Главная   »   Герольд Бельгер. Личность и время   »   ГЛАВА XIV. ВРЕМЯ НАДЕЖД И СОМНЕНИЙ


 ГЛАВА XIV

ВРЕМЯ НАДЕЖД И СОМНЕНИЙ
Журналистам, друзьям и родным, восхищенным его неутомимой деятельностью, Герольд Бельгер часто признается: “Планов всегда больше, нежели возможности их реализации...”. Одним из любимых дел писателя является подводить итог событиям, размышлениям, а то и просто наблюдениям за окружающей реальностью. Верная оценка, точный прогноз-делают писателя незаменимым арбитром текущих событий.
 
Его по-прежнему занимают мысли о ситуации и реальном положении дел в стране, служению которой он отдал, и продолжает отдавать немало энергии. Когда в 1997 году газета “Новое поколение” провела блиц-опрос именитых писателей, Герольд Карлович был единственным из всех пяти опрошенных, кто на вопрос: “Какое событие в культурной жизни страны в ушедшем году Вы назвали бы наиболее значительным?”, ответил: “Думаю, пятилетие независимости Казахстана. Многое из того, что происходит сейчас, конечно, тревожит, беспокоит, иногда ввергает в уныние. Однако, разум понимает: творится история. Решается судьба страны, народа. Процесс болезненный”. Иные писатели к числу знаменательных событий отнесли прошедшие юбилеи и другие мероприятия. Они не вспомнили о пятилетии независимости.
 
В апреле 1997 года приезжает в Алматы Алексей Дебольский. Он прибыл из Германии, где гостил у сына. Каждый вечер Алеке бывает у Бельгера, они подолгу беседуют, играют в шахматы. Дни отданы встречам с друзьями-коллегами - Абдижамилем Нурпеисовым, Абишем Кекилбаевым, Владиславом Владимировым. Не забывает навестить родной Союз писателей Казахстана, и редакции “Простора” и “Дойче Альгемайне Цайтунг”. Приезд Дебольского внес радостное оживление в жизнь алматинских писателей.
 
Переполненный идеями Алеке искал источники финансирования для издания своего нового романа “Простые смертные”... В откровенных разговорах с другом Дебольский делится своими надеждами, говоря, что все устроится, деньги найдутся, творчество пойдет на лад, надо лишь переждать полосу неудач...
 
Летом Герольду Бельгеру позвонил сын Алексея Борисовича - Кирилл Дебольский: “Звонок был ранний и неуверенный, а голос на том конце провода - робкий, тихий, незнакомый. “Кирилл Дебольский”,-расслышали. “Из Германии? ” - невольно вырвалось у меня, удивленного плохой слышимостью. “Нет... Из Акмолы... ”, - с запинкой произнес уже не совсем русский голос, с едва уловимой “инос-транщинкой”. И я сразу догадался о случившемся”. Уход из жизни старшего товарища был внезапным и ошеломляющим. Алеке прожил полезную, красивую жизнь. Он оставил после себя добрую память, стихи, прозу, необычные письма, множество переводов, и шахматные часы, подаренные Бельгеру в день рождения.
 
