загрузка...


 ИДЕОЛОГИЯ

В целом, политика советской власти в идеологической сфере осуществлялась путем внедрения в массовое сознание установок коммунистической идеологии. К сожалению, советский режим стал первым, взявшим на Себя миссию практической реализации данной идеи. Трагедия истории в том, что при этом были крайне возвеличены, неправильно истолкованы или даже перевернуты с ног на голову основополагающие догматы марксистской теории. Иначе говоря, еще на заре своего зарождения обвинявшаяся многими критиками в чрезмерном утопизме коммунистическая идея, была еще дополнена ее существенным искажением по ходу введения на практике.

 

Одним из онтологических оснований возможности построения на земле общества всеобщего благоденствия, как известно, выступало такое видение эволюции человеческого сообщества, ключевой характеристикой которого признавалось существование объективной закономерности с центральным его принципом - принципом развития. Человеческая история рассматривалась как процесс необходимого и закономерного прогресса, где каждая новая ступень является более совершенной, чем предыдущая. Отсюда выводились догматы материализма о переходе количественных изменений в качество, закон отрицания отрицания, отсюда же - формационный принцип трактовки эволюции человеческой истории. Данная точка зрения усиливала убежденность ее апологетов в широте границ разума человека в деле рационального устроения такой сложной системы, каковой является человеческое общество. Поистине, человеческий разум возомнил о себе как о силе, способной наилучшим образом разрешить вопросы скорого построения общества всеобщего благоденствия, центральной целью которого, разумеется, выступала благородная идея блага человека. Не случайно, своими идейными вдохновителями первые коммунисты называли социалистов-утопистов XVIII века.
 
 Известно также, что главные разногласия у коммунистов возникли с либералами. Ключевым пунктом здесь выступила идея свободы человека. Если для либералов она представляется основополагающим принципом, и цивилизованность общества рассматривается с перспективы реального состояния свободы человека (причем свобода имеет различные измерения), то для коммунистов первичны общественные идеалы, идея будущего прогресса. При этом не принималась во внимание так долго утверждавшаяся либерализмом, особенно его консервативным крылом, двойственность природы человека, согласно которому принцип общего блага не может выступать конечным мерилом человеческих поступков, и следование ему в общественной жизни чревато непредсказуемыми последствиями, вплоть для нивелирования моральных принципов добра и зла. Убежденно отстаивая свои принципы, коммунисты все больше отдалялись от либералов, вплоть до того, что в этом пункте они в конце концов идентифицировались с фашистами и националгсоциалистами, а построенные на радикальных принципах тоталитарные политические системы, за некоторыми исключениями, максимально приблизились друг к другу.
 
Идеология коммунизма отразилась практически в устроении всех областей жизни. Руководствуясь революционным воззрением скорого преобразования общества, впервые на практике, за невиданный ранее чрезвычайно короткий срок, было осуществлено всестороннее внедрение искусственно смоделированных образцов построения новой системы. В политической сфере это выразилось во внедрении своеобразным образом истолкованной диктатуры пролетариата и демократического централизма. Отрицание политического плюрализма было не столько из-за того, что он создавал угрозу политической стабильности, сколько потому, что мог быть разрушен миф о всеобщем единении вокруг идеологии. Политическая власть, как и в других тоталитарных режимах, постепенно стала переходить от прерогативы государства к властвующей партии - носителю той идеологии, которой и создан данный режим. В экономике произошло полное огосударствление с искоренением ростков частной собственности, внедрение всеобщего планирования. Запрещение отдельных видов экономической деятельности мотивировалось не столько тем, что они способны нанести вред экономике, сколько тем, что они неприемлемы с точки зрения новой идеологии. В духовной сфере быстро воцарился тотальный контроль, доходивший до искоренения свободомыслия и индивидуальной свободы человека, изменяя самосознание и самоидентификацию личности. Либеральному индивидуализму, основанному на уважении к человеческой личности и персональной ответственности, был противопоставлен коллективизм массы, обезличенность, групповая ответственность, приоритет интересов класса. Иными словами, с точки зрения состояния этих переменных, произошло полное доминирование государственного, и соответственно, уничтожение индивидуального.
 
