Главная   »   Истоки. Зауре Омарова   »   ВСТРЕЧИ С ЛЮДЬМИ В ЖЕТЫСУ


 ВСТРЕЧИ С ЛЮДЬМИ В ЖЕТЫСУ

 

 

В Жетысу было много передовиков сельского хозяйства и промышленного производства. Их имена я и сейчас помню. В моей памяти навсегда остался Нурмолда-аға Алдабергенов, дважды Герой Социалистического труда. О нем знала вся страна. Это был честный человек, со своим мнением, умением. Не имея высшего образования, он, со знанием дела, мог состязаться а любым хозяйственником, ученым.
 
Колхозы, где он работал председателем, показывали лучшие результаты в производстве. Но по навету (особенно он не понравился Хрущеву Н.С.) был временно отстранен от любимой работы. Потом он был оправдан, будучи честным человеком, занял свое прежнее положение в обществе. Мне много раз приходилось помогать ему в работе, в его просьбах по обустройству хозяйства колхоза, села, где он жил и работал. Часто обращался ко мне по стройматериалам. Все для благоустройства села Шубары и Мукры. Села эти были аккуратными чистенькими.
 
Еще был уважаемый человек. Это Головацкий Николай Никитович, тоже дважды Герой Социалистического труда, председатель колхоза «40 лет Октября». Удивительный человек, мастер своего дела. Он увлекался выращиванием кукурузы и разведением уток. На базе его кукурузы в Панфилове был построен кукурузно-калибровочный завод. Этот завод обеспечивал семенами кукурузы весь Казахстан, да и другие республики. В то время особо уделялось внимание этой культуре.
 
За эту работу и взялся Головацкий Н.Н. В одно из посещений его колхоза, специально поехала посмотреть кукурузные поля. Кукуруза стояла в рост 4 метра, причем повсеместно, где сеяли. Подобный урожай я не видела даже на Украине, будучи студенткой, где ее традиционно выращивают наравне с пшеницей.
 
В безводных полях, где не было никакой речки, плавали тысячи уток в искусственно созданных водоемах. Кормом для уток служили зерна и отходы кукурузы, моркови и другие овощные культуры. Уток здесь выращивали до двухмесячного возраста и сдавали на мясо. В магазинах Алма-Аты тогда бесперебойно торговали утками. Птицефабрик тогда вокруг Алма-Аты не было, как сейчас, только проектировались. Колхоз Головацкого имел большие доходы. Теперь этого колхоза в помине нет.
 
Спустя много лет во время перестройки я видела Николая Никитовича, уже пенсионера. Он изменился, постарел. Мы виделись в больнице. Переживал за развал колхоза, своего детища.
 
На людей-труженников область была богата. Много было депутатов Верховного Совета СССР и республики, также Героев Соцтруда. За годы работы в облисполкоме я близко познала нелегкий сельский труд.
 
В течение пятнадцати лет, в начале, хотя совместно не работали, это было потом, я была знакома с Бейсебаевым Масымханом Бейсебаевичем. Это был очень скромный человек, спокойный, к кому бы то ни было, был доброжелательным. Свое дело знал хорошо. В работе был предельно ответственным. Работая в облисполкоме, я впервые пришла на прием к первому заместителю Председателя Совета Министров Бейсебаеву М.Б. с одним важным вопросом (Председатель Совмина Кунаев Д.А. был в отъезде). Он недавно перешел с должности первого секретаря Алма-Атинского областного комитета партии в Совет Министров.
 
Где-то после 20 мая 1963 года в республиканской газете «Социалистік Қазақстан» на первой странице вышла статья примерно с таким названием — «Для сведения председателя облисполкома Омаровой З.С.». Там говорилось, что за время Советской власти на станции Мулалы Алма-Атинской области не построили ни одной школы. Здесь жили внуки и правнуки строителей Турксиба, в основном, казахи. Действовала только одна школа, размещенная в 12 частных домиках, купленных у жильцов. Это одно название школа — маленькие окна, глинобитные полы. Крыша постоянно протекала и в дождь и в снег.
 
Я поехала сразу же на станцию Мулалы, взяв с собой, фотографа. Мы ехали на машине «Волга» по бездорожью, пескам, а чтобы не сбиться с пути, старались держаться параллельно железной дороге. Судя по статье, положение в школе было удручающим. Действительно, все факты подтвердились. Строители Турксиба, в основном, казахи с аулов, колхозов, как мы знаем, по окончании строительства, остались жить по разным разъездам, станциям. Оказалось, что их внукам и правнукам здесь со школой не повезло.
 
