Главная   »   Читать онлайн. Код Евразии. Адил Ахметов   »   ГЛАВА 22. СТРАТЕГИЯ РЕЗОНАНСА


 ГЛАВА 22. СТРАТЕГИЯ РЕЗОНАНСА

То, что Евразии суждено идти в направлении ноосферной культуры, не вызывает сомнений. То, что эта культура будет новой — тоже. То, что она утвердится не вдруг и не сразу, а преодолевая сопротивление прежней культуры, науки, самого привычного способа существования, очевидно. Но консерватизм для человечества естествен, более того, во многих случаях он оправдан, а иногда спасителен. Вопрос в том, насколько отвечает творимая культура потребностям цивилизации. Именно — «насколько», «в чем», «в каких аспектах».
 
Потому что «в общем», «в принципе» резонанс задач Евразийского цикла с программой эволюции планеты, конечно же, обеспечен в силу космической обусловленности процессов. Иначе просто не может быть. Дело в частностях. В деталях, в которых, как известно, прячется дьявол. И этого «дьявола» желательно обнаружить и изгнать, что называется, «на берегу». А потом строить общее будущее, не бросаясь в крайности. Строить по выверенному плану — может быть, впервые в человеческой истории. План или чертеж подобного строительства лучше назвать «образом творимого будущего». Или, на языке науки, «моделью», создание которой нужно запрограммировать. В этом случае мы можем говорить о «коллективном программировании будущего».
 
Именно таким коллективным программированием, творением образа, желательного для человечества будущего, занимались в октябре 2010 года участники Всемирного форума духовной культуры в Астане. В самом начале этой книги мы говорили о роднивших их активном неприятии потребительской цивилизации и глобальной жажде перемен. Так, не всегда понятно, манифестировали себя насущные потребности человечества в представлении делегатов Форума.
 

 

Это потребность в диалоге рас, религий, цивилизаций во взаимопонимании, в глобальной терпимости, в конструктивной толерантности, которые должны стать единственно приемлемыми методами разрешения споров и конфликтов вместо нынешних революций и войн.
 
Это потребность в обретении или возрождении духовных идеалов, истины, добра, любви, совести, на которых должна зиждиться цивилизация будущего. Это потребность в новой духовной, интеллектуальной элите, должно! сменить нынешнюю властную, финансовую, медийную и научную элиту.
 
Это потребность в вере и в знании, дополняющих и укрепляющих друг друга.
 
Это потребность в мудрости и братстве.
 
Это потребность самим ответственно выбирать свою судьбу.
 
Это потребность в гуманистических и эффективных социальных технологиях.
 
Это потребность в защищенности со стороны права и законов, в число которых должна войти Ноосферная конституция человечества.
 
Это, наконец, потребность в новом пути развития, свободном от пороков и тупиков сегодняшнего пути.
 
Так виделись некоторые черты желанного будущего участникам Всемирного форума духовной культуры, который был, по сути, актом коллективного программирования грядущего, творением его образа. Что ж, созданные Форумом мыслеформы не исчезнут и еще сыграют свою роль в достижении выявленных целей. Но, увы, скорее всего, не такую, как хотелось бы. Для кардинальной перестройки планетарной реальности одних призывов мало, а ничего другого участники Форума в большинстве случае предложить не могли. Да, в историческом плане «старый мир уходит, грядет новый». Однако старый мир, как мы знаем, не спешит сдавать позиции. Напротив, с недавним стартом четвертого этапа Западноевропейского цикла человечество только начало движение к апофеозу атлантизма.
 
Если человечество разумно, а надежды на это с годами не угасают, оно найдет достойный ответ на климатические, экологические и Энергетические угрозы, перейдя к ноосферному способу производства и потребления. Его контуры были определены на серии конференций «Россия и Казахстан в энергоэкологической революции XXI века» и затем использованы при подготовке глобального прогноза «Энергоэкологическое будущее цивилизаций», на основе которого возможно разработать проект Глобальной энергоэкологической стратегии.
 