Осуществление тотального построения нового порядка, конечно, стало возможным на основе искоренения или полного отрицания исторического прошлого, традиционных форм жизнеустройства, морали. Особенно это коснулось традиционного казахского кочевого общества, где перемены осуществлялись на основе волюнтаристских решений. Ценой скорейшей замены исторически сложившихся форм хозяйствования явились пагубные последствия, голод и уничтожение огромной массы населения. Развернулась широкая кампания насаждения не естественного для казахского народа отрицания исторического прошлого, потери преемственности поколений. Трагично и то, что при необходимости режим должен был прибегать к репрессивным действиям, нацеленным на устранение любых проявлений инакомыслия или с установками нового порядка.
 
Семидесятилетняя история попытки внедрения в жизнь коммунистической идеологии закончилась провалом. Сейчас все более очевидными становятся ошибки идеологов, а главное реализаторов коммунистической доктрины в жизнь. Для справедливости нужно отметить, что многие оценки коммунистического прошлого в нынешних исследованиях пронизаны эмоциональным отношением. Не исключено, что в будущем некоторые взгляды будут пересмотрены, займет свое достойное место трезвая и беспристрастная оценка этого отрезка нашей истории. Наряду с массой отрицательных сторон и наличием трагических страниц этого отрезка нашей истории, будут признаны и очевидные приобретения и достижения. Здесь же мы ставим более узкие цели раскрытия места и роли идеологии в тоталитарном прошлом Казахстана в бытность его в составе Союза ССР.
 
Первоначально идеология нового режима была воспринята основной массой населения как возможность нестесненного и цивилизованного развития казахского общества. На фоне жесткой и иногда откровенно карательной политики царской власти, признание партией большевиков права народов на самоопределение, закрепленное в “Декларации прав народов России” (ноябрь 1917 г.), не могло не вызывать симпатии у уставшего от “царской опеки” населения казахского края. Так же, как и в России, идея рабоче-крестьянского правления нашла поддержку у местной бедноты. В целях скорого продвижения новой идеи в массы была создана целая идеологическая машина.
 
В дальнейшем, по мере укрепления Советской власти, существенную роль в формировании лояльной режиму идеологии сыграла целенаправленная обработка массового сознания с помощью институтов социализации. Семья, школа, коллектив, политические партии, политический режим, нарождающиеся центральные и местные средства массовой информации были нацелены на воспроизведение необходимого власти конформистского типа личности, причем не просто лояльного, а преданного существующей власти.
 
Цель Советской власти заключалась в максимальном распространении своей идеологии не только в регионах, подконтрольных Советскому правительству. Вначале октябрьский переворот совершался с глубоким убеждением его реализаторов, что за этим неминуемо последует мировая революция. Даже позже, при Сталине, внешняя экспансия советского режима была связана больше, чем с территориальными притязаниями и экономическими стимулами, с идеей мирового господства коммунистической идеологии. К слову, это же отличало и другие тоталитарные режимы прошлого столетия, где трудно было провести линию разграничения между территориальными притязаниями и идеологическим обоснованием предпринимаемых шагов вождей тоталитаризма. Они были настолько сплетены, что даже самые ужасающие цели подпадали под догматическую схему идеологии.
 
В 30-е гг. произошла существенная модификация первоначальных коммунистических принципов, на основе которых, собственно, и был произведен октябрьский переворот. Сталин немного отошел от первоначальной интернационалистской установки на мировую революцию, предложив постулат о социализме в одной стране, дав тем самым идеологическое обоснование для последующих конкретных шагов, результатом которых стало построение жесточайшего тоталитарного режима. Во имя этой идеи широко развернулось применение жестких принудительных методов, с которыми осуществляли индустриализацию города и коллективизацию в деревне, начат постепенный переход от идей интернационализма к великодержавному шовинизму.
 
