Волгин, вероятно, и Владимир Ильич взял Ленин по реке в Сибири».
 
За время пребывания в Шушенском перед нами открылось много интересных страниц из жизни вождя мирового пролетариата, его соратников. Мы были горды своей скромной причастностью к жизни великого человека.
 
К сожалению, времена меняются, меняются и взгляды на жизнь. Новоявленные ревизоры истории переоценивают всю жизнь организатора партии, создателя первого социалистического государства. Владимира Ильича Ленина обвиняют в том, что он подготовил и совершил Октябрьскую революцию, этим самим якобы прервал естественный ход развития России.
 
Чтобы не втягиваться в этот бессмысленный спор, приведу только слова мирового авторитета, философа Н. А. Бердяева, который был свидетелем свершившегося в 1917 году. Анализируя происшедшее, он писал: «Нельзя даже сказать, что февральская революция свергла монархию в России, монархия в России сама пала, ее никто не защищал, она не имела сторонников. Большевизм, давно подготовленный Лениным, оказался единственной силой, которая, с одной стороны, могла докончить разложение старого, и, с другой стороны, организовать новое».
 
В жизни так и произошло. Большевики подобрали валявшуюся у их ног власть и организовали новый общественный строй. Никакой бойни за власть, никакого штурма Зимнего дворца, как это показывают кинщики, не было. Всего-навсего отряд моряков под командованием матроса Антонова с крейсера «Аврора» зашел в здание, где размещалось правительство Керенского, и всех арестовал. Никто здесь не оказывал сопротивления. Даже ни единого выстрела не было сделано. А ведь страна была в опасности, и старое руководство уже ничего не могло сделать. Кто-то должен был взять на себя ответственность за спасение государства. И большевики сделали это. Теперь же Ленина за это обвиняют, сваливают па него все последующие грехи.
 
Не его вина, а наша с вами беда, что Ленин так рано ушел из жизни. А когда его не стало, то образовалась брешь в руководстве страной, которую до сих пор так и не залатаем. К тому же мы не сумели, не смогли воспользоваться его учением и повести страну в том русле, как он завещал. В итоге высшие его идеи были исковерканы и приспосабливались под себя сталинистами, хрущевцами, брежневцами и направлялись против своего народа. Горбачевцы начатый после смерти Ленина хаос в стране довели до конца. Беловежский сговор поставил в нем последнюю точку. Теперь вину за все случившееся валят на Ленина.
 
Вы, лжереформаторы и перекрасившиеся «демократы», должны знать, что именно Ленин в самые тяжелые годы разработал основные принципы, формы и условия объединения республик в единое многонациональное государство, руководил всем процессом по образованию Союза Советских Социалистических Республик.
 
Именно в эти тяжкие годы, помимо нанесенных бед экономике страны войной с Германией, гражданской войной, дополнилось несчастье двумя подряд неурожайными годами. И в этот критический момент Ленин сумел найти силу воли, обосновал необходимость и разработал основные положении новой экономической политики, возглавив борьбу за ее практическое осуществление. Результат этого титанического труда общеизвестен. Его подтверждают не только сторонники советской власти, вождя, но и их противники.
 
Бывший меньшевик Н. Валентинов-Вольский, эмигрировавший в США, писал, что при новой власти в России появилось такое социальное законодательство, какого не знал весь тогдашний мир. Он напоминает, что 8-часовой рабочий день у нас появился на два года раньше, чем в Европе. Многие европейские страны не знали тогда и такого социального завоевания, как двухнедельные отпуска рабочих.
 
Общеизвестно и то, что в годы нэпа в нашей стране в часовом выражении люди работали меньше, чем до революции. Л производили — больше. А когда был выращен хороший урожай и одолен голод, то уже в 1924— 1925 годах взрослый человек страны съедал за год по 72 килограмма мяса. Простой люд еще никогда так хорошо до этого не питался. Это стало возможньм потому, что крестьяне при нэпе не только восстановили размеры довоенного скотоводства, но в 1925 году по поголовью скота еще и превзошли 1916 год.
 
Общеизвестно, что сразу после прекращения гражданской войны была произведена денежная реформа в стране. С этого момента правительство повело отчаянную борьбу за снижение цен на продукты питания и товары первой необходимости. К примеру, уже в 1924 году в хлопчатобумажной промышленности четырежды снижались цены, в итоге в общей сложности они были уменьшены на 47 процентов, в льняной промышленности— четыре снижения на 50 процентов, в камвольной — три снижения на 44 процента. Ф. Дзержинский, возглавлявший тогда ВСНХ, когда узнал, что метр ситца в апреле 1925 года стоит столько же, как и год назад, то с ужасом говорил об этом на одном из совещаний: «...не всегда себестоимость должна определять цену, цена должна определять себестоимость, чтобы ее снизить». И добивался своего. Цены значительно снижались.
 