На приеме у Бейсебаева М.Б. доложила о своей командировке. Показала фотокарточки так называемой «школы», рассказала о своих впечатлениях и предложениях. Просила помочь для Строительства выделить соответствующие ассигнования и два общежития ОЩ-60. Предложила спарить два «Т-образной» конфигурации каркасно-камышитовых здания. Получилось бы П-образное здание. Эти общежития надо было посадить на высокий цокольный этаж. Получилось бы двухэтажное здание. Это была бы школа «на скорую руку» к началу учебного года.
 
Масымхан Бейсебаевич рассмеялся и сказал, что денег нет, что фонды распределены по областям еще с начала года. Тогда я предложила снять ассигнования с резервного фонда Совета министров Казахской ССР, а общежития взять у Министерства сельского хозяйства, с Рогинца М.Г. Работая в Совмине, у меня подобная практика была.
 
В конечном итоге, Маке со мной согласился в отношении ассигнований, но по поводу общежитий посоветовал сходить лично к Михаилу Георгиевичу, сомневаясь, даст ли он. Пришлось министра сильно убеждать и уговаривать, чтобы он помог. Действительно, Рогинец дал эти общежития. Впоследствии вышло распоряжение за подписью Председателя Совета Министров Кунаева Д.А. о строительстве школы на станции Мулалы, обязывающее облисполком построить ее и сдать к началу учебного года.
 
Мы для этого в Мулалы стянули строителей, необходимую технику и материалы. За четыре месяца построили и сдали к началу учебного года хорошую двухэтажную школу.
 
В те годы в школах ввели обязательное трудовое обучение. В цокольном (первом) этаже организовали занятия по труду, а на втором — обычные школьные занятия. В той же газете появилась статья директора школы с благодарностью облисполкому.
 
Я считаю, что положительное решение о строительстве школы обошлось не без личного участия Масымхана Бейсебаевича. Маке я знала с июня 1958 года, когда меня взяли в Совет Министров, переведя с Караганды в Алма-Ату. В те годы он работал первым секретарем Алма-Атинского областного комитета партии.
 
Секретарем ЦК Компартии Казахстана был Беляев Николай Ильич, бывший секретарь ЦК КПСС. Председателем Совета Министров был Кунаев Динмухаммед Ахмедович, бывший президент АН КазССР, сменивший Председателя Совмина Тайбекова Елубая Бажимовича.
 
По прибытии в Алма-Ату из Караганды нашу семью разместили на даче во 2-ом доме отдыха Управления Делами Совмина. Мы оказались по соседству с Бейсебаевыми. Тут вскоре произошло наше знакомство с Масымханом Бейсебаевичем и его супругой Зоей Михайловной, а наши дети в особом представлении не нуждались, сразу же подружились с самым младшим Бейсебаевым — Кайратом. В то время их сыновья Акылжан и Кенес были уже взрослыми, а Мурат в их семье появился позже.
 
В процессе работы я могла видеть и слышать Маке на заседаниях бюро ЦК Компартии или же на заседаниях Совета министров и Президиума Совета Министров. Он всегда выступал, делал дельные замечания по ряду животрепещущих вопросов Алма-Атинской областной партийной организации или же по ряду хозяйственных дел.
 
Это могли быть вопросы, касающиеся сельского хозяйства, снабжения столичного города сельскохозяйственной продукцией — мясом, молоком, овощами, вопросы весеннего сева, а в период уборки урожая все проблемы, связанные с транспортом. Особенно Масымхан Бейсебаевич интересовался вопросами, связанными со строительством автомобильных дорог местного и республиканского значения, вопросами зимовки скота и многими другими. Маке выступал или делал справедливые замечания по конкретным проблемам, при этом с абсолютным знанием дел на местах, в районах, в хозяйствах.
 
На заседаниях Совета Министров постоянно рассматривались вопросы о поднятии целины, несмотря на то, что целинные земли были уже в основном освоены. Однако проблемных вопросов хватало. Прежде всего, это касалось телефонной связи, радиофикации села, хозяйственных центров, колхозов и совхозов. Несколько позднее на повестке дня появились вопросы, связанные с газификацией городов и сел. Маке всегда проявлял по всем этим вопросам особую заботу. „
 
Помнится одно заседание бюро ЦК КПК, 1 секретарь тов. Беляев Н.И. объявил повестку дня. Это был вопрос о коневодстве в Кегенском районе Алма-Атинской области. Присутствовали все члены бюро, в том числе Бейсебаев М.Б. Пригласили также всех членов бюро Кегенского райкома во главе с 1 секретарем райкома партии тов. Жубандыковым.
 