Превратился в абсолют сталинский лозунг об обострении классовой борьбы по мере продвижения к социализму, стало естественным, что могут быть противники на этом пути, с которыми нужно бороться. Иными словами, был дан ход известному в политике принципу, что цель оправдывает средства. Как и в других тоталитарных режимах, был создан образ непогрешимого вождя, борющегося с противниками построения благополучного будущего. Все те, кто стоит на этом пути, были названы внутренними врагами. Народ воспитывался в духе преклонения перед именем вождя, в духе безграничной веры в справедливость каждого его слова. Под влиянием феномена образа врага распространялась подозрительность и поощрялось доносительство, что вело к разобщению людей, росту недоверия между нимй и возникновению синдрома страха. В людях было насаждено противоестественное с точки зрения здравого смысла, но существующее в сознании сочетание ненависти к действительным и мнимым врагам и страха за себя. Вечной борьбой с “врагами народа” в обществе поддерживалась постоянная напряженность, направленная против малейшего оттенка инакомыслия, самостоятельности суждений. Конечной задачей идеологической машины было создание системы формального единомыслия, для внедрения которого не поступились насаждением всеобщего страха и применением террора. Конечно же, это характеризовало основное предназначение идеологии в тоталитарном обществе, которое, собственно, и могло держаться лишь за счет глубочайшего укоренения идеологических установок в сознании масс, а не только элитных группировок. Ради этого не поступались даже ложным инициированием движений снизу, когда распространенной практикой были случаи, когда решения партии якобы преподносились с инициатив трудовых низов.
 
В целях эффективности тоталитарной машины вся политизация строилась на тонко просчитанной и обязательной идеологической базе. Целые ведомства посвящали свою деятельность формулированию идеологических концепций, исходящих от руководящей и правящей партии. Любое действие несло нагрузку политического смысла, а население накрепко привязывалось к политике и к определяющему ее государству. Политизация Структурировалась системой общественных, государственных, культурных, экономических организаций, которые становились средствами привязки населения к политике. Их целью была максимальная политизация населения, чтобы сделать каждое действие человека политическим, поддерживать столь необходимый массовый энтузиазм. Таким образом, идеологизация жизни стала одним из главных инструментов политизации граждан тоталитарного государства, т. е. реализовался идеократический характер тоталитаризма, пронизанный основной целью построения смоделированного общества будущего.
 
Характерным свойством сталинского тоталитарного режима стал террор интеллектуальный. Информационная и идеологическая монополия государства, недопущение никакого инакомыслия стали естественной чертой новой системы. По существу, стремление нивелировать образовательный уровень населения, устранить социальный слой интеллигенции путем превращения ее в псевдоинтеллигенцию отличало все тоталитарные системы. Это в полной мере затронуло слой зарождавшейся казахской интеллигенции начала XX в.
 
Практически вся казахская интеллигенция воплощавшая дух народа, была уничтожена тоталитарным строем. Репрессии против них усилились ближе к 30-м гг. и направлены были, наряду с подавлением социального самосознания интеллигенции, и на подавление интеллигенции как носителя национального самосознания народа. Главным образом они связывались с высказыванием казахской интеллигенцией национальных идей, выражением сомнений в правильности политики центра, попиравшего суверенные права республики в решении политических, хозяйственных и кадровых вопросов, не считавшегося с интересами коренного населения. Вообще, репрессии стали одним из основных рычагов усиления политики давления и подчинения национальных окраин.
 
В нагнетавшейся атмосфере подозрительности многие представители казахской интеллигенции стали объектом травли и преследований. Коммунистическое руководство республики не доверяло им, всячески пытаясь дискредитировать, не переставая напоминать, что многие из их в свое время участвовали в движении Алаш. В конце 1928 г. по ложному обвинению были арестованы 44 человека из числа так называемых “буржуазных националистов” - бывших деятелей “Алаш-Орды”, в том числе А. Байтурсынов, М. Дулатов, М. Жумабаев, Ж. Аймаутов, X. Габбасов и др. Вскоре Ж. Аймаутов, А. Байдильдин, Г. Биримжанов и Д. Адилев были расстреляны, остальные осуждены на различные сроки. Другая группа национальной интеллигенции -М. Тынышпаев, X. Досмухамедов, Ж. Акпаев и другие - была арестована в сентябре-октябре 1930 г. и вскоре в составе 15 человек была сослана в Центрально-Черноземную область России. Печальным итогом объявленной чистки “от социально чуждых и идеологически нетерпимых элементов” стало уничтожение цвета национальной интеллигенции.
 
Идеологическая репрессия возобновилась и в послевоенные годы. У руководства республики в это время стоял Ж. Шаяхметов, бывший в свое время работником НКВД. Его пребывание на посту первого руководителя в республике проходило в сложный период, когда из центра явно исходили попытки вновь набрать обороты затихшего маховика репрессий.
 
