Главная   »   Северо-Казахстанская область   »   НЭП. КРАТКАЯ ЭПОХА ПОДЪЕМА. Трудное начало


 НЭП. КРАТКАЯ ЭПОХА ПОДЪЕМА.


 Трудное начало
ЭКСТРЕННЫЕ МЕРЫ по выкачиванию хлеба все чаще наталкивались на сопротивление крестьянства. Если в военные годы люди мирились как-то с реквизициями, то в мирных условиях продразверстка отвергалась. О настроениях крестьян в эти последние дни "военного коммунизма” красноречиво говорят документы. Омский губком РКП(б) так оценил политическую обстановку в сентябре 1920 г.: "Крестьянство недовольно разверсткой. Говорят, что она распределяется неправильно и ложится больше на бедняка и мало коснулась кулака, вопреки распоряжению Советской власти...".
 
Петропавловская уездно-городская партийная конференция (27 декабря 1920 г. - 2 января 1921 г.), характеризуя ситуацию в уезде, указала на очень сильное "кулацкое сопротивление, малосознательность и непонимание нужд республики крестьянином-середняком...".
 
Секретарь Бугровской партячейки Лядов информировал Петропавловский уком партии: "Настроение населения неудовлетворительное. Наблюдаются протесты, выступления и недовольства на почве выполнения государственных разверсток и при несении трудовой повинности... К Коммунистической партии отношение неудовлетворительное. Население с неудовольствием относится к нажимам продработников”.
 
Тогда, на исходе 1920 г., сложилась парадоксальная, с точки зрения здравого смысла, обстановка. В крестьянской, разоренной семью годами войны стране, сельское хозяйство -основа жизни 82% населения - пришло на грань катастрофы. Оно не обеспечивало даже минимума потребностей собственно земледельца. А город, промышленность, транспорт, армия требовали питания. И взять его было негде, кроме как у тех же крестьян. Уже с 1916 г. складывалась система чрезвычайных мер по насильственному перераспределению продуктов питания. Свое развитие и завершение она получила в 1919-1920 гг. и вошла в историю с двумя понятиями: военный коммунизм, продразверстка.
 
Чрезвычайщина порождала у части кадров определенную психологию упрощенных решений, веру во всемогущество нажима. В силу того, что в начале гражданской войны управленческий аппарат либо был слаб, либо открыто саботировал выполнение указаний власти, на партийные комитеты, коммунистов легла задача реализации в жизнь политики чрезвычайных мер.
 
В сознании крестьян слова ’’партия”, ’’начальство” ассоциировалось с реквизицией, изъятием, разорением. Искать правду порой было негде. Местные Советы практически потеряли власть и стали придатками партийно-административных органов. В директивных партийных документах появились формулировки ’’правящая партия”, ’’партия управляет”. В решениях VIII съезда РКП(б) прямо было записано: ’’Российская коммунистическая партия, стоящая у власти и держащая в своих руках весь советский аппарат...”.
 
Получив землю, крестьяне не получили права свободно распоряжаться продуктами своего труда. Продразверстка неизбежно поставила их в оппозицию к партии и Советской власти, и они просто вынуждены были бороться за свое существование. Этот фактор был моментально учтен активом правых эсеров, ’’народных социалистов”, образовавших еще весной 1920 г. в обширном регионе Зауралья, Западной Сибири, севера Казахстана так называемый ’’Сибирский крестьянский Союз”. Его комитеты действовали во многих местах. В Петропавловском уезде он состоял из 8 человек и возглавлялся бывшим руководителем городского комитета партии эсеров И.Н. Шантуровы. Членами комитета были такие ’’друзья” крестьян, как Кармац-кий - купец 1-й гильдии, Родин - бывший поручик колчаковской армии, Иванов - владелец бакалейных лавок и т.д. Союз объединил в себе бывших эксплуататоров разного калибра, лишившихся имущества и привилегий. Здесь же с эсерами заодно действовали группы анархистов, меньшевиков.
 
Этой каолиции удалось летом 1920 г. организовать ряд вооруженных выступлений крестьян в степном Приишимье (в районе Семипалатинска, в Кустанайском и Петропавловском уезде). Отряды ЧОН их подавили.
 