В ходе обсуждения вопросов, стоявших на повестке дня, тов. Беляев сообщил, что в этом районе сильно выросло поголовье лошадей, а секретарь райкома в этом не видит недостатка. Район не нуждался в увеличении поголовья лошадей, т.е., как он выразился, эти животные только протравляют государственные земли, пашни и посевы. Мне показалось, что все присутствующие были удивлены подобным заявлением. Особенно поразило, как сильно Беляев за это ругал Жубандыкова.
 
Тогда против неправильного суждения Беляева резко выступил Масымхан Бейсебаев, который был в то время 1-м секретарем Алма-Атинского обкома партии. При этом Маке убедительно доказал, и обосновал рентабельность разведения лошадей именно в Кегенском районе, чему в немалой степени способствовала сама природа. В своем выступлении он рассказал о том, что здесь весьма благоприятная местность для разведения лошадей, мягкий горный климат, отроги гор, богатые пастбища с густыми травами, обилием воды. Здесь нет необходимости специально строить им дворы для постоя, не нужен особо большой присмотр и уход за лошадьми. Большое внимание он обратил на то, что район вполне успешно справляется с государственным планом по сдаче ячменя и картофеля, по поголовью коров и овец тоже справляется и т.д.
 
Маке выразил недоумение по поводу того, за что мы должны наказывать Жубандыкова, ведь в проекте решения бюро было записано об исключении его из рядов партии, с освобождением от должности секретаря райкома. В конечном итоге, исключение из рядов партии Жубандыкову заменили объявлением строгого выговора с занесением в учетную карточку и освобождением от должности. Вот такое нелепое решение вынесло бюро,
 
Беляев смог добиться своего. В то же время чувствовалось, что его поведение объяснялось давлением со стороны Москвы. Как потом стало известно,
 
Н.С.Хрущев не любил лошадей, точнее сказать, «конину». Впоследствии, он все-таки был вынужден признать, что наша «колбаса дружбы» вкусная. Впоследствии Хрущев выдвинул лозунг «Освоить мясную целину», а на замечание скотовода Самайбаева о недостатке производства конского мяса, предложил разводить коней «сколько степь выдержит».
 
В то время от нас конину получала Италия. Однажды на заседании Совета Министров, куда были приглашены председатели облисполкомов, Масымхан Бейсебаевич подверг острой критике несколько областей за недопоставку конины в Италию. При этом он сказал, что Италия нам тоже взамен поставляет много чего, в том числе шерстяной трикотаж.
 
Помню еще один эпизод. После встречи Нового 1960 года нас срочно пригласили в Москву. Это было после окончания рабочего дня, около 8 часов вечера ко мне домой позвонил помощник председателя Совмина Абдрашитов Хаким Шакирович и сказал, чтобы я срочно собралась и приехала в аэропорт для поездки в Москву, уезжают все члены Президиума Совета министров. Звонок был странным, тем не менее, я быстро собралась, приехала в аэропорт, захожу в депутатскую комнату, все были уже в сборе. Никто не знал, для чего мы вызваны в Москву так срочно без предупреждения.
 
Прилетели ночью во Внуково, здесь нас встретили прямо у трапа, рассадили по машинам, чемоданы велели не брать с собой, что они будут развезены в гостиницу по номерам. Нам сказали, что мы поедем прямо в Кремль. Оказывается, нас ждали здесь на секретариате ЦК КПСС.
 
Началось заседание, вел его тов. Брежнев Л.И. Он объявил повестку секретариата. Это был вопрос о тов. Беляеве Л.И. — секретаре ЦК КП Казахстана. Брежнев Л.И. коротко изложил суть рассматриваемого вопроса о Беляеве, о недостатках его работы. Подвергнув резкой критике работу Беляева в качестве 1-го секретаря ЦК КПК, Брежнев велел всем присутствующим, в том числе и нам, высказаться по этому вопросу.
 
Все члены бюро ЦК КПКГ и Президиума Совмина выступили в обсуждении доклада о деятельности Беляева на посту 1-го секретаря ЦК КПК. Все в его адрес высказывались отрицательно, в том числе и Кунаев, и Тажиев, и Ташенов и Мельник.
 
