Главная   »   Северо-Казахстанская область   »   Оседание и коллективизация в ауле


 Оседание и коллективизация в ауле

Важнейшей частью коллективизации в Казахстане был процесс перевода кочевых казахских хозяйств с традиционных путей развития на качественно новый. Если для русско-украинского села имелся по существу отвергнутый Сталиным ленинский вариант кооперативного строительства, то для казахского аула не было и такой заготовки. А речь шла о переходе от одной формы человеческой цивилизации - кочевой - к другой - оседлой. Вдобавок это по времени совпадало с завершившейся поистине революционной ломкой отношений в ауле конфискацией скота и земли у крупных баев-полуфеодалов. Приишимс-кое село не знало феодальных отношений, но и для него переход к коллективизации был прыжком в неизвестность. Для кочевого аула сложность состояла в том, что он должен был совместить этот прыжок с перескакиванием через целую историческую эпоху.
 
В конце 20-х гг. казахское население Петропавловского округа составляло 34,6 тыс. хозяйств, из которых только 3,8 тыс. вели оседлый образ жизни. В Бейнеткорском районе (ныне Советский) из 2545 казахских хозяйств лишь треть вела оседлый образ жизни, в Тонкерейском (Сергеевском) - из 4138 хозяйств - 88 и т. д. Основным занятием коренного населения было животноводство. Казахстан в это время занимал первое место в стране по животноводству (22% - всех мясосовхозов и 32% - стада).

 

Для руководства работой по оседанию и коллективизации в казахских аулах при Петропавловском окрисполкоме был создан Комитет содействия. Всю работу планировалось закончить за три года. Исходили из установки Казкрайкома, предлагавшего "закончить оседание и хозяйственное устройство кочующих масс” в 1933 г. Зная о направленности общегосударственного курса, местное руководство стремилось видеть только то, что укладывалось в колею этого курса. При этом, естественно, как "лишнее” отбрасывалось все, что было непонятным, приукрашивались отдельные позитивные факты. Петропавловский окружном партии на одном из своих пленумов летом 1929 г. отметил "сильный перелом в сторону коллективизации аула, оседания казахского населения и притяжения его к земледелию...” Причем, назывались такие цифры: если в 1928 г. казахских колхозов насчитывалось 150, то в 1929 г. - 271. Такого "глубокого анализа” было достаточно, чтобы ответственнейшую, судьбоносную кампанию по переустройству хозяйства и быта казахов втиснуть в трех летний период.
 
На мероприятия по оседанию в Петропавловском округе было отпущено 1347 тыс. рублей (в том числе на машиноснабжение - 306 тыс., закупку скота - 55 тыс., постройку скотных дворов - 27 тыс. рублей).
 
Комитет содействия наметил 64 пункта оседания, из них одиннадцать хозяйственно-жилищных центров (Май-Балык, Жаркен, Баян, Урнек, Кара-Агаш, Шолак-Дощан и др.) определялись как первоочередные. В пунктах оседания строились жилые дома, школы, скотные дворы, амбары, ветпункты, магазины, бани, клубы, прачечные и т. д. Объем работ был огромным. Руководство округа явно не рассчитало своих сил. Не хватало стройматерилов, рабочих, специалистов. Сроки сдачи объектов затягивались.
 
Все мероприятия по оседанию были направлены к тому, чтобы вокруг этих центров создать крупные колхозы, объединяющие несколько тысяч оседающих хозяйств. Считалось, что создание колхозов-гигантов является надежным средством борьбы против "родового колхоза”, родовых пережитков. Массовое оседание кочевых и полукочевых хозяйств неразрывно связывалось с идеей поголовной их коллективизации. Пленум Казк-райкома ВКП(б) в декабре 1929 г. прямо ставил такую цель, "чтобы оседание проводилось на основе стопроцентной коллективизации всех оседающих бедняцко-середняцких хозяйств”, а директивные органы требовали тех же темпов, что и по зерновому хозяйству, и чтобы основной формой колхозного движения в ауле являлись не ТОЗы, а животноводческие сельскохозяйственные артели.
 
Со второй половины 1931 г. Казкрайком ВКП(б), не проанализировав ситуацию в кочевых животноводческих районах, повел линию на форсирование сплошной коллективизации. Например, к августу 1931 г. в 60 кочевых и полукочевых районах республики из 2771 товарищества по совместной обработке земли осталось всего 312. Остальные были переведены на устав сельхозартели.
 