Смерть преподносит свои уроки - учит ценить время й тех, кто еще рядом. Свежие, незатянувшиеся раны после утраты Алеке еще долго не дают Бельгеру подключиться к привычному ритму жизни. Писатель заново учится жить, работая на жизнь и для жизни. Коллеги и друзья Бельгера знают - стать героем очерка Бельгера значит обрести признание писателя, правдиво и предельно искренне отображающего их качества, свойства характера и достоинства. Одно из его творческих принципов “Быть верным правде жизни” применяется им и в этом жанре. Празднование сразу пяти замечательных дат в жизни коллеги и соплеменника Константина Эрлиха - 50-летний юбилей писателя, 20 лет активной жизни в Казахстане, 10 лет пребывания в должности главного редактора газеты “Дойче Альгемайне”, 10 лет немецкого культурного центра, основанного Эрлихом в Алматы, и 10 лет со дня выхода его значительного труда “Живое наследие”, было широко отмечено соплеменниками. Со своей стороны Г ерольд Бельгер выражает уважение к другу своими статьями и душевными очерками. Слишком мало осталось вокруг него немецких коллег и слишком мало издавалось немецких изданий. По этой причине появление на свет каждого нового издания на немецкую тематику вызывают особое оживление у писателя. Альманах “Морген-штерн” был прислан Бельгеру из Ульяновска профессором Евгением Миллером - главным редактором газеты “Нахрих-тен”. Держа первый номер, рожденного в нелегких условиях альманаха - солидный том из 448 страниц, содержащий произведения классиков немецкой литературы и современных руссланддойче, Герольд Бельгер с трепетом читает текст, вдыхая аромат типографской краски. Настроенный критически писатель, после кончины альманаха “Хайматлихе Вайтен”, вышедшего всего в 19 номерах, уже сильно сомневался в выходе в свет нового солидного издания... Вопреки всему выход изданий для немцев и о немцах, к числу таких относится и полученный Бельгером сборник “Wir selbst”, были подобны маленькой, но значительной победе, доказывающей - на фоне повальной эмиграции и равнодушия все же находятся рыцари, неравнодушные к культуре и литературе. Всем этим Бельгер искренне делится в статье “Российские немцы и пишут и печатаются”, размещенной в “Дойче Альгемайне Цайтунг” 2 ноября 1996 года. Полные ликования литературные обзоры Бельгера публикуются в 1997 году одновременно в “Дойче Альгемайне Цайтунг” и в новом издании “Ост - Вест диалог”, издающемся в Германии.
 
С годами в жизни писателя все более обретают значение три главные вещи: истина, творческий труд, оптимистический настрой. Все это находит свое звучание в каждом произведении. В 1998 году состоялся юбилей Гуго Вормсбехера, другу и земляку уже исполнилось 60 лет. Гуго Густавович -председатель Союза Российских немцев и заместитель президента немецкой культурной автономии в России, сыграл решающую роль в социальном определении руссланддойче, в 1988 - 1998 годы он активно участвовал в решении политических дел ради восстановления прав немцев России и СНГ. Бельгер и Вормсбехер плечом к плечу выступали на съездах “Возрождения” за сохранение самобытной культуры, языка, и создание единой Автономии немцев. В своем очерке, посвященном Вормсбехеру в “Дойче Альгемайне Цайтунг”, Бельгер, верный истине, подчеркивает: “настала пора все отшумевшие политические страсти, все интеллектуальные порывы и мечты переплавить в солидные литературные произведения, отражающие крутые этапы нашей борьбы за самоидентификацию одного из славных российских этносов, очутившегося ныне на распутье судеб и эпох”.
 
После тяжелого инфаркта, случившегося с Бельгером в 1996 году, он по рекомендации врачей, долгое время никуда не выезжал. Но как утишить недремлющую энергию?!. Едва окрепнув, писатель вновь принимает участие в общественных мероприятиях, отправляется за границу. Уже в июне 1998 года он в составе официальной правительственной делегации, возглавляемой госсекретарем Казахстана Абишем Кекилбаевым, летит в ФРГ, где проходят Дни культуры Казахстана. В Германии Бельгер был второй раз, в первый раз, он был проездом, когда следовал в столицу Дании -Копенгаген. Только что прибывших в Бонн гостей поселили в гостинице “Бристоль”. Каждое утро их будили звуки колокольного звона и мелодия флейты. Из окон номера раскинулась панорама города: улицы рассекали красные вагончики трамваев, сновали на велосипедах мелкие служащие, притягивали взор пестрые рекламные щиты и неоновое свечение рекламных вывесок. Бельгер часто совершает неспешные прогулки по уютным, изумляющим продуманностью и основательностью, улицам. Нередко друзья-писатели составляли ему компанию: “Да - а... - задумчиво говорил то и дело Акселеу Сейдимбеков. - У немцев многому следует нам поучиться”. “Сам бог позаботился о благоденствии Европы, -размышляет Ибрагим, любуясь чистыми, по хозяйски обработанными полями и виноградниками на крутых склонах гор вдоль Рейна, и вспоминая нынешнюю засуху и суховей в Акмолинской области, говорит: “Когда же жить будем? - вырвалось у Рафаэля Николаевича, пораженного великолепием и размеренной жизнью немцев. “Ай, кудай-ай, у нас все временно, а здесь все капитально ” - печалится еще один из моих спутников. Абеке философствует: “Мы казахи нетерпеливы: нам выложи все сразу или никогда. У нас казахов все есть: и недра, и земля, и камни, и просторы. Нам не хватает только времени. Приходится расплачиваться за беспечность и благодушие степняков - предков”.
 