Начало этому было дано VIII Пленумом ЦК КП(б) Казахстана (16-17 октября 1951 г.), рассмотревшим вопрос "О состоянии и мерах улучшения идеологической работы в партийных opгaнзациях республики". Начиная именно с этого периода возобновились репрессии против видных деятелей казахстанской науки и культуры. В отличие от трагических репрессий конца 30-х гг. наступление на культуру и науку проходило в форме обвинения отдельных авторов в национализме, идеализации феодально-байского прошлого и изучении дореволюционной истории казахского народа. Появились даже погромные постановления ЦК КП Казахстана об "антинародной" сущности этических произведений. Многие представители свободно мыслящей интеллигенции были подвергнуты аресту и исключению с работы. Репрессивная маховина заработала обвинениями в печати, обвинительными выступлениями на собраниях.
 
Были арестованы и осуждены историки Е. Бекмаханов, Б. Сулейменов. Не избежал обвинений и М.О. Ауэзов за роман "Абай". М. О. Ауэзов, А.Жубанов и другие были вынуждены покинуть республику.
 
Особой критике был подвергнут выдающийся ученый-геолог, ставший первым Президентом Академии наук Казахской ССР К. Сатпаев. Его обвинили в том, что когда-то он примыкал к национально-освободительному движению будучи пропагандистом партии "Алаш", приписали недочеты в работе, допущенные его помощником и управляющим делами Академии наук. Длинный список обвинений этим не заканчивался: в их числе, значились и перерасход средств в размере свыше миллиона рублей, и подбор кадров по принципу землячества, хотя это и не было доказано. Вспомнили также и то, что в 1927 г. им было написано предисловие к эпосу об Едигее.
 
Вопросы идеологической работы в духе борьбы с отходом в сторону "буржуазных" и "националистических" взглядов были основными в постановлениях ЦК КП(б) Казахстана "О грубых политических ошибках в работе Института языка и литературы Академии наук Казахской ССР" (1947 г.), "О состоянии и развитии казахской советской литературы" (1948 г.).
 
Идеологическое давление на национальную интеллигенцию смягчилось лишь к 60-м гг., после памятного XX съезда КПСС. Да и сама идеологическая машина Советского Союза окончательно утратила тот высокий эпический настрой преобразований, поддерживаемый и насаждаемый в период всеобщего доминирования сталинского тоталитаризма 30-50-х гг.
 
Наряду с духовной репрессией, наиболее значительный урон казахскому народу принесла национальная политика руководства советского тоталитарного государства по отношению к казахскому народу. Неизбежным итогом недальновидной и волюнтаристской политики, пронизанной идеей стирания национальных границ и построения единого советского народа, стала трагедия целых народов. Депортация малых народностей из этнически густонаселенных регионов оказалась удобным средством урегулирования межнациональных конфликтов, приведшем в конце концов к этническому геноциду целых групп. Тоталитарный режим превратил территорию республики в объект переселения депортированных народов, главным образом малых народностей Закавказья. В этом проявились как имперские традиции, так и попрание прав казахского народа.
 
Партия большевиков с первых дней своего прихода к власти объявила о праве народов на самоопределение, вплоть до отделения и образования самостоятельноного государства. Это положение было законодательно закреплено в "Декларации прав народов России" (ноябрь 1917 г.). Специально образованный Наркомнац занялся проведением в жизнь национальной политики партии и работой по установлению Советской власти в национальных районах.
 
Объявив о равенстве народов России, о праве на свободное самоопределение, об отмене всех национальных ограничений и т.д., правительство народных комиссаров Советской России рассчитывало на завоевание симпатии угнетенных народов. С другой стороны, на практике реализовывалась ленинская идея о разрушении Российской империи, как "тюрьмы народов". Немаловажным был и фактор международного резонанса, поскольку для многих народов колониального Востока подобная политика Советской России должна была стать вдохновляющим примером. Это в свою очередь могло стать дополнительным козырем в борьбе за мировую революцию, ибо, как не раз было отмечено, совершая октябрьский переворот, большевики были убеждены в неизбежности всемирной пролетарской революции, которая свергнет господство мирового капитала.
 