В ее рамках, во-первых, предстоит перейти к энергосберегающему способу потребления — производственного, коммерческого, семейного; сперва относительно, а к 30-40-м годам XXI столетия абсолютно, существенно сократив при этом разрыв в энергообеспечении населения богатых и бедных стран и преодолев энергорасточительный образ жизни во многих странах.
 
Во-вторых, необходимо освоить и распространить в глобальных масштабах энергосберегающие, экологические чистые технологии нового поколения, обеспечивающие рост производительности труда и ВВП, повышение уровня и качества жизни при экономии энергоресурсов.
 
В-третьих, потребуется заменить ископаемое топливо, прежде всего нефть и газ, альтернативными и возобновляемыми, экологически чистыми источниками энергии, что позволит уменьшить тепловое загрязнение планеты.
 
В-четвертых, предстоит резко сократить выбросы парниковых газов в атмосферу за счет широкого распространения автономных энергоустановок и транспорта на водороде, этаноле, возобновляемых источниках энергии, развития атомной энергетики.
 
Переход к ноосферному способу производства и потребления займет, по прогнозам, не менее 30-40 лет, потребует организации глобального партнерства, инвестиций в объеме нескольких триллионов долларов — как государственных, так и частных, со стороны мирового финансового капитала, перестройки образа жизни миллиардов людей, изменения структуры экономики, распространения энергосберегающей ноосферной этики [55].
 
Но этого все-таки недостаточно. Чтобы переход состоялся, необходимо такое объединение всех творческих сил мира, которое сможет преодолеть сопротивление «золотого миллиарда», жизненно заинтересованного в поддержании сложившегося миропорядка и обладающего для этого соответствующими возможностями.
 
Такого объединения завтра или послезавтра не случится — творческие силы мира, скажем прямо, до него еще не доросли. Кроме того, если бы сегодня существовали хоть какие-то варианты замены сжигающей ископаемое топливо энергетики на сравнимые по мощности альтернативные источники, то ситуация была бы совершенно иной и не требовала пожарных мер в планетарном масштабе. Но все дело в том, что таких источников нет и в ближайшие 30-40 лет их появление весьма проблематично.
 
К альтернативным источникам энергии упорно причисляют солнце и ветер. Лучше всего, по мнению экспертов, чьи мнения приведены в обстоятельном обзоре Кафедры устойчивого инновационного развития Университета природы общества и человека из подмосковной Дубны, удается использовать солнечное тепло: КПД простых нагревательных установок, например, водяных баков на крышах доходит до 50 и более процентов. Однако для выработки электричества потребно не тепло, а солнечный свет, то есть световой поток, или же воздушный поток, создаваемый ветром. Увы, их удельная мощность низка, а методы повышения концентрации пока несовершенны. Это не позволяет строить ветровые и солнечные электростанции с мощностью более 50 мегаватт. К тому же, их КПД довольно низок. Работы по повышению КПД усиленно ведутся, результаты есть, но цена затрат еще высока. Плюс к тому, мощные ветровые и солнечные электростанции тоже оказывают заметное негативное воздействие на экологическое равновесие. Над этой проблемой работают, но в целом не удивительно, что доля ветра и солнца в мировой энергетике пока не превышает несколько процентов.
 
Так что солнце и ветер — хорошее и нужное подспорье в энергетическом балансе, но называть их полноценными альтернативными источниками не стоит. Понимая ситуацию, в 1992 году все правительства мира подписали документ ООН «Повестка дня на XXI век», в котором, по сути, признавалось, что существующий экономический порядок не соответствует реалиям, чреват планетарной катастрофой и что необходимо переходить к экологической экономике, отказываясь от концепций техноцентризма, базирующихся на тезисе Ф. Бэкона о возможности «покорения» природы, в пользу концепций космоцентризма, основанных на неразрывном единстве человека и природы.
 
Для реализации космоцентристских концепций нужны соответствующие стратегии, уровень которых на порядок выше, чем уровень упомянутой Глобальной энергоэкологической стратегии. Одна из наиболее обоснованных и проработанных стратегий принадлежит известному российскому ученому Н.Н. Моисееву — экологу и эволюционисту [56].
 