Я еще не высказывалась, но думала, о чем же я должна говорить, если за Беляевым не замечала ничего плохого, неправильного в его работе. Разве что в связи с Кегенской ситуацией с лошадьми? Однако вспомнила, что до середины пятидесятых годов в ЦК партии, в его аппарате функционировал отдел по работе среди женщин, и зав. отделом была Ахметова Нурхан Батешевна.
 
До этого она работала секретарем ЦК комсомола Казахстана. Из ЦК КПК поехала учиться в Академию общественных наук. Во время ее работы в ЦК партии показатели роста женских руководящих кадров были внушительными, особенно по номенклатуре ЦК и областных комитетов партии. Но этот отдел со временем вовсе упразднили, и работа с женскими кадрами была прекращена. В итоге выдвижение и рост женщин по работе, по номенклатурам вышестоящих инстанций резко снизились, стало меньше депутатов-женщин, меньше секретарей райкомов, парткомов, председателей райсполкомов, работников органов советов и т.д. Я в своем выступлении рассказала об этом как о серьезном недостатке в работе партийных органов.
 
Масымхан Бейсебаевич выступал, кажется, последним. Он сказал, что в республике значительно выросла экономика, культура, образование, крупные результаты достигнуты в сельском хозяйстве. Казахстан вырастил и собрал не один миллиард пудов хлеба, значительно выросло поголовье крупного рогатого скота, овец, коз, свиней, лошадей. Он остановился и на других достижениях республики, отметив в то же время и некоторые недостатки, упущения, о чем говорили предыдущие выступавшие.
 
Масымхан Бейсебаевич сказал, что члены бюро также должны признать, что здесь есть и доля общих недостатков, недоработок. Все члены бюро виноваты и несут долю ответственности, все валить на голову одного Беляева нельзя. Каждый должен отвечать за работу на своем участке и в будущем постараться ликвидировать все допущенные недостатки и просчеты. Маке отметил, что вина Беляева в том, что он недопонял вопрос о важности разведения поголовья лошадей в нашей республике, о том, что это является доходной отраслью животноводства. Тем самым Беляев нанес большой вред развитию этого поголовья животных.
 
Кроме того, Бейсебаев М.Б. остановился также на некоторых принципиальных вопросах, связанных с кадрами. Он считал виновным лично Беляева, и привел ряд примеров.
 
Выступление Маке и в этот раз резко отличалось от высказываний предыдущих наших товарищей своей правильностью, объективностью и в тоже время принципиальностью. В его выступлении искренне звучала забота о насущных проблемах, которые встречаются повседневно и повсеместно в жизни республики, и их решение требует более пристального внимания и ответственности со стороны каждого члена ЦК партии, каждого члена бюро ЦК КПК Казахстана.
 
В заключении тов. Брежнев сказал, что по итогам обсуждения будет принято постановление и по всей вероятности тов. Беляеву придется самому делать выводы. По прошествии нескольких дней состоялся пленум ЦК КП Казахстана. Тов. Беляев Н.И. был освобожден от занимаемой должности, 1-м секретарем ЦК КПК был назначен тов. Кунаев Д.А.
 
Председателем совета министров вместо Кунаева назначили Ташенова Жумабека Ахмедовича, который в то время работал председателем президиума Верховного Совета республики. После Ташенова Председателем Президиума Верховного Совета республики стал Шарйпов Исагали Шарипович.
 
Тем временем прошло полтора года, и встал вопрос о Ташенове Ж.А. На бюро ЦК КПК была приглашена и я. О недостатках в работе Ташенова доложил тов. Кунаев Д.А. Все члены бюро выразили недовольство в связи с работой Ташенева Ж.А., говорили о его личностных недостатках, о грубости и т.д. В своем выступлении Масымхан Бейсебаевич говорил объективно и правдиво, коснувшись лишь его отдельных недостатков. В результате приняли во внимание мнение большинства членов бюро, высказавшихся об освобождении тов. Ташенева с поста председателя Совета министров. На следующем пленуме Председателем Совета Министров был утвержден Дауленов Салкен Дауленович, потом снова Кунаев Д.А., затем Бейсебаев М.А. и Ашимов Б.А.
 
Говоря о Масымхане Бейсебаевиче, могу сказать только хорошее. Маке был человек исключительно человечный, честный, принципиальный. Он постоянно заботился о людях, о кадрах, с кем ему приходилось работать.
 
 
 

Читать далее >>

 

 << К содержанию