Однако дальнейшие события явственно свидетельствовали о том, что новый режим не собирался предоставлять им право выхода из состава сложившейся империи, намереваясь объединить бывшие колонии под новым флагом. Большевистское правительство включилось в продолжительную и напряженную борьбу за контроль и влияние на национальные окраины. Не стал исключением и Казахстан, где сложилось чрезвычайно сложное положение, где наряду с внутренними проблемами территория края оказалась вовлеченной в арену противоборства и выяснения отношений между соперничающими силами внутрироссийского гражданского конфликта. В этой сложной обстановке развернулась деятельность лидеров казахского национального движения “Алаш”, которые повели борьбу за самостоятельность в форме автономии. Руководство “Алаш” выступило с требованием о созданий федерации, как оптимальной формы правового регулирования взаимоотношений между центром и национальными автономиями. Политическим гарантом подобного государственного устройства должно было стать демократически избранное Всероссийское Учредительное собрание. Однако планы большевистского правительства в центре были другие, и проводя политику централизации Советской России, оно считало необходимым объединить национальные окраины в рамках советской федерации.
 
Как отмечалось, проводимая национальная политика большевистского правительства имела своеобразное идеологическое обоснование. Игнорирование национальных интересов оправдывалось в связи с процессами стирания классовых различий, сближения умственного и физического труда, города и деревни. Формирование новой исторической общности под определением “советский народ” имело своей целью этническую и языковую ассимиляцию и ликвидацию национальных различий граждан единого Советского Союза. При этом, все это оправдывалось установкой перехода отсталых народов к социализму, минуя капитализм. Негативные последствия имело и национально-государственное строительство с волюнтаристским отношением к определению границ национальных республик. Имманентной характеристикой подобной политики было произвольное отношение к национальной истории, к национальным традициям, обычаям, психологии.
 
Объединение национальных образований на основе экономического, социального и культурного сближения привело к слиянию обособленных этнических групп, была потеряна преемственность их исторического развития. Была выдвинута задача слияния всех этносов СССР и ликвидации национальных республик к началу 80-х гг. Концепция консолидации “социалистических наций” разрабатывалась при пренебрежении основными этническими признаками - национальной культурой и языком. В целях создания новой общности - “советского народа” в Казахстане началось поощрение властями процесса русификации, сопровождавшегося закрытием национальных школ, сокращением сфер применения национальных языков и шовинистской пропагандой. В результате закрытия национальных школ, сокращения сфер применения национального языка, казахский язык оказался социально невостребованным и был обречен на постепенное вырождение.
 
Свою роль при утрате казахами традиционного менталитета сыграли демографические и миграционные процессы. Исторически сложившаяся этнодемографическая обстановка Казахстана в период существования командно-административной системы была сильно изменена. Национально-демографическая политика Советской власти была направлена на тесное привязывание. республики к России, являясь по существу своеобразным продолжением колониальной политики царской власти. В результате силовой миграционной политики, включая депортацию и массовые переселения, произошло существенное снижение доли коренного населения. Под благовидным названием “лаборатория дружбы народов” Казахстан стал ареной бездумной политики смешивания народов.
 
По итогам переписи населения 1999 г., из более чем ста представителей этнических образований на территории республики, казахи составили 53,4%, русские 30, и 26,6 - приходятся на остальные этнические группы. Это свидетельствует о том, что республика стала чрезвычайно разносоставным государством в языковом, этническом, религиозном плане.
 
По существу, национальная политика в республике берет начало еще с царских времен. Сам процесс вековой миграции русского и других народов на территорию Казахстана можно разделить на несколько этапов, связанных сначала с царской политикой освоения восточных регионов, а затем — масштабными программами коллективизации, индустриализации и освоения целинных и залежных земель.
 
Всесторонние данные о масштабах и результатах этих процессов привел в своем выступлении на первой сессии Ассамблеи народов Казахстана глава государства Н. А. Назарбаев.
 
Так, в ходе крестьянской колонизации в дореволюционный период в Казахстан из России, Украины и Белоруссии прибыло один миллион сто пятьдесят тысяч человек. Во время коллективизации из центральных районов СССР в Казахстан было сослано 250 тысяч репрессированных крестьян. Индустриализация Казахстана в 20-30-е гг. сопровождалась переселением в республику из всех частей СССР, в основном из европейской, одного миллиона двухсот тысяч человек.
 
