Жалюзи купить в ростове по лучшей цене жалюзи на окна цена.
Главная   »   История Казахстана. С. Асфендиаров   »   СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРИЧИНЫ МАССОВЫХ ДВИЖЕНИЙ КОЧЕВНИКОВ ЦЕНТРАЛЬНОЙ И СРЕДНЕЙ АЗИИ


 СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРИЧИНЫ МАССОВЫХ ДВИЖЕНИЙ КОЧЕВНИКОВ ЦЕНТРАЛЬНОЙ И СРЕДНЕЙ АЗИИ

В предыдущей главе нами были установлены особенности социально-экономической структуры кочевых народов. Последняя нами была определена как особый вариант феодализма. Особенностью феодализма кочевых народов мы считаем сохранение и большой удельный вес родовых пережитков. Родовые институты, приспособленные и видоизмененные в целях классовой эксплуатации, составляют как бы внешнюю оболочку общества.

Условия ведения пастбищного кочевого хозяйства: необходимость совместного выпаса скота на определенных территориях, совместного использования водных источников и т. п. делали родовую общину чрезвычайно устойчивой. Однако, наряду с этим развивается частная собственность на стада, появляется имущественное неравенство, за которым следует эксплуатация. Последняя принимает формы внеэкономического принуждения, возведенного на ступень права определенных сословий на часть продукта непосредственного производителя. Это — форма эксплуатации феодального типа.
 
Рост средств производства, т. е. умножение количества стад, и рост населения на той ступени общественного развития, на которой находились кочевые народы, требовали расширения хозяйственной территории в целях сохранения существующих форм распределения, а следовательно и форм эксплуатации. «Степные» феодалы организовывали новые завоевания в своих интересах. Захват новой территории, а вместе с ней и разного рода добычи еще более укреплял феодальную аристократию, образовавшуюся в процессе разложения родового строя. «Монголы, опустошавшие Россию, действовали сообразно их способу производства, где большие необитаемые пространства являются главным условием» (К. Маркс). Поэтому становятся совершенно понятны те события в пустынях и полупустынях Центральной Азии, которые были описаны выше. По мере роста производительных сил, сводящегося на первых порах главным образом к расширенному воспроизводству стада, вопрос о пастбищах и водных источниках становится предметом упорных войн между отдельными родами, племенами, их объединениями. Эти войны приводят к объединению одних групп родов против других.
 
В условиях родового общества объединения родов и племен носили временный, неустойчивый характер и распадались весьма быстро. Но по мере того, как внутри родового общества развивались классовые отношения, возникал класс феодалов, устанавливалось имущественное неравенство и эксплуатация человеком человека, объединения родов и племен приобретают более устойчивый характер, создаются государства на феодальной основе. Государство хуннов, сяньбийцев, турок и т. д. представляли собой именно государства такого типа, основанные на феодальных отношениях.
 
Благодаря постоянному общению, подчинению одних групп кочевых народов другим, смещению и бегству побежденных, происходят различные изменения и перетасовки в составе и численности кочевых народов. Побежденные нередко покидали совершенно освоенные территории и уходили далеко за пределы Средней и Центральной Азии. В других случаях они оставались на месте и присоединялись к победителям в виде отдельных родов.
 
При постоянном перемещении родов, племен и народов, совершенно ясно, что отдельные роды и даже части родов оказались разбросанными, живущими чересполос-но, нередко очень далеко друг от друга.
 
Наша трактовка вопроса о значении необходимости расширения хозяйственной территории по мере роста скота и населения может вызвать обвинение нас якобы в присоединении к теории «перенаселения», к теории Мальтуса. Однако это будет неверно. Дело в том, что Мальтус отдавал первенство естественному росту населения, возводя свой закон в абсолютный, вечный закон перенаселения. К. Маркс писал о том, что каждый способ производства по-своему определяет рост на-роднаселения, имеет свой особый исторический закон народонаселения.
 
Поэтому К. Маркс писал (статья в New-Iork Tribune, Лондон, 4 марта 1853 г.):
 
«В древних государствах, в Греции и Риме, принудительная эмиграция, принимавшая форму периодического устройства колоний, составляла постоянное звено в общественной цепи. Вся система этих государств была построена на определенном ограничении количества народонаселения, которого нельзя было превысить, не подвергая опасности самого существования античной цивилизации. Но почему это так было? Потому, что им было совершенно неизвестно применение естественных наук к материальному производству. Только оставаясь в небольшом числе, они могли сохранить свою цивилизацию. В противном случае они стали бы жертвами того тяжелого физического труда, который, тогда свободного гражданина превращал в раба. Недостаточное развитие производительных сил ставило граждан в зависимость от определенного количественного соотношения, которого нельзя было нарушать. Поэтому единственным выходом из положения была принудительная эмиграция.
 