Но вслед за этими событиями вскоре последовала широкая волна крестьянских восстаний, охватившая обширные территории страны. С августа 1920 г. в Тамбовской, Воронежской губерниях разгорался ’’кулацкий мятеж”, возглавлявшийся
 
А.С. Антоновым на Украине действовали петлюровцы, махновцы; повстанческие очаги возникли в Среднем Поволжье, на Дону, Кубани; в Туркестане активизировались басмачи; в Западной Сибири и Казахстане в феврале-марте 1921 г. за оружие взялись тысячи крестьян, в том числе в Петропавловском, Ишимском, Тобольском, Кокчетавском, Атбасарском и других уездах. 1 марта 1921 г. вспыхнул мятеж в Кронштадте, сопровождавшийся забастовками в Петрограде. Восставшие выдвинули лозунги: "Власть Советам, а не партиям", "Советы - без коммунистов".
 
В нашем крае события разворачивались стремительно и драматично. Волна вооруженных выступлений крестьян неудержимо катилась из Ишимского уезда к Петропавловску. 9 февраля было отмечено первое нападение повстанцев на участках дороги Челябинск - Омск. Был разобран путь, прервано движение поездов. 12 февраля вооруженные отряды подступили к городу, намереваясь внезапным ударом захватить этот важный стратегический пункт, крупный железнодорожный узел.
 
Петропавловский уездный комитет партии и уездный исполком приняли срочные меры к защите города. В тот же день была создана чрезвычайная пятерка для руководства боевыми действиями. В короткий срок в Петропавловске сформировались коммунистические отряды под командованием военрука Б.Н. Горячева.
 
Петропавловский уездный комитет партии, уездный исполком, бюро профсоюзов опубликовали 13 февраля обращение в газете "Мир труда" ко "всем трудящимся г. Петропавловска и уезда", разоблачавшее лживые слухи и объяснявшее политику Советской власти. Накануне чекисты арестовали в Петропавловске весь состав уездного комитета "Крестьянского союза" и несколько бывших царских офицеров, готовивших переворот в городе.
 
В тот день, 13 февраля, петропавловцы, несмотря на объявленное военное положение, начали трудовую жизнь как обычно. Работали учреждения, предприятия, школы. Но еще не наступил полдень, как все резко изменилось. В город со стороны Новопавловки ворвались отряды повстанцев, возглавляемые бывшими белогвардейскими офицерами, захватили тюремное здание, базарную площадь. Не щадили ни детей, ни стариков. Жители попрятались в погребах, подпольях. А в город врывались все новые и новые отряды.
 
Первый удар приняли на себя милиционеры. Во главе с начальником уездной милиции Колесниковым они отчаянно сражались на Ново-Мечетной улице (ныне улица Мира). Вместе с ними отражал натиск наступавшего противника незначительный гарнизон красногвардейцев. Некоторые командиры гарнизона, бывшие царские офицеры, оказались предателями. Еще накануне командир пулеметного батальона Сокольский приказал красноармейцам пулеметной роты разобрать пулеметы якобы для чистки и подготовки к учениям. Это значительно ослабило защитников города. Повстанцы захватили без боя семь пулеметов, три орудия вместе с расчетами.
 
Сохраняя поредевшие ряды, бойцы к вечеру сконцентрировались у железнодорожной станции и консервного завода. В сильную метель, расположившись в снеговых окопах, они отражали беспрерывные атаки противника. Вскоре к ним пробилась небольшая группа бойцов - все, что осталось от коммунистического отряда из 100 человек, посланного накануне в район Новопавловки. Из города поездом срочно были эвакуированы архивы. Семьи многих партийных и советских работников, раненые отправлены на станцию Токуши. Однако и там их ждала опасность.
 
На ст. Токуши напал отряд Рыбалкина и уничтожил около 200 человек из эвакуированного туда эшелона. Жертв было бы больше, если бы не подоспевшая помощь из Омска.
 