Как эволюционист, академик Моисеев считал, что разразившийся на Земле кризис — вина не только самой зашедшей в тупик цивилизации, его подстегивают могучие внешние силы, бороться с которыми бессмысленно. Это даже не чисто планетарный, а планетарно-космический кризис. То есть, эволюционный. И выход из него возможен только на эволюционном пути.
 
Поэтому планетарная стратегия цивилизации должна быть — внимание! — стратегией эволюции. (Другой современный российский мыслитель, академик Д.С. Львов называл эту стратегию «новой экологической доктриной», которую должны совместно выработать и поэтапно реализовывать все страны мира). В терминологии Моисеева эта эволюция уже нечто большее, чем просто эволюция, это — коэволюция, совместная и согласованная эволюция цивилизации и биосферы.
 
Наша евразийская стратегия, разумеется, не должна противоречить общепланетарной; еще лучше, если она будет строиться на тех же принципах и подходах, что и планетарная, как часть целого, и резонировать с эволюционными потребностями Земли и человечества на ней. Однако, похоже, это целое мы увидим очень и очень нескоро, если увидим вообще, — в мозговых центрах цивилизации пока и не думали при-ступать к разработке общего плана спасения. В таком случае «часть», то есть евразийская стратегия должна стать пионерным документом, по образцу которого со временем начнет строиться целое... Нет, она должна стать чем-то гораздо большим, нежели просто документом — масштабным межгосударственным, общечеловеческим делом. Великим Евразийским Проектом. Вот тут-то и придет время для резонанса цивилизационных особенностей Казахстана и России с самыми насущными потребностями человечества. Для проявления наших лучших качеств, которые будут востребованы планетарным сообществом. А также для исполнения миссии Евразии в новом историческом цикле.
 
Это будет не культурное и не духовное, а концептуальное, интеллектуальное, прагматичное, деловое, заземленное лидерство, обеспеченное потенциалом наших народов. Сейчас, конечно, этот вариант выглядит утопично. Сейчас непонятно, почему он должен осуществиться. Потому, что только так, согласно Н. Н. Моисееву, удастся обеспечить коэволюцию человека и биосферы. Или, другими словами, совместную, согласованную эволюцию природы и общества, когда жизнедеятельность человека включена в стабильные циклы биосферы таким образом, что не нарушает их.
 
Заметим: «стабильные» не значит «естественные циклы». Вернуться к ним совершенно нереально, что Моисеев в своем «Введении» [56] продемонстрировал на «тривиальном», по его словам, примере. Современные потребности человечества в энергии могут быть покрыты источниками возобновляемой энергии — гидроэлектростанциями, ветровыми и приливными установками, солнечными батареями лишь на 10-12 процентов (без ГЭС и того меньше). Этой энергии хватит человечеству в двух случаях: когда количество жителей планеты уменьшится примерно в 10 раз — до 500-600 миллионов человек или когда потребности каждого из них сократятся в те же 10 раз. И это в среднем. А вот потребности американца должны быть снижены, вероятно, раз в пятьдесят! Надо ли говорить, что в нынешних условиях это — совершеннейшая утопия?
 
Коэволюция должна рассматриваться как условие, необходимое для выживания человечества на планете. Причем речь тут не о каком-то зафиксированном, относительно удовлетворительном состоянии, а о непрерывном многофакторном процессе, обеспечивающем вхождение в согласованный режим. Может быть, достичь его никогда не удастся, поэтому правильнее говорить лишь о постоянном стремлении, о достаточном приближении к нему. А для этого, подчеркивал Моисеев, мало сохранения биосферы. Это, конечно, условие абсолютно необходимое, но все-таки не достаточное. Щадящие природу безотходные технологии необходимы, но даже широкое их внедрение не решит дела. А достаточных условий, по утверждению академика, мы пока не знаем. То есть, не знаем самого главного.
 