Казахстанская делегация побывала в Бонне, Кёльне, Дюссельдорфе, Линце, Кобленце, Франкфурте, Берлине. Но особенно полюбился гостям Берлин, где им встретился после долгих лет разлуки старый друг - Леонгард Кошут. Не в силах расстаться, они общаются почти целый день в Университете Гумбольдта, на торжественных приемах по случаю дней культуры, долго беседуют в холле отеля “Hilton”. Бельгеру было отрадно видеть, что друг остался все таким же “интеллигентным, деликатным, доброжелательным, внешне по-прежнему стройным, красивым, улыбчивым, с мягким, располагающим к беседе голосом”. Дома, в Казахстане он напишет к 70-летию Кошута - друга и человека посвятившего жизнь пропаганде казахской литературы в Германии, проникновенный очерк “Благодарность собрату”. Беседуя с Бельгером в Берлине и в письмах, когда речь касалась казахской литературы, Леонгард Кошут признавался: “А что касается моего занятия отдельными национальными литераторами, в том числе казахскими (и казахстанскими), то я сам был бы намного беднее без них, был бы просто другим (во взглядах на мир менее богатым) человеком. В этом отношении меня даже обогатило то, что я прочитал, но чего я не мог пробить в планы издательства”. Он по-прежнему был влюблен в Казахстан... И в этом друзья созвучны. Из поездки в Германию Бельгер привез новые впечатления и материал для рецензий, так, например рецензию на “Берлинские сонеты” Иоганна Вар-кентина - поэта, переводчика, критика, эссеиста Бельгер написал сразу по прибытии из Германии.
 
За то время, что они пробыли в Германии, казахские гости встречали со стороны хозяев радушие и немалый интерес. Доклады казахстанцев: Абиша Кекилбаева “История и современное состояние казахской литературы”, Герольда Бельгера “Мотивы немецко-казахских культурных отношений”, Акселеу Сейдимбека “Традиционная музыка казахов” проходили при полном аншлаге. В зале собрались ученые Тюркологического факультета Франкфуртского университета имени Гёте, Берлинского университета имени Гумбольдта, учащиеся и сотрудники магистратуры Франкфурта. Встречались и с политиками: с бургомистром Бонна г-жой Бер-бель Райндль, парламентской фракцией СДПГ, руководителем службы государственного протокола земли Берлин П. фон Бредовым. Беседы длились не один час.
 
Между делами, Бельгер общался с местными жителями, он проницательно подмечает быт и нравы коренных немцев, не мог он не заметить и полосы отчуждения между аусзидлерами и исконными жителями Германии: “Я - литератор. Я приучен наблюдать, набирать впечатления, вглядываться в лица людей, в глаза, вслушиваться в тональность речи, аккумулировать в себе мгновения бытия. В глазах “наших ” no-крайней мере запечатлены забота, печаль, тревога, растерянность. В глазах коренных немцев я часто наблюдаю безразличие, равнодушие, отстраненность, отчужденность, пресыщенность...”. Все это давало пищу для новых размышлений. Бельгер редко использует в своих статьях выражение “представители немецкой диаспоры”, он постоянно рассматривает “советских немцев”, “российских немцев”, “казахстанских немцев”, как скромную частицу коренного или, как он сам выражается, “титульного народа” и в то же время как самостоятельный, уже сложившийся в течение столетий, особый этнос. Отголосок дней культуры Казахстана в Германии - очерк “На волне духовного родства”, опубликованный в “Казахстанской правде” содержит строки: “Под названием “российские немцы” имеются в виду вовсе не немцы, обитающие на территории России, а вообще весь этнос, который был закамуфлирован под идеологическое клише “советские немцы ” и разметен державной волей по всем городам и весям нынешнего несуразного Содружества Независимых Государств”.
 