На рассвете 14 февраля из Омска к Петропавловску двинулся бронепоезд ’’Красный сибиряк”. На всем пути он пробивался с боями. Почти четыре часа шла операция по спасению осажденного повстанцами гарнизона на ст. Булаево. По прибытии в город командование поезда предприняло артиллерийскую атаку. Пушки, установленные прямо на перроне, вместе с орудиями бронепоезда в течение часа вели огонь. Под гул орудий 200 пехотинцев и 30 кавалеристов под командованием Н. И. Кориц-кого повели наступление на мятежников и вытеснили их из большей части города. Однако противник, получив подкрепление, снова вынудил красноармейцев отойти к вокзалу. Утром 15 февраля на станцию прибыли эшелоны с солдатами 249-го полка.
 
На Соборной площади (ныне Октябрьская) разгорелся последний яростный бой. Площадь была усеяна убитыми и ранеными. Лишь 16 февраля город был полностью освобожден. Выбитые отряды противника еще двое суток пытались взять город, но безуспешно.
 
В те дни, когда шли решающие бои за освобождение города, один из отрядов повстанцев ворвался в Пресновку. По воспоминаниям очевидцев, ”с гиканьем и выкриками ’’Большевикам кончина!” озверевшие всадники носились по станице, выпытывая, где прячутся ’’идейные”. Активисты антисоветского подполья назвали имена директора школы Н.С. Шевелевой и учительницы М.С. Садчиковой. Их тут же схватили. Вместе с ними и секретаря Новорыбинского волкома партии Карабашева. Пытали их до темна, а ночью расстреляли вблизи станичного кладбища...”
 
15 февраля в Станице Явленской кулаки и офицеры арестовали работников волкома партии и волисполкома. Пожар восстания охватывал все новые и новые населенные пункты. Руководители его реорганизовали структуру управления и власти, усилили мобилизацию крестьян. Подразделения восставших имели в своих рядах крупных специалистов военного дела, были вооружены пулеметами, автоматическими ружьями, пистолетами, имели нумерацию, руководились из единых центров - так называемых "штабов народной крестьянской армии", находившихся в различных местах губернии. Например, казачий штаб находился в станице Новоникольской, крестьянские штабы - в Беловском, Бугровском, Налобинском и др. поселках. Позднее образовались четыре фронта.
 
Ликвидация восстания требовала больших сил и жертв.
 
Редко в каком селе не стоят сегодня памятники жертвам февральско-мартовского восстания 1921г. На них - имена организаторов Советской власти, коммунистов, комсомольцев, продработников, крестьян. О том, как творилась расправа над ними, рассказывают воспоминания многих участников событий.
 
А. Ф. Солдатов, прибывший в Петропавловск по заданию Омского губкома РКП(б) в составе группы ответственных работников для оказания помощи по ликвидации последствий мятежа, писал: "...в клубе пожарников были сложены трупы нескольких десятков зверски замученных коммунистов - членов большевистской организации города Петропавловска. Сердце сжималось от боли при виде этой картины: все трупы изуродованы, у некоторых отрезаны уши, носы, размозжены черепа, вывернуты руки... Среди жертв - трупы бывшего заведующего Петропавловским уездным отделом Рабоче-крестьянской инспекции тов. Кудрявцева, заведующего бюро жалоб тов. Малышева, чекистов И.С. Порфирьева, Григорьевского и многих других".
 
Участник боев за освобождение Петропавловска и многих других населенных пунктов Матвей Дмитриевич Наседкин писал о жертвах бандитизма: "...вот - ответственный секретарь, член Президиума У исполкома, коммунист тов. Гозак, над которым издевалось кулачество русского казачества станицы Новопавловской. Живому отрезали ноги поперечной пилой...
 
Коммунист Соленик Василий - в гробу лежал кусок порезанного мяса.
 
Райпродкомиссар Петуховского района коммунист тов. Соловейчик - живот был разрезан, куда была насыпана пшеница, на груди вырезана цифра 100%. (Это надо понимать: выполнил план хлебозаготовок)...
 