Как известно, Казахстан стал местом ссылки для многих насильственно переселенных народов. Сюда в разные годы было депортировано около 800 тысяч немцев, 18,5 тысячи корейских семей, 102 тысячи поляков, 507 тысяч чеченцев, ингушей, карачаевцев и других северокавказских народов. В республику были также сосланы в 40-е годы крымские татары, турки, греки, калмыки и другие этносы. В результате депортации народов население республики увеличилось на полтора миллиона человек.
 
Во время второй мировой войны в Казахстан было звакуировано 350 тысяч человек. В 50-е годы на реализацию крупномасштабной сельскохозяйственной программы по освоению целинных земель Северного и Северо-Западного Казахстана прибыло полтора миллиона человек, а на закрытые военные объекты еще около 150 тысяч. Приток рабочей силы в республику осуществлялся также и другими ведомствами, а также за счет естественной миграции. Таким образом, только с начала века в Казахстан было переселено 5 миллионов 600 тысяч человек, в том числе 3,5 миллиона за последние 40-50 лет, не считая сосланных и эвакуированных.
 
Увеличение числа иммигрирующих в республику сопровождалось уменьшением доли казахского населения. Не считая самой иммиграции, этому способствовали огромные людские потери казахов, которые они понесли в 1916-1945 гг. Страшными последствиями сталинской коллективизации стала гибель от голода в 1930-1932 гг. около полутора миллионов казахов. В эти же годы 1,3 миллиона человек безвозвратно откочевали за пределы СССР. Если в 1930 г. в республике проживало 5 миллионов 873 тысячи человек, то к 1933 г. численность населения упала до 2 миллионов 493 тысяч человек, в основном за счет людских потерь казахов. Неуклонное снижение доли казахов в общей численности населения достигло высшей точки в 1962 г., когда она составила всего 29 процентов. Лишь только в конце 1986 г. численность казахов, за счет естественного прироста, сравнялась с количеством наибольшей этнической группы в республике — русского населения. Такими, в общих чертах, являются масштабы динамичных миграционных процессов на территории республики в течение последних ста лет.
 
Заметные перекосы были допущены при определении национально-территориальных границ. Недальновидный подход, пронизанный идеологией стирания границ между нациями, стал одной из основных причин начала территориальных межнациональных конфликтов в ряде регионов постсоветского пространства. В Казахстане волюнтаризм при обращении с территориальными границами республики проявился в эпоху правления Н. Хрущева.
 
Д. Кунаев в своей известной книге "О моем времени" говорит, что в один из приездов в Москву на очередной пленум ЦК Хрущев, вызвав его к себе, в разговоре сказал, что получил записку товарища Юсупова с предложением включить хлопководческие районы Казахстана в состав Узбекистана, считая целесообразным иметь данные районы в составе той республики, основной специализацией хозяйства которой является хлопок. Возможность записки с таким именно содержанием подтверждается тем, что Юсупов был по специальности хлопкоробом. Д. Кунаев не согласился с предложением Юсупова, но Хрущев уже загорелся этой идеей и возражений не принял. Кстати, это было не единственной попыткой передать районы Казахстана в другую республику. К примеру, Хрущев вынес однажды предложение передать нефтяные районы Мангышлака Туркменистану, считая, что Казахстан не в состоянии справиться с их освоением.
 
Д. Кунаев апеллировал к Хрущеву, объясняя невозможность данного шага непониманием, которое может возникнуть у казахского народа при принятии данного решения. Хрущев, видимо, посчитал это за тот самый национализм. Как бы то ни было, вопрос о смещении Д. Кунаева уже тогда был предрешен.
 
В газете "Казахстанская правда" за 29 января 1963 г. был опубликован Указ Президиума Верховного Совета Казахской СCP "О передаче части территории Южно-Казахстанского края в состав Узбекской ССР". Вот выдержка из этого указа: "Исходя из общегосударственных интересов, в целях ликвидации разобщенности земель "голодной” степи, их быстрейшего хозяйственного и наиболее рационального использования для увеличения производства хлопка и другой сельскохозяйственной продукции Президиум Верховного Совета КазССР постановляет: Передать в состав УССР Кировский и Пахта-Аральский районы, Кзыл-Кумский и Чимкурганский сельские советы Кзылкумского райог на с обшей земельной площадью 95,9 тыс. га, а также 1 554 000 га пастбищных земель Чимкентской области и 1 150 000 га Кзыл-Ординской области, находящихся в долгосрочном пользовании Узбекской ССР... Указ вступает в силу с 1 февраля 1963 г."
 