При нынешнем уровне технологий и господствующих цивилизационных нормах (современной системе нравов) снять неопределенность невозможно. Поэтому человечеству или его передовому отряду (евразийскому — хотели бы уточнить мы) придется выработать стратегию своего выживания на планете. Она будет касаться всех сфер жизни людей — технического развития, культуры, образования, формирования новой морали. В рамках стратегии придется изменить всю систему общественных и меж-страновых отношений, пересмотреть шкалы ценностей, прежде всего, экономических. Потребуются новые знания — основа для выработки на их базе новых экономических парадигм и вообще новых парадигм существования... «Вот почему я и склонен считать, — писал Моисеев, — что человечество стоит на пороге нового витка антропогенеза. Вопрос лишь в том, войдет ли оно в него стихийно, захлебываясь в собственной крови, потеряв значительную, может большую свою часть, а то и полностью погибнув (завершение антропогенеза), или реализует некую оптимальную СТРАТЕГИЮ перехода, разработанную коллективным интеллектом человечества».
 
Если идея общепланетарной стратегии принимается, то появляется цель (не примитивно-рыночная, а достойная цивилизации цель), а вместе с ней — хотя бы первоначальная программа действий. Академику Моисееву она виделась следующей:
 
«1. Изучение некой «идеальной ситуации», которая при современном уровне техники способна обеспечить режим совместного развития биосферы и человека. Такая ситуация заведомо не может быть реализованной, однако она покажет направление необходимых усилий.
 
2. Разработка вариантов СТРАТЕГИИ и их анализ с позиций реализуемости.
 
3. Анализ возможных общественных устройств, способных реализовать СТРАТЕГИЮ.
 
4. Построение основ новой политэкономии.
 
5. Просвещение общества, основанного на принципе: только грамотное и по-настоящему интеллигентное общество способно выйти на режим коэволюции.
 
И так далее...
 
Может быть, приоритет следует отдать проблемам просвещения и образования, ибо формирование цели требует ясного понимания ситуации, а это невозможно без образования.
 
Наряду с изучением и решением этих общих проблем, не дожидаясь получения более или менее законченного результата, надо инициировать очень будничную работу. Прежде всего:
 
1. Разрабатывать варианты технологического перевооружения производительных сил.
 
2. Анализировать современную модернизационную волну, ее перспективы и оценивать возможные реакции тех или иных цивилизаций.
 
3. Резко усилить роль государственного начала в управлении рыночной экономикой.
 
И так дал ее...»
 
Рассуждая о «коэволюции», Н.Н. Моисеев пришел к заключению, что тот исходный смысл, который вкладывали в понятие «эпоха ноосферы» В. И. Вернадский и Тейяр де Шарден, в основных чертах эквивалентен представлению о коэволюции человека и биосферы, поэтому логично отождествить понятие «эпоха ноосферы» с тем временем, когда состояние природы и общества будет способно обеспечить режим коэволюции.
 
К этому состоянию и должна привести реализация коллективной стратегий спасения. Чтобы вступить в эпоху ноосферы, человечество должно создать образ желанного будущего и развиваться в соответствии с ним. Целенаправленно и разумно. При постоянной осторожной коррекции курса, при неизбежной взаимной адаптации природы и общества. Без катастрофических провалов, откатов назад, разрушительных кризисов.
 
Но как раз этого никто не гарантирует. Надо смотреть правде в глаза: планетарный кризис куда более серьезен, чем кажется, и жесткий анализ
 
Н.Н. Моисеева не оставляет в этом сомнений. Благостно-спокойного программирования будущего не получится. Поэтому, думается, Всемирный форум духовной культуры был просто обязан поставить на первое место в списке насущных потребностей человечества потребность в новом пути развития, свободном от пороков и тупиков сегодняшнего пути. Однако для этого, видимо, еще не пришло время. Говоря словами Моисеева, формирование цели требует ясного понимания ситуации, а ясности у разобщенных творческих сил мира нет. Может быть, нет и самого понимания.
 
Оно есть в Евразии. Есть просто потому; что резонанс задач Евразийского цикла с программой эволюции планеты обеспечен в силу космической обусловленности процессов. А эволюция планеты не может не включать программы согласованного развития цивилизации и биосферы.