Объективно оценил писатель ситуацию, сложившуюся среди российских немцев. В Германии он видел непонимание между руссланддойче и немцами Германии. В Казахстане он пристально наблюдал за работой делегаций из Германии. Стремясь остановить поток эмиграции, ибо в дальнейшем принять эмигрантов фатерланд не в состоянии, делегаты выясняли: почему бегут из СНГ этнические немцы, они предлагали всяческую помощь на месте. Со своей стороны судьба руссланддойче стоит во главе многих статей и эссе Бельгера. Он неоднократно писал, что в Германии переселенцев тоже не ожидает легкая жизнь. Он объективно констатирует, что ожидает переселенцев: нехватка жилых мест, отсутствие вакансий, сложности с трудоустройством, недовольство бюргеров, налогоплательщиков, ропщущих на то, что они содержат на свои налоги “этих тунеядцев с Востока”, чуждых и по духу и по менталитету. Говоря обо всем этом, Бельгер подчеркивает всю трагичность ситуации: “о взаимоотношениях руссланддойче — российских немцев и Германии в силу того, что они обретают острый и щепетильный характер ...и говорить как бы неприлично”.
 
Но стаи аусзидлеров продолжают прибывать на “этническую Родину”. И лишь по прибытии, они воочию убеждаются, что “той былой, доброй, тихой, милой, как старушка в чепце и вышитом фартуке, Германии давным-давно не существует ”. Реальная Германия предстает перед ними в ином облике — это уже Европа, тут все иное, культура, речь и даже “антропологический облик жителей”. Российскому сородичу “местные ” не дают предпочтения “ни перед турком, ни перед эфиопом, ни перед славянином, ни перед иудеем”. Нет конца взаимному отчуждению и непониманию: “Очутившись на земле предков, в сытом, обустроенном, полном соблазнов “раю”, многие наши соплеменники не находят ни утешения, ни утишения”.
 
После поездки в Германию, в 1998 году, Бельгер, как председатель Фонда “Сорос-Казахстан” отправляется в столицу Венгрии - Будапешт, - на Генеральную ассамблею Института “Открытое общество”. Прибывших на Международную ассамблею представителей 30 стран объединила общая задача, особенно близкая писателю, - налаживание культурных контактов, всемерной духовной связи между странами и народами. Свое видение исторической закономерности событий, содействовавших нынешнему плачевному состоянию культуры в обществе, писатель глубоко осветил в статье “Раскультуренная культура”. В ней наглядно показывается, как на заре становления Советской власти происходил процесс превращения человеческих единиц в пустые болванки. Писатель доказывает: “ГУЛАГ создавался не только для масс, но и для культуры. Духовность помещалась за забором, “за колючей проволокой”. С целью искоренения всего духовного было создано КВЧ-заве-дение - “культурно-воспитательная часть в исправительно-трудовых лагерях”. В обязанности КВЧ входило поднимать уровень духовности советского человека. Создатели КВЧ искренне полагали, что “зональная” культура, как одинаковые для всех баланда и тюремная роба, “должна удовлетворять всех”. Бельгер проводит аналогию между идеями большевиков и убеждениями “бесов” из одноименного романа Ф. Достоевского: “Рабы должны быть равны: без деспотизма еще не бывало ни свободы, ни равенства, но в стаде должно быть равенство”.
 