Женщина - тов. Азвалинская Р., работник горкома партии, коммунистка. Была схвачена в Току шах, предварительно изнасилована, живот был проколот пикой и грудные мышцы изрублены клинком, череп головы был размозжен камнем булыжника, почти голая брошена на дороге...”.
 
Всего за три дня хозяйничания в городе бандиты убили 150 коммунистов, в окрестностях города было подобрано более двухсот трупов.
 
В с. Корнеевка было обнаружено до 200 трупов зверски убитых коммунистов и членов их семей. В станице Новокаменской раздето наголо и заморожено 7 коммунистов. И таких примеров можно назвать десятки.
Гозак В.И. - член президиума
Петропавловского уездного исполкома.
 
Выдающийся казахский писатель С. Муканов рассказывал в своих воспоминаниях о жизни и трагической гибели
при защите г. Петропавловска одного из талантливейших казахских поэтов Баймухаммеда Зтулина.
 
Именами погибших в дни мятежа Б. Зтулина, В.П. Соленика, И.С. Порфирьева, С.Я. Перминова названы улицы в г. Петропавловске.
 
Руководители восстания и те, кто творил зверства над пленными, предстали перед судом ревтрибунала. В марте 1921 г. 41 человек был по его приговору расстрелян. Обманутым крестьянам, принудительно мобилизованным и явившимся с повинной, была объявлена амнистия.
 
Когда закончились бои, то анализ их последствий показал, что урон народному хозяйству был нанесен огромный: скудные запасы хлеба оказались разграблены, железнодорожные мосты разбиты, телефонные линии разрушены, на ряде участков разобран железнодорожный путь. На три недели было вообще прервано всякое сообщение Сибири с Центром России. На путях стояли 16 продовольственных маршрутов, скопилось более 500 вагонов с хлебом.
Похороны жертв крестьянского восстания на Соборной (ныне Октябрьской) площади
Петропавловска. Март 1921 г.
 
И тогда, по горячим следам, и сегодня делается анализ случившегося. В.И. Ленин, например, указывал, что политический кризис 1921 г. явился следствием того, ”...что мы в своем экономическом наступлении слишком далеко продвинулись вперед”, ”...что непосредственный переход к чисто социалистическому распределению превышает наши наличные силы”,..., в результате чего ”...этот внутренний кризису обнаружил недовольство не только значительной части крестьянства, но и рабочих”. Действительно, крестьянские восстания, забастовки рабочих, волнения в армии показали, что нерыночные, административно-разверсточные методы хозяйствования, основанные на насилии, несостоятельны.
 
Строительство социализма путем принуждения, реквизиций, насильственного перераспределения, вмешательства государства в сельскохозяйственное производство оказалось делом бесперспективным и даже опасным чреватым потерей власти. Прозрение стоило тысяч человеческих жизней. В.И. Ленин открыто признал свою ошибку: ”Мы слишком далеко зашли по пути национализации торговли и промышленности, по пути закрытия местного оборота. Было ли это ошибкой? Несомненно”.
 
Юн вынужден был признать, что социалистическую революцию стране, где громадное большинство населения составляет мелкое крестьянство, можно осуществить лишь путем целого ряда особых переходных мер. Одной из них стала новая экономическая политика - НЭП. Но и она рассматривалась как временное отступление, как передышка перед новой атакой на капитал.
 
X съезд РКП(б), состоявшийся в марте 1921 г. принял историческое постановление о переходе от продразверстки к продналогу. Доклад В.И. Ленина по этому вопросу слушали и делегаты от Петропавловской уездной партийной организации Я. П. Бак - зав. агитационно-пропагандистским отделом и член президиума укома партии и Я.Н. Стронгин - редактор газеты ”Мир труда”. Слова вождя о трудностях переходного периода, о необходимости нового подхода к хозяйственному строительству в условиях мирного времени, о том, что новая политика исправляет систему отношений между пролетариатом и крестьянством, они многократно пересказывали потом на многих собраниях и конференциях. 24 марта 1921 г. газета ”Мир труда” поместила корреспонденцию о X съезде РКП(б). В те дни повсюду проводились собрания сельских и городских ячеек РКП(б), уездные совещания актива.
 