Приятно это теперь отмечать еще и потому, что в это же время шел значительный рост заработной платы. К примеру, в 1924 году по отношению к 1921 году она возросла более чем в два раза. А вскоре средняя зарплата трудящегося нашей страны превысила размер довоенного времени. Это при том, что наши граждане навали пользоваться такими льготами, как бесплатные коммунальные услуги, льготная квартплата, кстати, неизменно продержавшаяся почти 70 лет, льготное топливо, бесплатное лечение и обучение и многое другое.
 
Вот так тогда возрождали страну! По-ленински! А теперь?.. Срам да и только. Уже не одну пятилетку архитекторы перестройки, «демократы» и «реформаторы» морочат головы народу, а конца обещаниям не видно. Цены растут, а люди нищают. Это при том, что новым правителям страна досталась не разрушенной, а вполне благополучной. В итоге «реформаторской» деятельности, направленной «во благо» народа, цены на продукты питания, товары первой необходимости за 1992— 1993 годы выросли в тысячи раз. Большинству рабочих, служащих, пенсионеров, студентов не хватает их месячных зарплат, пенсий, стипендий, чтобы пропитаться одну-две недели. Мясо, масло многим стали недоступны. Появились случаи добровольного ухода из жизни людей из-за нехватки средств к существованию. Воровство и грабежи стали повсеместными. Как жить людям дальше? Похоже, что это правящую верхушку волнует мало. Поставив народ па грань катастрофы, она ведет себя так, будто все мы слепые, глухие и невменяемые, не понимаем, что произошло и кто в этом виноват.
 
Трудно в одиночку выступать в роли судьи-ценителя деятельности Ленина и сегодняшних властей. Тем более, когда твой взгляд не совпадает с чиновничьим. И тем не менее об одном выводе не могу умолчать, когда речь идет о судьбе твоего народа. Уверен, что успех Ильича лежит в его убеждении: «В стране, которая разорена, первая задача—спасти трудящихся. Первая производительная сила всего человечества есть рабочий, трудящийся. Если он выживет, мы все спасем, все восстановим». Как просто и гениально. Но вот до таких «высоких материй», похоже, нашим правителям на местах не дорасти. У них сегодня свои заботы. Главное— спасти себя и свое окружение. Затем вовремя обзавестись автомобилями-иномарками, за государственный счет построить коттеджи и тут же приватизировать их. Вот что первостепенное. Ну а что касается трудящихся, так пусть выбираются сами. Теперь у нас полная самостоятельность.Ох и времена! Ну и нравы!
 
Нет, что ни говорите, а Лепин — величайшая личность века. При жизни он был не просто руководителем государства, а неким явлением, олицетворяющим сам народ. К сожалению, его учением мы так и не смогли воспользоваться. Видимо, не доросли до этого. А ведь только то, что Ленин заставил господствующую государственную верхушку буржуазии всего мира считаться с основной массой народа, уже заслуживает того, чтобы он оставался светлым образом в памяти трудящихся не только пашей страны. Он остановил процесс порабощения человека человеком. Кто же теперь затормозит возобновляющееся угнетение и обнищание людей?
 
Так и хочется во всю глотку закричать: «Остановитесь! Политики и чиновники, остановитесь, пока еще не поздно! Оставьте хотя бы то, что еще не разрушено до основания! Народ и без вас возродит страну, накормит голодных, оденет обнищавших!»
 
* * *
Завершил эти путевые очерки, перечитал и заметил: уж сильно политизированная концовка получилась. Ведь можно было обойтись и без нее. Да, это так. Но как умолчать, если болит сердце, саднит душа и мучит совесть за Отечество, которому отданы лучшие годы жизни. Теперь ее современные политики довели, что она все катит в пропасть и катит. А боль Родины — больнее всего. А еще больше охватывает страх за своих детей и внуков. Неужто им, как и моему деду с бабушкой, придется горбиться на какого-нибудь кровососа, которого порождают «демократы» и «реформаторы». А ведь так завидовали мне мои пращуры, что ни я, ни мои дети не будем работать на эксплуататора. Кому же теперь буду завидовать я? Неужто так и останусь объектом зависти для старших и младших? Для этого лучше было и на свет не появляться, чем с такой перспективой оставлять этот обезумевший мир.
 
Прости меня, совесть! Простите меня, люди, если ошибусь!