Своими статьями и литературными произведениями Бельгер засвидетельствовал неприятие глумления над культурой. Он размышляет о роли интеллигента, культуртрегера, строителя “мостов культуры”. На Генеральной Ассамблее движения Сорос в Будапеште ключевая роль отводилась именно интеллигентам.
 
Писателя возмущает пассивность творцов, их покорное смирение при виде царящего разгула бездуховности в обществе, их эмиграция за границу или в себя. “Эмигрируя в себя”, многие писатели, пишет Бельгер, “промыгиляют одами”, писанием мемуаров для власть имущих, становясь -“КВД” - “Куда ветер дует”. Это определение Молотова характеризует политику флюгера, которой придерживаются многие современные писатели. В острой и нелицеприятной статье “Быть КВД - неинтеллигентно”, Бельгер живописует печальное положение интеллигенции, охотно идущей на службу к власть имущим и нуворишам. Бельгер обнажает пороки современных служителей духовности. С ним согласны и созвучны многие коллеги. Недаром Бельгер использует высказывания Акселеу Сейдимбекова об интеллигенции: ранее с понятием “зиялы қауым” - интеллигенция, казахский народ в начале XX века связывал “такие высокие человеческие качества, как честь, достоинство, смелость и благородство, принципиальность и бескорыстие, нравственность и духовностъ”. Теперь же, сетует Бельгер: “эта блистательная порода общества катастрофически деградирует и львы, вырождаясь, превращаются в лис и шакалов, а они в свой черед, — в мышей и сусликов”.
 
“Интеллигенция, все же, не цолбала власти, не мальчик на побегушках, не барып кел, не шауьт кел, не дворняжка” - пишет Бельгер. Картина реальности - неутешительна. А когда иссякают слезы, остается горькая усмешка: писатель дерзко высмеивает громкие титулы - погремушки, коими тешат себя некоторые представители интеллигенции: “улы (великий), біртуар (единственный в своем роде), акиык (белокрылый), кемецгер (гений), шүлен-көр (производное от русского член-корр.)". Сочетание слов на двух языках доказывает - Бельгера может понять человек, мало-мальски склонный к двуязычию-билингвизму. Уникальность творений его заключена в специфике стиля - и по содержанию и по духу это рассуждения казахского писателя. Речестрой, манера изложения, анализ - за всем этим чувствуется человек, выросший в среде казахов и проникшийся менталитетом тюрков.
 
Современное переходное время писатель характеризует как: “темный час перед рассветом, час тревоги и опасности”. Эта мысль вошла в эссе-толғау (эссе-размышление), где мастерски синтезировано два языка - казахский и русский. Реалии нашего времени: молодая республика, пребывающая в ожидании рассвета и еще не пробудившаяся, сумерки уходящей ночи, где еще царят “хватательные инстинкты” “современных юркачей”, “пысыкаев”, влезающих в эшелоны власти с одной лишь целью: “устроить для себя райский уголок в океане нищеты” — нашли красочное описание в эссе. Бельгер точно улавливает настроения, свойственные сейчас людям, созвучные казахской пословице: “Өз күнін ит те көреді” - “Саму себя как-нибудь и собака прокормит”. “Мелких ловкачей” писатель именует “Жай пысық”, Абай же называл их “Неполные люди” (“Толык, емес адам”).
 
Писатель затрагивает и состояние экономики страны, для поднятия которой “достаточно закордонных “сбережений ” десяти его славных жигитов - “отцов благодетелей”, о чем свидетельствует зарубежная печать”, “Поруганная культура, посрамленная наука, низведенное до примитива образование, сокрушенный на многие десятилетия вперед, задавленный, обкорнанный, секвестированный интеллект — все то, что достигается цивилизацией по крупицам”. Писатель подчеркивает - это вина “правителей-временщиков” и зиялы-қауым - интеллигенции, ведущей политику невмешательства, руководствуясь, как едко замечает писатель, казахской мудростью: “Тек жүрсең, тоқ жүресің” - “Кто тихо живет, богатым станет”. Своими злободневными статьями второй половины 1990-х годов, Герольд Бельгер заявляет о своей непримиримой позиции, не принимает ни заигрываний, ни фальши.
 