В ходе кампании выяснилось, что для определенной части большевиков переход от продразверстки к продналогу оказался непонятным. Видимо, по этой причине в еженедельных сведениях о партработе в волостных и районных партячейках губернии (конец 1921 г.) в графе ’’Отношение партийной массы к руководящим органам” нередко ставился ответ: ’’Недоверчивое”.
 
В. И. Ленин объяснял это непонимание тем, что многие ’’представляют себе дело так, как будто переход был от коммунизма вообще к буржуазности вообще”. На деле, подчеркивал он, ’’продналог есть одна из форм перехода от своеобразного ’’военного коммунизма”, вынужденного крайней нуждой, разорением и войной, к правильному социалистическому продуктообмену”.
 
Одобрение и чувство удовлетворения вызвало у крестьян известие о том, что продналог был значительно меньше продразверстки, что после выполнения его можно было свободно распоряжаться излишками своей продукции, реализовать их на рынке, что хозяйства, имевшие не более десятины пашни, вовсе от налога освобождались. Создавался материальный стимул для подъема крестьянского хозяйства, база для нормальных экономических взаимоотношений города и деревни.
 
Однако внедрение новой экономической политики в практику хозяйствования столкнулось с целым рядом объективных трудностей и непредвиденных обстоятельств.
 
Весенняя посевная кампания для крестьянства обернулась мучительным испытанием.
 
В дни боевых действий были разграблены семенные фонды. А тот хлеб, что уцелел, изымался продорганами до мая 1921 г. методами продразверстки. Крестьяне жаловались: "Последний хлеб отбирают и другие продукты так же, как и в 1920 г., и нет никакой разницы между продналогом и продразверсткой". В хозяйствах значительно уменьшилось поголовье лошадей. Вследствие этих причин посевная площадь сократилась на треть против предыдущего года. Всенародным бедствием обрушилась на страну невиданная засуха, поразившая многие ее регионы, особенно Поволжье. В зоне стихийного бедствия оказалось более 37,5 млн. человек. Неурожай постиг и большую часть Казахстана (кроме Семипалатинской, части Акмолинской губерний).
 
13 сентября 1921 г. в Петропавловск пришло обращение ЦК РКП(б) "Всем членам и организациям РКП(б)", "Громадное стихийное бедствие обрушилось на Советскую Республику, -говорилось в нем. - Неурожай захватил губернии Самарскую, Симбирскую, Уральскую, Немкоммуну, Татарскую республику, Астраханскую, Царицынскую, Чувашскую области и часть Вятской, Пензенской, Оренбургской и других губерний...". ЦК призывал: "Никакой паники... Ознакомьте всех партработников с размерами бедствия, с истинным положением страны. Повсюду организуйте добровольный сбор продуктов. Ускорьте поступление продналога... Хлеб совхозов немедленно на помощь голодающим...".
 
В селах и аулах губернии прошли сходы, собрания. Люди узнавали горькую правду от командированных на работу. В листовке Московского комитета РКП(б) раскрывалась жуткая картина народного бедствия: "Вы слышите о голоде, о мучении 30 миллионов крестьян? Стали есть падаль, молотую солому, кору, листья, траву, коренья, ветви, глину, землю, опилки, старую кожу, овчину. Съели весь скот, навоз в хлевах. Съели соломенные крыши, собак, кошек, мышей, сусликов. Грызут все, что только поддается зубам. Погибающие люди нашли еще один вид пищи. Стали есть трупы. Выкапывают из могил, крадут из сараев и амбаров, куда их складывают до погребения. Скрывают тела умерших родных, чтобы насытиться ими...".
 
К весне 1922 г. в стране умерло от голода до 1 млн. человек.
 
В те тревожные дни эшелоны с детьми из районов, пораженных голодом, шли на восток страны, чтобы спасти от смерти молодое поколение. Около 900 тыс. детей и взрослых было эвакуировано в более благополучные районы. Только в Сибирь было отправлено 25 тыс. детей.
 