То же давление избыточного населения на производительные силы заставило варваров с плоскогорьев Азии вторгаться в древние культурные государства. Здесь под другою внешнею формою действовала та же причина. Только оставаясь в небольшом числе, они могли продолжать быть варварами. То были пастушеские племена, охотники и воины; их способ производства требовал обширного пространства земли для каждого отдельного индивидуума, как то имеет место еще поныне у индейских племен Северной Америки. Когда они увеличивались в числе, то сокращали друг другу площадь производства. Поэтому избыточное население было вынуждено пускаться в те великие сказочные странствования, которые положили начало образованию народов в древней и новой Европе. Но совершенно иначе обстоит дело с теперешними крупными принудительными выселениями. Избыток народонаселения создается не недостатком производительных сил, а их ростом, который требует уменьшения производящего населения и устраняет избыточность его при помощи голодной смерти или эмиграции. Не население давит на производительные силы, а последние давят на население» (подчеркнуто мною. - С. А.).
 
Итак, по мере развития производительных сил и укрепления классового общества, кочевые народы Средней и Центральной Азии объединялись и образовали крупнейшие государства. Если раньше на более низком уровне общественного развития (родовое общество) происходит беспрерывная междуродовая борьба, вытеснение одних родов другими, то при дальнейшем развитии, с появлением классового общества, с ростом производительных сил появляется государство на феодальной основе, служащее целям укрепления господства феодалов. Пустыни и полупустыни Средней и Центральной Азии оказываются объединенными, и кочевые народы вступают в непосредственное и тесное общение с оседлыми, культурными областями.
 
Однако та же потребность в расширении хозяйственной территории (с увеличением населения и скота) приводит кочевников к столкновению с оседлыми соседями. Грабеж этих соседей приводил эксплуататорские классы кочевников к еще большему обогащению. Отсюда вытекает, между прочим, сила того натиска, с которым в известные периоды обрушивались кочевники на оседлые области.
 
Но общение кочевых народов с соседними областями не ограничивается одним лишь захватническим натиском со стороны кочевников. Вопрос выхода кочевых народов на историческую арену в условиях той эпохи имел большие последствия. Со стороны кочевников мы должны характеризовать эту эпоху как время ломки родовых или патриархально-родовых отношений и укрепления феодальных отношений, оформления и консолидации классов: феодалов-эксплуататоров и эксплуатируемых масс скотоводов.
 
Зверская эксплуатация крестьянских масс и невозможность в силу этого создания крепкой военной силы, отсутствие условий в тот период к созданию нового (капиталистического) способа производства для торгового капитала, восстания закабаленных крестьянских масс, отчаянная борьба феодалов между собой за свою долю к эксплуатации масс создали условия развала и распада феодальных государств в оседлых областях. Поэтому ясна причина того, что эти государства не могли противостоять натиску кочевых народов, причины движения которых выяснены выше. Но, завоевывая оседлые области, кочевники попадали в новые условия. При этом уров-не общественного развития, на котором они находились, они не могли разрешить противоречий феодального мира, а наоборот сами попадали под его влияние.
 
При завоевании кочевниками оседлых областей значительная часть их оседала и отделялась от своих кочевых сородичей. С другой стороны, в степь, где это было возможно, проникало земледелие, и часть кочевников переходила к смешанному скотоводческо-земледельческому хозяйству. Появились полукочевники. Наконец, по мере усиления общения с оседлыми народами, у кочевников, помимо основного кочевого скотоводства, развивались другие отрасли: домашние ремесла и торговля.
 
Все эти явления в описываемый период, до XIV века, носили весьма интенсивный характер благодаря тому, что к великим кочевым очагам Азии прилегали в то время крупнейшие государства. Мировые пути в этот период проходили через территорию Средней и Центральной Азии, соединяя Китай, Туркестан и Индию с Ближним Востоком, с арабским халифатом. Через Туркестан шел путь в Восточную Европу.
 
Соседство богатых оседлых областей несомненно имело огромнейшее влияние на развитие кочевых областей.
 
В результате движения кочевников значительная часть их перешла к оседлому образу жизни, к земледелию, и таким образом увеличилась и расширилась территория оседлых областей. Образовавшиеся в этих областях военно-феодальные государства бывших кочевников уже вели сами наступательную войну с кочевниками (война Кублай-хана, внука Чингис-хана и китайского императора, против Монголии, завоевания чагатаидами Семиречья и др.). Кроме того, степь подпадала под влияние выросших и укрепившихся оседлых областей: Китая, Туркестана и Золотой Орды на Волге. Объединенная раньше степь теперь оказалась притянутой к этим трем большим областям. В результате этого кочевые народы резко обособляются на две основные группы: тюркскую—с центрами тяготения в Туркестане и Золотой Орде и монголо-ойротскую, подпавшую под влияние Китая.
 
Открытие морского торгового пути, приведшее к запустению прежние сухопутные пути, вело к общему упадку и застою Средней и Центральной Азии. Центры мировой торговли с открытием морского пути в Индию и Китай и с открытием Америки переместились в Европу.
 