Ведя речь о “поруганной науке”, писатель проводит аналогию между докторами наук и докторами-сымақ (“лже-доктор, квазиученый, самозванец”). Первые “честно корпели по 30-40 лет над какой-то темой, перерыли Монблан литературы, протерли дюжину штанов, облысели, надсадили зрение, угробили здоровье, иссушили мозги, поизвели кучу нервов, чего-то достигли, что-то доказали”, вторые же “...врываются в науку как лихие аламаны — барымтачи, под покровом ночи угоняющие чужой скот. Эти барымтчи смотрят на науку как на девку, которую можно купить или заказать по телефону. Они въезжают в науку на дорогих иномарках, в сопровождении большой свиты, ГАИ, с официантами, обслугой, с помпой и музыкой. Заарканив ученые степени и звания, они с детской наивностью полагают, что наука, искусство, литература - забава, нечто легкодоступное”. Существование квазиученых, как пишет Бельгер, определило возникновение на ниве науки так называемых “негров”, подвизавшимся писать диссертации другим. Писатель приводит пример из жизни Сабита Муканова: однажды к писателю нанес визит труженик “невидимого фронта”. Он предложил написать докторскую диссертацию. У “простодушного Сабита Муканова хватило мужества и нравственного такта отказаться от соблазна “докторизации”, он решительно произнес: “Нет. Оставь. От греха подальше”. “Эпидемия докторизации” охватила не только Казахстан, писатель предвещает этому явлению недолгую жизнь - все равно “шелудивая дворняжка волкодавом не станет”, ибо “исходит она от некомпетентности, от дилетантства, невежества, отсталости, интеллектуального убожества, комплекса неполноценности”. И поддаются этому наваждению лишь те, кто “обладает особым психофизическим складом, ментальностью ограниченной души...”.
 
Для совершенства общества нужна армия служителей культуры, рыцари-одиночки вряд ли смогут сделать многое. Со своей стороны Герольд Бельгер делает все возможное: пишет обличительные статьи, переводит, создает литературные произведения - исполняя во всех ипостасях миссию посредника - ара-ағайын между казахским, русским и немецким народами. Материальная выгода ставится им на второе место - он совместно с А. Шмидтом выпускает без зарплаты и гонорара альманах “Феникс”, так как уверен “что без меня эта мифическая птица погибнет, имея, согласно легенде, шансы воскреснуть лишь через 500 лет”.
 
На состоявшейся 9-10 октября 1998 года международной научно - практической конференции “Культура немцев Казахстана” Бельгер зачитывает важный доклад, в котором тщательно рассматривает труды своих соплеменников, он резюмирует: “и это, пожалуй, все колосья, которые я подобрал на скудной ниве литературы советских немцев von Hueben und Druben. Конечно не густо, но и признаться не совсем уж пусто ...”. Альманах “Феникс”, по мнению писателя, есть та спасительная “соломинка, за которую я держусь и, которая позволяет мне ощущать связь с моим некогда “запрещенным народом”. Работать на этой ниве культуры, тем не менее, становилось все труднее и труднее. Эмиграция подвергала эрозии интеллигенцию - “ту благодатную почву, на которой можно было взращивать семена духовности”. Некоторые из соплеменников разошлись с ним во взглядах, одиночество становится порой ощутимым: “Нынешние немецкие структуры занимаются в основном выживанием, коммерцией, дележкой подачек из Германии. Меня это не интересует, мне это даже противно, потому я почти отстранился и от Немецкого Культурного центра, и от Немецкого дома. Наши точки зрения на национальный вопрос часто не совпадают. Если я ратую за культуру, за литературу, за возрождение немецкого национального самосознания, то они находят свой, главным образом, материальный интерес в оформлении документов по отправке оставшихся немцев в Германию”.
 