Принимали их и в Петропавловском уезде. Летом 1921 г. в Петропавловск стали прибывать крупные партии беженцев. Город был наводнен изможденными, обессиленными людьми. В детских домах города и уезда скопилось до 10 тыс. детей. Появилось много беспризорников. Грязные, оборванные, голодные, бродили они в поисках пищи. Милиция вместе с комсомольцами и женщинами-активистками проводила ночные облавы на вокзале, в проходящих поездах, детей устраивали в детдома и приюты. "Много было положено труда, чтобы обуть, одеть, накормить, вылечить детей. И не меньще - приучить многих из них жить и трудиться в коллективе", - вспоминает А. И. Ворожеева, работавшая в то время зав. женотделом горкома партии.
 
В детских домах не хватало постельного белья, одежды, обуви. Тиф, холера, дизентерия, чесотка уносили много жизней. Но больше, чем от болезней, дети умирали от истощения. Например, только в ноябре-декабре 1921 г. умерло 115 детей. Положение с питанием детей характеризует телеграмма губис-полкома в КирЦИК: "Кирнаркомпродом разрешено для детдомов только 500 пайков вместо бывших 6710. Детей 10000, положение ужасное, приходится выбрасывать на улицу. Примите срочные меры”. Некоторые детдома месяцами не получали продуктов, и дети разбегались, чтобы не умереть с голоду.
 
В Петропавловске в августе 1921 г. была создана Губернская Чрезвычайная Комиссия помощи голодающим (Губчекапом-гол). Комиссия сначала собирала добровольные пожертвования. Но потом, когда выяснилось, что только по Петропавловскому уезду число голодающих достигло 150 тыс., были установлены налоги в пользу голодающих с различных торгово-промышленных предприятий, зрелищ, проводились отчисления при товарообменных операциях и отчисления рабочих и служащих со своего заработка. Собирался мучной сбор при размоле зерна, вводились и использовались как помощь голодающим штрафы за курение в общественных местах, проводились специальные "Недели сбора продовольствия". В работу губчекапомгола включились отделы губисполкома. Отдел здравоохранения наблюдал за санитарными условиями питательных пунктов, продком вел доставку и распределение продуктов, отдел соцобеспечения ведал хозяйственной частью помощи. В Петропавловске было организовано 5 столовых, которые за 10 месяцев (по 1 июля 1922 г.) отпустили 590 тыс. бесплатных обедов, из них 309 тыс. - для детей.
 
Трудно представить, насколько скудными были эти обеды. Проверяющие писали в губком партии: ”В столовых № 1 и 2 оказалось, что хлеба к обеду голодающим как детям, так взрослым, не дается. Питание паршивое: одна вода и две-три лапшинки...”. С ростом сбора пожертвований и налогов положение стало выправляться.
 
Губчекапомгол за 10 месяцев своей работы (с-23 августа 1921 г. по 1 июля 1922 г.) собрал для голодающих 42664 пуда хлеба, 10872 пуда мяса и рыбы, 166 пудов масла, 3529 пудов овощей и др. продукты, 1240 голов скота. Изъятие церковных ценностей в 1922 г., проведенное для помощи голодающим Акмолинской губерний, дало: золота - 76 золотников, золотой монеты - 75 руб., серебра - 27 пудов 33 фунта.
 
В труднейшем положении оказались скотоводы-кочевники. Огромный падеж скота от джута в зиму 1921 г. поставил кочевое население на грань голода. Правительство республики в 1921 г. вынесло решение о том, чтобы с кочевников и полукочевников никаких налогов на мясо, шерсть и кожу не брать.
 
Несмотря на собственные трудности с продовольствием хлеб Сибири и Казахстана планомерно отправлялся в Центральную Россию, в промышленные районы. Хлебозаготовки 1921-1922 гг. вошли в историю страны как всенародная борьба за выживание.
 
В телеграмме Сибпродкому 16 февраля 1921 г. В. И. Ленин писал: "Ввиду обострившегося до крайности положения с продовольствием республики, подписываю в порядке боевого приказа напряжением всех сил повысить погрузку и отправку хлеба Центру до максимума”.
 
В. И. Ленин требовал ежедневно сообщать ему и Наркомпроду о проделанной работе.
 