Захват Ближнего Востока турками — османами в период последнего крупного движения кочевников окончательно порвал связь Азии с Европой, привел к длительному застою, охватившему государства Азии: Китай, среднеазиатские ханства, Иран. Отражение этих изменений в международной обстановке несомненно имело большое влияние на кочевые области, на их дальнейшее историческое развитие.
 
Необходимо остановиться на одной буржуазной теории и причинах великих передвижений кочевых народов Азии, крупнейшего исторического факта в истории человечества, теории, пытающейся дать обобщающую широкую историческую концепцию. Эта теория ярко свидетельствует о бессилии буржуазной методологии, пытающейся в данном случае искать причины тех или других исторических явлений в законах природы, даже в космических законах. Это теория буржуазного ученого-исламоведа К а э т а н и.
 
Новейшая теория итальянского ученого К а э т а н и изображает ислам как последний акт этнически-эмиграционного движения семитов из Аравии, которое началось за 5000 лет до новый эры и продолжалось с перерывами до появления Мухамеда. Причины этих движений Каэтани видит в экономической нужде арабских племен вследствие изменения климата и прогрессирующего засыхания земли на полуострове.
 
Аравия, по утверждению Каэтани, в период ислама находилась в состоянии векового упадка вследствие того, что была замкнута в круг пустынь и полупустынь. Поэтому Каэтани находит, что ислам был второстепенной причиной движения, что имеются более общие и глубокие причины этого движения, которые обнимают всю внутреннюю историю Азии и даже всего мира. Отсюда вытекают основные положения Каэтани, которыми он объясняет причины возникновения ислама.
 
Первое: причины, вызвавшие исламское движение, т. е. экономическая нужда, бедность, невозможность дальнейшего существования в пустыне и полупустыне.
 
Второе: Аравия была древне-культурной и богатой страной и подвергалась упадку в силу изменения климата.
 
Третье: ислам был не религиозным движением, а скорее политическим и акономическим: арабские племена
 
вынуждены были объединиться ввиду неизбежно стоящей дилеммы — либо погибнуть, либо покорить новые страны и выйти из огненного круга пустынь и полупустынь.
 
Четвертое: основная причина происхождения ислама, а следовательно и движения арабских кочевников — изменение и ухудшение климата Аравии и невозможность дальнейшего существования в ней.
 
Подобная же теория в отношении Средней и Центральной Азии высказывалась проф. Брикнером и русским ученым, киевским профессором Тутковским.
 
По мнению этих авторов, в Азии происходит прогрессивное ухудшение климата в силу уменьшения осадков. Периоды этого ухудшения они определяют в 4—5 столетий. Поэтому прежде густо населенные и богатые степные территории Азии периодически приходят в запустение. В этом ухудшении климата Тутковский видит причины массовых движений кочевников.
 
Нетрудно обнаружить основные пороки этих теорий. Они построены без учета развития общественных форм, без учета развития производительных сил общества. О классовой борьбе нет, конечно, ни одного слова. Вся история — Аравии или Азии на протяжении тысяч лет поставлена в зависимость от одной причины климатического порядка. Это — уход от живой действительности, уход от острых вопросов общественного развития, которое происходило и происходит в условиях классовой борьбы.
 
Само ухудшение климата, даже если бы оно существовало, не объясняет процессов общественного развития, форм классовой борьбы, форм эксплуатации, хозяйственного и политического развития тех или иных народов.
 
Необходимо остановиться также на теорий происхождения классов, высказанной Каутским в его последней работе: «Материалистическое понимание истории». В этой работе знаменитый ренегат марксизма пытается критиковать Ф. Энгельса, его работу: «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Каутский утверждает, что в первобытной общине не было возможности зарождения классов.
 
Каутский усматривает происхождение классов во внешнем насилии, в войне между общинами. А так как кочевые народы в истории были наиболее воинственными, то отсюда понятно появление «кочевой» теории Каутского. Кочевники, по Каутскому, сыграли в истории человечества роль созидателей классового общества путем завоевания земледельческих общин и установления господства над ними. Побежденные превращались в эксплуатируемых, а победители в эксплуататоров.
 
Эта постановка вопроса является явно антимарксистской. Каутский обнаруживает непонимание диалектики исторического процесса. Вся его концепция происхождения классов становится яснее при ее дальнейшем развитии. Устанавливая как основу происхождения классов внешнее насилие, Каутский рисует дальше мрачную обстановку феодализма, основанного на непосредственном насилии. Буржуазное общество по Каутскому освобождает человечество от этих грубых форм классового насилия. Классовые отношения смягчаются. Ясно, что далее идет еще большее смягчение классовых противоречий. Конец показывает, для чего нужна была Каутскому его антимарксистская теория происхождения классов. Она была нужна ему для обоснования на «данных» истории своей социал-фашистской предательской позиции в вопросах современной борьбы классов. Социализм якобы придет на смену капитализму не путем ожесточенной классовой борьбы, а путем «мирного» врастания капитализма в социализм, путем «затухания» классовой борьбы.