Это была другая грубая ошибка, поскольку к этому времени кочевое население ни материально, ни психологически еще не было подготовлено к коллективизации, к работе в сельхозартелях.
 
Не были подготовлены к работе по оседанию и коллективизации аула местные партийные и советские работники, действовавшие, как правило, только методами администрирования и* принуждения. Сам смысл процесса оседания понимался администраторами подчас вульгарно. Для них это означало стягивание сотен хозяйств в одно место, создание поселков по типу русских деревень. Во внимание не принималось, что скотоводы в такой скученности лишались возможности маневрировать стадами, а заготавливаемых кормов было явно недостаточно для сохранения стада в зимний период.
 
Административное насаждение артелей вызвало недовольство трудящихся аулов. Принудительная коллективизация и обобществление скота, большой объем мясозаготовок повлекли за собой массовый убой скота и откочевки целыми родами в другие области и за границу. Если в 1928 г. в пределах Карагандинской области было 4,7 млн. голов скота, то к 1933 г. - 0,7 млн., т. е. сократилось почти в 7 раз. Вскоре стало очевидным, что форсирование процесса оседания "было явно политически ошибочным”. Секретарь Казкрайкома Гусев на второй областной партконференции (25 декабря 1933 г.) откровенно заявил: "Нельзя делать таких вещей, как составить трехлетку оседания откочевников, заставить людей, веками кочевавших, пересесть сразу на землю... мы потратили за три года несколько десятков миллионов рублей, а сказать, что много устроили, нельзя”.
 
Процесс оседания и коллективизации в ауле - одна из драматических, пожалуй, можно сказать - трагедийных страниц истории начала 30-х гг. Ее основные параметры поняты, но пока не исследованы. Дело изучения только-только начало разворачиваться. Огромным препятствием является уничтожение значительной части документов из низовых звеньев партийного и советского аппарата, где делопроизводство велось на казахском языке. А письменность той поры с ее основой -арабской графикой - ныне многим недоступна. Отсюда мозаичность картин, разворачивавшихся в трудовых коллективах. Сказывалось и такое обстоятельство: только что отгремела мощная кампания ликвидации баев-полуфеодалов. В парторганизации, аулсоветы пришло много выдвиженцев из полупролетарской среды, получивших необходимый идейный заряд, пользовавшихся доверием у руководства районов и округа. Часть кочевого населения очень быстро переместилась туда, где их не могли достать районные уполномоченные - в пределы Тюменского округа. И все же коллективизация и оседание дали целый ряд последствий, результаты которых ощущаются и в наши дни. Укажем на некоторые из них: оказались подорваны навыки кочевого скотоводства, позволявшие рационально использовать местные условия для получения максимально высоких результатов при сравнительно низких трудозатратах. Была основательно скомпрометиррвана идея необходимости предварительных научных проработок развития сельскохозяйственного производства. Все подчинялось задачам текущего момента. Создание крупных общественных хозяйств породило тягу к гигантомании, растворению интересов конкретной личности в общей массе. Свело на нет задачи социальной защиты тружеников, ранее являвшиеся первоочередными. С большой силой все это выявилось в 1931-1932 гг., когда Казахстан и ряд районов Приишимья затронуло страшное бедствие - голод. Его первоосновой, как уже отмечалось выше, явилась политика выкачивания продовольственных ресурсов ради выполнения обязательных хлебо- и мясозаготовок по нарядам Центра.
 
Ответсекретарь обкома партии И. М. Беккер в информации на имя Сталина писал: "Область уже третий год подряд постигает неурожай. В прошлом году наряду с правильной политикой и практикой хлебозаготовок допущен был целый ряд губительных перегибов, которые выразились в том, что хлебозаготовки проводились главным образом путем голого администрирования. Во многих местах были забраны не только семенные фонды, но и часть продовольственного зерна. Особенно большие перегибы допущены были в обобществлении скота. Почти все, вплоть до птиц, обобществлялось в большинстве мест. На этой почве под влияңием кулацко-байской агитации и ввиду слабой нашей работы скот забивался хищнически, аулы откочевывали со своими стадами в степи, уходили колхозники целыми группами из пораженных недородом районов ввиду острой нужды в продовольствии в другие области Союза”.
 