Волны времени продолжают уносить друзей и близких. Осенью 1998 года ушел из жизни давний коллега и друг, писатель Тахави Ахтанов. Они часто встречались на их излюбленном месте, около памятника Шокану Уалиханову. Герольд Бельгер очень чтил этого “колоритного, белогривого, белобородого ” человека. Гордясь своей бородой, Ахтанов нередко говаривал: “Моей бороде сам Маркс позавидовал бы”. Бельгер напишет о Таха: “Он был красив во всем. И в творчестве, и в общении, и в споре и на пирушках. Что-то чистое, возвышенное, рыцарское, порой бесшабашное сквозило во всем его облике. Обаятельная была личность!”
 
Всегда следуя принципу, по которому жил и его отец -“смотреть реальности прямо в глаза”, Бельгер более склонен доверять и внимать источникам информации, дающим беспристрастную оценку текущих событий. У него вошло в привычку читать не официальные источники информации, а принимать во внимание альтернативные факты оппозиционных СМИ. Он отбирает в море информации достоверные сведения, сопоставляет их, сравнивает, находит истину. Нелегкий процесс поиска истины важен, он приятен писателю и радует его безмерно. Особый пласт в публицистике Бельгера занимают очерки-эссе о выдающихся сыновьях казахского и тевтонского племен, с кем Г ерольд Бельгер прошел бок о бок половину жизни, чьи произведения он переводил. В этих очерках Бельгер остается верным своему главному принципу: “отталкиваться от реальных фактов”, здесь чудесным образом гармонируют художественная образность и документализм. В своих теплых, пронизанных любовью строках писатель воспевает их жизнь и талант. Портреты этих красивых людей - казахских и немецких собратьев сохранятся в творчестве Герольда Бельгера: А. Нурпеисов, Т. Ахтанов, А. Кекильбаев, В. Шпаар, А. Дебольский, А. Су-лейменов - любое событие в их творческой и личной жизни воспринимается Г. Бельгером как личное. Писательницы Нора Пфеффер, Роза Пфлюг и Нелли Ваккер - их Г ерольд Бельгер и поныне почитает как своих добрых тетушек, -всегда проявляли о нем искреннюю заботу. Помимо теплых доверительных отношений, их объединяет общий оптимизм. В 1998 году Бельгер пишет рецензию на пришедший из Германии сборник стихов Норы Пфеффер “Время любви”. Солнечная поэзия Норы Пфеффер особенно любима Бельгером. ГУЛАГ, потери в годы страшных испытаний близких и родных, утрата родного сына - талантливого ученого -лишь усилили звучание творений поэтессы. Она сохранила свойство тихо и радостно воспринимать минуты счастья и творить. Бельгер пишет о ней: “...поэт Нора Пфеффер по-матерински добра и нежна, по-женски полна любви, надежды и тайны, доверительна и мужественна, стойка в своем творчестве - как в своих солнечных книжках для детей, так и во взрослой лирике излучает свет веры и жизнелюбия”.
 
Непременно в канун Нового года Герольд Бельгер оказывается в числе деятелей, чья оценка уходящего года и прогноз года предстоящего публикуются в газетах, журналах, звучат на телевидении. Мнение писателя интересует публику. В конце 1998 года он выразил удовлетворение от проделанных наблюдений за обществом, которое, постепенно активизируясь, начинает задумываться над причинами нынешней несовершенной жизни, кризисов; поведал о проделанной им самим работе - свои поездки по СНГ и дальнему зарубежью. Отметил свое удовлетворение проделанной им работой над статьями, подготовленными рукописями. Выразил надежду на созидательную силу народа, отринувшего происки демагогов, провокаторов, и принявшегося созидать свою жизнь, духовность, по определению Вольтера, “возделывать свой собственный сад”.
 