Несколько позднее в свою очередь вышел указ Верховного Совета УзССР "О включении данных территорий в состав УзССР". Таким образом, Казахстан лишился территории площадью более 3 500 000 га. Лишь усилиями Кунаева часть территории была позже возрвращена назад.
 
Был и другой случай похожего плана. В одну из встреч Хрущев предложил передать туркменам полуостров Мангышлак, мотивируя это необходимостью скорейшего освоения нефтяных месторождений. Кунаев резко выступил против и стал апеллировать к более высокому уровню развития геологоразведочных работ в Казахстане, чем вызвал огромное неудовольствие Первого. Спор разрешил Министр геологии СССР Сидоренко который подтвердил доводы казахстанского лидера. Благодаря этому, Мангышлак остался в составе Казахстана.
 
Показателем волюнтаристской политики были и инициативы Хрущева по поводу образования краев в Казахстане. Кунаев вышел в ЦК с предложением образования Тургайской области в целях улучшения руководства экономикой. Хрущев перевернул эту идею и настоял на образовании Бюро ЦК КПК по целинным областям. Следующим шагом стала реорганизация данного Бюро в Целинный край с двойным подчинением -Алма-Ате и Москве. Камнем преткновения стал вопрос о внутреннем суверенитете Казахстана и включении Карагандинской области в состав Целинного края. Только заступничество Микояна помогло отстоять Караганду.
 
Затем организовали Западно-Казахстанский и Южно-Казахстанский края, готовились предложения по созданию Восточно-Казахстанского. Одновременно было создано Средазбюро, куда вошли Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан, Кыргызстан, Чимкентская область Казахстана. Действия Хрущева выстроились в стройную логическую цепочку, ведущую к стиранию границ между республиками и ликвидации даже тех зачатков национальной государственности, которые сохранялись при СССР.
 
Проблемы национальной политики приобрели особую остроту в связи с приходом в республику Г .B. Колбина. Предвзятое отношение Москвы к назначению первых руководителей республики с центра, где не учитывалось мнение местных властей и населения, в итоге привело к событиям 1986 г.
 
Вместо подобающего изучения местных проблем и поиска выхода из них, Колбин всецело занялся надуманной пропагандой интернационализма, проводя одновременно жесткую политику давления в отношении национальных кадров Казахстана. Показательным был 12-й Пленум ЦК КП Казахстана, состоявшийся 4 июня 1988 г. Его резолюции были посвящены интернациональному и патриотическому воспитанию трудящихся республики, повторяя постановление ЦК КПСС от июля 1987 г. "О работе Казахской республиканской партийной организации по интернациональному и патриотическому воспитанию трудящихся", осудившее выступление в декабре 1986 г. Неоднократные доклады и статьи Г.В. Колбина, содержавшие аналогичные оценки внутриполитического положения в республике и межнациональных отношений в ней, документы, подготавливавшиеся специально созданной на 6-м Пленуме ЦК КП Казахстана 10 января 1987 г. Комиссией по национальным и межнациональным отношениям, подлежали обязательному изучению всем населением республики. Не сделало Колбину почета его обещание в скором времени овладеть казахским языком, широко известив об этом общественность, он на деле жестко ограничил прием казахской молодежи в вузы.
 
Таким образом, сама технология власти при тоталитаризме противоречила реализации национальных интересов. Последствия подобной политики для Казахстана выразились в уничтожении этнического генофонда, в разрушении естественного процесса национального развития. Так, непосредственные людские потери от голода 1931-1933 годов - 2 млн. 200 тыс.; безвозвратные откочевки - 615 тыс. чел. гибель в годы политических репрессий сталинизма - 25 тыс. чел.; прямые потери в период Великой Отечественной войны 350 тыс.; косвенные потери в тылу в годы войны от демографической депрессии - 150 тыс. человек.
 
В числе негативных последствий национальной политики тоталитарного режима следует выделить и маргинализацию целых народов. В результате ускоренной интернационализации образа жизни и навязывания инонациональных ценностей, к которым данный народ не готов, сложилась ситуация разобщения внутри самих этнических образований, раздвоение национальной самоидентификации личности.