Голод опустошал поселки, станицы, хутора, аулы. Только за 1933 г. и первое полугодие 1934 г. количество крестьянских хозяйств сократилось в Пресновском районе на 42%, Тонкерейском - на 48%, Энбекшильдерском - на 57%, а в целом по 21 району области почти на 22 тыс. хозяйств стало меньше.
 
В одной из телеграмм на имя Голощекина от 19 февраля 1932 г. обком партии информировал, что в Петропавловском "районе из-за отсутствия продовольствия (наблюдается) "поголовное бегство населения: в Солоновке из 120 хозяйств осталось 8, в Пресновке 80 полностью выехали, в Ольшанке - 256 -осталось 68, в Мамлютке - 223 - осталось 35... Население бросает на произвол судьбы скот, инвентарь, идет массовое разрушение строений, сельхозинвентаря. Несмотря на это местные организации продолжают изъятие кормов, хлеба, молока (проводят) финаксовые взыскания, ведущие к усилению бегства”.
 
Аул и деревня с трудом выдерживали удары завихрений коллективизации и оседания, а в ряде случаев оказывались на грани гибели. В апреле 1932 г. обком партии информировал руководство республики: ”...На 17 апреля 1932 г. были учтены (по области) 246 случаев смерти на почве голода и 133 факта опухания от недоедания”.
 
Под напором лавины фактов, требовавших хотя бы корректировки курса, часть руководства страны стремилась какими-то мерами смягчить положение дел в сельском хозяйстве Казахстана. При содействии В. В. Куйбышева зам. пред. СНК РСФСР Т. Рыскулов совместно с председателем СНК Казахстана и вторым секретарем крайкома партии добились принятия постановления ЦК партии и СНК страны от 17 сентября 1932 г. ”0 сельском хозяйстве Казахстана”, где содержалась хотя и в завуалированной форме мысль о том, что оседание не было подготовлено и все последующее привело к трагедии. Постановление, естественно, не касалось многих причин, результатов и возможных последствий провалившегося курса. Иначе авторы и инициаторы данного решения поступить не могли. Они действовали без прямого указания И. В. Сталина, отчасти вопреки ему. Но их ”ход” свое воздействие тем не менее оказал.
 
В январе 1933 г. Сталин соглашается освободить проводника своего курса Ф. И. Голощекина с поста руководителя Казахской партийной организации. Уже сама по себе эта замена привела к кардинальному улучшению дел в Ресублике. Стало возможным-осмыслить случившееся и подвергнуть критика курс Голощекина. Первый секретарь Северо - Казахстанского обкома партии Н.С. Кузнецов так оценил происшедшее: ’’Старое голощекинское партийное руководство в Казахстане, игнорируя конкретные условия казахского аула, привело к величайшим прорывам как в области национальной политики, так и в области сельского хозяйства - вообще, в области животноводства - в особенности. Абстрактность этого руководства, оторванность от трудящихся масс и конкретных условий жизни этих масс создавали безответственность, круговую поруку, обезличку, слепую покорность уполномоченным и безынициативность в работе. А все это вместе взятое вызывало упадок производительных сил в сельском хозяйстве, создавало позорную откочевку...
 
И если в начале 1933 г. сельское хозяйство в нашей стране переживало огромные трудности, то сельское хозяйство в Казахстане, в частности в нашей области, переживало их вдвойне”.
 
Выправить положение было непросто. И здесь требовались меры не только административные, хозяйственно-экономические, но и партийно-политического плана. Подобного типа задачи возлагались на сформированные по решению ЦК партии Политотделы МТС. Им поручалось восстановить подорванные позиции партии в массах тружеников села, вскрывать перегибы прежних лет, а главное в иной, смягченной форме реализовать изначальную функцию колхозов - обеспечить бесперебойные поставки продовольствия, зерна. Попутно политотделы как бы закрывали страницу прошлого, страницу провалов аграрного курса 1929-1932 гг. Естественно, столь сложную задачу могли выполнить только те, кто обладал необходимой подготовкой. По направлению ЦК ВКП(б) в Северный Казахстан прибыли и возглавили политотделы аспирант Института Красной Профессуры, член партии с 1917 г. Н. С. Кузнецов, вице-консул Генконсульства СССР в Польше (Львов), член партии с 1918 г.
 