Все руководители партийных, советских, комсомольских организаций города были мобилизованы на продовольственный фронт - на заготовку хлеба в голодающие губернии России. В начале 1921 г. губком партии, несмотря на острую нехватку руководящих кадров в губернских организациях, отправил в село на подготовительную работу по сбору продналога около тридцати наиболее активных коммунистов. Большими полномочиями наделялись губернские и уездные продовольственные комиссары. Была создана военно-продовольственная дружина из более ста человек.
 
Чтобы увеличить поставки зерна, правительство выделило для обмена значительное количество мануфактуры, стекла, спичек, мыла и др. товаров. 4 мая 1921 г. В.И. Ленин телеграфировал Сибревкому и Сибпродкому: ”...немедленно приступить к заготовкам хлеба в ближайших к железным дорогам районах в порядке товарообмена, бросив на это товары, имеющиеся в Сибири, за счет погруженных и уже отправленных в последние дни из Центра в Сибирь.
 
...Районы рекомендуется принять следующие: Петропавловский, Славгородский, Новониколаевский, Барнаульский...
 
...Заготовку в порядке товарообмена в указанных и других районах с целью пресечения спекуляции производить, не отменяя разверстку”. Выполняя указание В. И. Ленина, продовольственные комиссары развернули широкую организаторскую и пропагандистскую работу.
 
Более 55 лавок и их отделений вели обмен промтоваров на хлеб на территории Акмолинской губернии. В июле 1921 г. была запрещена свободная торговля хлебом. Началась ожесточенная борьба со спекулянтами, которые за бесценок выменивали хлеб на мануфактуру и другие дефицитные товары и перепродавали его по баснословным ценам в других районах страны. 21 ноября 1921 г. губком партии вынес специальное постановление, категорически запрещающее вывоз хлеба за пределы губернии.
 
Следует отметить, что в виду обесценивая денег цены на продукты питания и товары были астрономические. Например, пуд муки стоил на рынке в 1921 г. 136900 руб., в 1922 - уже 2 млн. 600 тыс. руб., фунт масла соответственно - 16050 и 135 тыс. руб., десяток яиц - 8200 руб., пара сапог - 268 тыс. и т.д. В конце 1921 г. остро не хватало денежных знаков. Четыре с половиной миллиарда рублей, присланных в губернию в декабре 1921 г., были мизерной суммой и их явно не хватало. Из-за отсутствия денег останавливались работы на хлебозаготовках и подвозе продуктов к железной дороге.
 
Осенью 1921 г. борьба за хлеб достигла наивысшего напряжения. Продорганы, используя форму принудительного товарообмена, к концу сентября заготовили по губернии 3,5 млн. пудов хлеба. 500 пудов хлеба и 16 млн. руб. деньгами было собрано путем добровольных отчислений в фонд помощи голодающему Поволжью. Например, коммунистическая ячейка управления строительства дороги Петропавловск-Кокчетав решила: каждому коммунисту выделить из своего пайка по 5 фунтов муки в фонд голодающего населения. На общем собрании комячейки железнодорожного района 9 февраля 1922 г. было решено всем коммунистам сдать золото в комиссию помощи голодающим.
 
В октябре 1921 г. все райкомы партии, первичные организации, волостные исполкомы были мобилизованы на проведение ’’Недели овощей” по сбору картофеля, моркови, капусты и других продуктов.
 
Однако Акмолинская губерния в первый год после введения продналога не смогла полностью его выполнить, так как урожай был низким. Потребовалась упорная разъяснительная работа среди крестьянства. Не обошлось и без репрессивных мер. В 1921 г. в Петропавловском уезде работали так называемые продовольственная сессия ревтрибунала и продовольственные дружины. В случае несвоевременной уплаты налога налагалась пеня в размере 1/5 налога, дальнейшая неуплата каралась описью имущества по приговору суда в том размере, который был необходим для уплаты налога.
 
В 1922 г. устанавливался общегражданский налог с мужчин в возрасте от 17 до 60 лет и женщин от 17 до 55 лет. Рабочему надо было до 31 мая уплатить 300 тыс. руб., крестьянину -единоличнику 1 млн., многодетной семье - 100 тыс. При неуплате в срок взыскивался налог в тройном размере. Эти суровые меры были необходимы. Слишком тяжелы были последствия неурожая.
 