Все первое полугодие 1999 года как обычно полно работы. После треволнений в рамках напряженного графика Бельгер отправляется в августе в Ташкент на 90-летний юбилей Карла Фридриховича. Еще не стихли в памяти поздравительные речи, радость и волнение, как, вернувшись в Алматы, он узнает о скоропостижной кончине давнего знакомого и старшего друга Михаила Ивановича Исиналиева. Панихида, похороны, проводы в последний путь... Слишком много впечатлений - радостных и грустных не могли пройти бесследно. Через день с Герольдом Бельгером случился инсульт, последствия которого он преодолевает и поныне.
 
Для писателя каждое жизненное испытание подобно схватке на шахматном поле, где в ответ на внезапный ход судьбы - удар болезни, писатель противопоставляет свой ход -результат своего труда. Созидательный труд и его плоды вносят в жизнь порядок и являются достойным ответом противнику - Смерти. Вышедший в 1999 году сборник “Помни имя свое”, собрал статьи Бельгера о культуре и литературе руссланддойче за последние 10-12 лет. Названием сборника публицист символизировал свой главный штанд-пункт - идею: помни имя свое, пробуди свой разум от беспамятства. Среди рецензий, проблемных статей в этом сборнике предстали в своем скромном блеске литературные портреты немецких коллег: Л. Кошута, В. Шпаара, Н. Пфеффер, А. Дебольского, К. Эрлиха, Г. Вормсбехера. Выпуску книги содействовало Министерство внутренних дел ФРГ и представительство GTZ - немецкого общества по техническому сотрудничеству.
 
Близился конец века и начало нового тысячелетия. Они бурно отмечались общественностью Казахстана. Многочисленные конференции, съезды привлекали к сотрудничеству писателей, интеллигентов. Герольд Бельгер посещает Международный форум в Алматы: “Тысячелетия: итоги и перспективы”. Факт проведения, по определению писателя, “столь романтического форума” в Казахстане, наполнил Герольда Карловича надеждой, и все же, тронутая скепсисом душа писателя не могла не отметить, что собравшиеся в канун грядущего тысячелетия “донкихотствующие “улучшители мира” - по-немецки Weltvelbesser'ы" решили силой своих речей изменить мир. Но без них, спешит добавить писатель, мир может рухнуть в пучину безнадежности, имя которой “ақыр заман” - конец света. На форуме писатель говорил о непосильном грузе тяжелых ошибок истории, нерешенных конфликтов, который тащит, подобно Сизифу, за собой человеческая цивилизация, мечтает о таких временах, когда все придет в этом мире на круги своя, и на первом плане человеческого сознания будет стоять только духовность. Как настоящий реалист, писатель отдает себе отчет в том, насколько трудно осуществить это в настоящей жизни. И когда на форуме главный докладчик Ерментай Султанмурат изрек: “Мы должны сделать этот миг ПЕРЕЛОМНЫМ в сознании землян”, Герольд Карлович, чуждый пустых призывов, и признающий лишь конкретные действия, мысленно и вслух спросил: “КАК?”. На Форуме писатель высказал свою точку зрения: он “рисковал обнаружить свою наивность перед власть предержащими и богатыми циниками, возомнившими себя хозяевами жизни”. Ибо он по-прежнему верен своей теории утверждающей, что спасти человечество в этом мире, насыщенном войнами, коррупцией, террором, насилием, наркодурманом и безверием могут лишь: Вера, Дух и культура. Все остальное, в том числе вожделенное богатство, вечное искушение Азазила - дьявола, сеет только смуту, раздор, злобу, зависть, смятение. Жизнь, детерминированная животными инстинктами, приносит одно горе и одичание. Только культура в самом широком ее значении, озаренная верой и духом, объединительным свойством, в состоянии уберечь человека от тотального оскотинивания” и роль културтрегеров - служителей культуры здесь крайне важна в “...век консолидации, век сближения и родства духа”. Сам Бельгера, по его признанию, всегда поддерживали и будут поддерживать Гёте и Абай - его “духовные поводыри”, к чьим идеалам он неустанно совершает паломничество.