А. А. Величко, аспирант Института редких элементов, член партии с 1919 г. Я. М. Ром, московский аспирант, латыш, член партии с 1920 г. Бойтман, зав. кафедрой политэкономии Института цветных металлов, член партии с 1920 г. В. А. Копылов, зам. наркомзема, член партии с 1918 г. В. Г. Лукьянов и др.
 
С первых же дней работы они столкнулись с вопиющей запущенностью в партийной работе, с бесхозяйственностью руководителей, пьянством, расхлябанностью.
 
Нач. политотдела Чистовского совхоза так описывал ситуацию в совхозе, когда он приступил к работе: ”... настроение не только партийной части, но и всех рабочих было сильно подавлено бесхозяйственным состоянием совхоза, методом голого администрирования, грубого окрика и запугивания арестом, существовавшего в практике работы всех организаций совхоза...”
 
В совхозе в день приезда работников политотдела хозяйничали 22 "чрезвычайных” уполномоченных из различных организаций, которые "своими неумными распоряжениями еще больше наносили вред хозяйству”. В тот же день они были изгнаны из совхоза. Внедряя новые методы работы, особенно понравившиеся рабочим "Товарищеские вечера”, устраняя уравниловку в оплате труда, умело расстанавливая коммунистов в производстве, укрепляя трудовую дисциплину и вместе с тем снабжение и питание рабочих, политотдел быстро завоевал признание и авторитет у тружеников совхоза.
 
В мае 1934 г. было опубликовано постановление ЦИК СССР о награждении орденами Ленина 110 начальников политотделов МТС за боевое, самоотверженное выполнение директив партии и правительства по социалистическому переустройству деревни. В числе награжденных был Я. М. Ром (Полудинская МТС) и А. А. Величко (Соколовская МТС) - первые кавалеры ордена Ленина в области.
 
Однако в ряде мест в практической работе политотделов стали четко просматриваться знакомые элементы сталинской "чрезвычайщины”. Подавляя местные выборные партийные органы, политотделы нередко диктовали им свою волю. Столкновения на этой почве и явились одной из причин ликвидации этих органов партии в ноябре 1934 г. - в МТС, в 1940 г. - в совхозах.
 
К середине 30-х гг. основные замыслы, с которыми Сталин начинал перестройку жизни страны, были реализованы. С колоссальными трудностями и неслыханными жертвами была создана мощная индустрия. Качественно иным, хотя с неменьшими, чем при индустриализации потерями, стало сельское хозяйство. Бывшие аул и деревня превратились в колхозы и совхозы. Молох социальной нивелировки сделал всех их -тружеников - колхозниками и рабочими совхозов. За годы этого поистине великого по масштабам и глубине потрясений и переломов периода сформировался и окреп аппарат партийных и государственных учреждений, предприятий, строек, транспорта, сельского хозяйства, торговли, искусства и литературы. Огромные изменения произошли в области народного образования и культуры, о чем речь будет идти дальше, уже тогда в произведениях писателей и поэтов, на уроках, беседах, лекциях вставал вопрос: как же могло случиться, что не все оказалось продуманным, что так непомерно высока цена победы новых отношений.
 
Но осознание происходящего нарастало постепенно. Дело же культурного строительства шло, ибо жизнь продолжалась. На исходе первой пятилетки состоялся объединенный Пленум ЦК и ЦКК партии, оценивший общий итог совершенного. Он характеризовался как создание основ социализма. Естественно, замена одних отношений другими давала определенные основания делать какие-то обобщения. Но говорить об основах социализма было преждевременно, ибо не удалось добиться главного - роста производительности труда в промышленности и сельском хозяйстве. С целью обеспечить перелом на этом направлении проводятся организационно-политические мероприятия, ориентировавшие всех тружеников на резкий рост производительности труда. В числе таких мероприятий стали кампании ударничества. Образование ядра передовиков - маяков производства и культуры поддерживалось всей мощью государственной, партийной политики. В задачу этих маяков входила пропаганда не только передовых форм и методов труда, но и, главным образом, его интенсивности. Однако это начинание не имело той экономической базы, которая могла бы превратить его в стабильное и мощное движение. Мы имеем в виду материальное стимулирование. И все же движение развертывалось. В его орбиту вовлекались представители нового поколения.