В условиях общей разрухи транспорта особую трудность представляла вывозка хлеба из глубинных ссыпных пунктов к железной дороге. Были приняты меры к мобилизации всего гужевого транспорта губернии. В мае была создана чрезвычайная гужевая пятерка, которая провела мобилизацию всего транспорта. Более 60 тыс. подвод, 25 тыс. вьючных верблюдов принимали участие в перевозках хлеба к ссыпным пунктам. Однако и этого было недостаточно.
 
21 июля 1921 г. состоялось объединенное заседание губкома партии и губревкома, где были намечены мероприятия по усилению вывоза хлеба в связи с телеграммой В. И. Ленина в адрес Сиббюро ЦК и Сибревкома об обеспечении отгрузки по 100 вагонов ежедневно. Для усиления аппарата продорганов постановлением совещания мобилизовывались руководящие партийные работники губкома, губревкома, профсовета, совнархоза, отдела труда, военкомата и других учреждений. Более 500 коммунистов направлялось на продфронт из различных ведомств... Совещание вынесло решение об укреплении кадров уездных ревкомов, о дополнительной мобилизации всего имеющегося налицо гужевого транспорта для вывоза хлеба из степных уездов.
 
С целью ’’урегулирования всех вопросов, связанных с вывозом хлеба”, ЦК ВКП(б) направил в Сибирь экспедицию Ф. 
 
Открытие движения по железной дороге Петропавловск-Кокчетав. 1922 г.
 
Дзержинского, которая находилась здесь с 10 января по 4 марта 1922 г. По его заданию в Петропавловске работал начальник следственно-экономического отдела полномочного представительства ВЧК по Сибири Чайванов.
 
Как уполномоченный СТО ДзержЙнский значительно оживил продовольственную работу в Сибири и Северном Казахстане. За время его пребывания свыше 11 тыс. вагонов продовольствия получили голодающие губернии России из Сибири.
 
Большую помощь населению губернии в вывозе продовольствия оказала строившаяся железная дорога. Петропавловск-Кокчетав. Еще 5 августа 1920 г. В. И. Ленин подписал постановление СНК о строительстве ”в срочном порядке” железнодорожной линии Петропавловск-Кокчетав. В строительстве дороги братскую помощь оказывали рабочие центральной России, Урала, Омска. Ходом строительства постоянно интересовался В. И. Ленин. 5 августа 1921 г. он, подчеркивая исключительную важность дороги, телеграфировал Петропавловскому ревкому о недопустимости выселения управления строительством и предлагал оставить его в прежнем помещении. Дорогу строили временного типа. Рельсы разных сортов, снятые с других дорог, порой укладывались прямо в траву, без насыпи. Случалось, что паровоз проваливался в трясину или сходил с рельсов. К 13 июля путь был уложен до 42-й версты, где была открыта станция Дармин (ныне - Смирново), а к 1 августа поезда уже двигались до разъезда 52 км. К ссыпным пунктам новой железной дороги потянулись караваны подвод, автомобилей с зерном.
 
Небывалая по тем временам автомобильная экспедиция была организована Наркоматом продовольствия в степях Акмолинской губернии летом 1921 г. 7000 рабочих и автоколонны с личным составом в 2,5 тыс. человек прибыли в Петропавловск по железной дороге, активно участвовали в кампании по вывозке хлеба. Почти миллион пудов хлеба перевезли автомобилисты. "Работа протекала почти круглые сутки, - рассказывал в своих воспоминаниях комиссар по продовольствию Пономаренко. - Тянулись вереницы верблюдов, арб, медленно двигались телеги, запряженные волами, а между ними трещали, шумели и поднимали пыль автомобили, тракторные поезда, от которых бросались в сторону волы и верблюды. Шоферы работали без устали. Им не было возможности умыться...”
 
Таким трудным, насыщенным исторически важным событием был тот первый послевоенный хозяйственный год...