Главная   »   Султаны Кенесары и Сыздык. Ахмет Кенесарин   »   ГЛАВА V. Деятельность султана Садыка до взятия русскими Ташкента
 
 


 ГЛАВА V

Деятельность султана Садыка до взятия русскими Ташкента

После того, как султаны Тайчик и Ахмет перешли на сторону России, султан Садык в 1864 году по приказанию кокандского хана был назначен хакимом (начальником) Сузака, и ему было поручено наблюдение за русскою границею.

 
В этом году полковник Веревкин, начальствующий над войском, пришедшим со стороны Оренбурга, осадил г. Туркестан. Узнав об этом, султан Садык покинул Сузак и пошел со своими джигитами на помощь к кокандцам через Каратауские горы, которые и перешел по Суюндукскому ущелью. Ночью он пришел в Туркестан, а утром узнал, что русское войско уже несколько дней осаждает город и что кокандцы кроме стрельбы из ружей и пушек ничего решительного не предпринимают. Между тем русские уже подвели подкоп под городскую стену с восточной стороны и готовились наполнить его порохом. Видя, что кокандские военачальники не знают, как предотвратить взрыв, султан Садык в ту же ночь выбрал из своих джигитов сто человек пеших, вышел в полночь за стену, напал на копавших солдат, убил из них пять человек, а прочих обратил в бегство, и ночью же привез в город тридцать ружей и все инструменты работавших солдат. После этого в течение трех дней не было столкновений, так как русские приостановки работы.
 
На третий день султан Садык сказал туркестанскому хакиму (начальнику) мурзе Даулету: «Выдерживая пассивную осаду, мы не можем победить неприятеля. Сделаем ночью общую вылазку». На это мурза Даулет возразил: «Мои сарты не выйдут за стену. Если вы сами сделаете вылазку, то я против этого ничего не имею».
 
Главный туркестанский аксакал Джанти Утебов предупредил генерала (?) Веревкина через лазутчиков, что в эту ночь Садык тюре собирается сделать вылазку. Получив такое известие, русские приготовили пушки и ружья и стали ожидать. В полночь султан Садык и сын Косум-ходжи Курбанжан магзум вышли из города с двумя сотнями и увидели, что они замечены русскими часовыми. Несмотря на это, они быстро повели в атаку свои сотни. Русские дали им подойти очень близко и тогда дали залп из пушек и ружей. Атакующие, однако, не остановились перед ружейным огнем, а вступили в рукопашный бой на саблях, перешли ров, окружавший пушки, но были отброшены солдатами. Бой продолжался целый час. Неизвестно, сколько пало русских солдат, из мусульман же пали за веру Курбанжан магзум и сорок его джигитов, а пятьдесят было ранено. Обе стороны отступили на свои позиции.
 
Пять дней спустя аксакал Джанти рано утром сам отворил ворота русским и впустил их в Туркестан. После этого султан вместе с туркестанским хакимом мурзой Даулетом уладился в Чимкент.
 
Неделю спустя занимавший ханский престол в Коканде мулла Алимкул пришел в Чимкент с большим войском. В то же время со стороны Сибири двинулся генерал Черняев и взял Аулие-Ату.
 
Будучи известен мулле Алимкулу, султан Садык получил от него прежнее звание пансата.
 
Спустя месяц пришло известие, что из Аулие-Аты идет генерал Черняев, а из Туркестана другой отряд. Последний, состоящий из трех сотен человек, подходил к Чимкенту с западной стороны. Мулла Алимкул встретил его со всеми своими силами в местности Ак-Булак. Он надеялся разбить этот отряд раньше прихода генерала Черняева. В полдень он приказал всем Спешиться и атаковать. Русские зарядили орудия картечью, приготовили ружья и подпустили атаковавших без выстрела. Когда султан Сыздык, идя впереди со знаменем, подвел своих джигитов на сто шагов, русские дали залп из трехсот ружей. Из джигитов, двигавшихся густой толпой, укрываясь друг за друга, первый ряд был расстрелян на месте, задние же ряды со страха упали на землю. Из 10.000 человек ни один не поднял головы! Только султан Садык со знаменем в руке простоял с час в ста шагах от русской линии. Солдаты стреляли в него так ожесточенно, что полотно знамени было все продырявлено подобно ситу; целого места на нем не осталось! Но бог сохранил султана Садыка невредимым. Через час мулла. Алимкул послал людей, чтобы отозвать его. Когда Садык пошел назад, то и лежавшие грудами джигиты поднялись и ушли с ним.
 
В этом нападении была убита тысяча человек; трупы их увезены вечером.
 
На следующий день мулла Алимкул подвез большие пушки и стал стрелять из них в окруженное войско. Рядам солдат, расположенным густо, пришлось плохо: они стали делать земляные насыпи и укрываться за ними.
 
Если бы отряд пробыл в таком положении еще немного времени, то был бы разбит, но генерал Черняев подоспел на помощь.
 
На другой день генерал Черняев, предводительствуя соединенными отрядами, повел их на Чимкент. Когда он был у Коштегермена, в пяти верстах от Чимкента, султан Садык выехал для наблюдения за движениями его войска в сопровождении приблизительно шестидесяти человек. Генерал Черняев ехал впереди своей пехоты в сопровождении офицеров и больше сотни человек конницы. Увидя находившегося в Коштегермене пешего мельника, генерал послал двух человек захватить его для расспросов. Султан Садык, заметив это, послал за ним тоже двух человек. При виде этого генерал Черняев послал четырех человек; Садык сделал то же, т. е. и со своей стороны послал тоже четырех человек. Наконец обе стороны поскакали к Кош-тегермену в равном числе и открыли упорную перестрелку, а сойдясь лицом к лицу, вступили в схватку на саблях и батиках. В это время и пешие солдаты вступили в бой и начали стрелять из ружей. Джигиты Садыка отступили, потеряв четыре лошади; ранено было пять человек, убитых же не было. У русских было отбито 17 лошадей; раненых у них оказалось много, число же убитых неизвестно.
 
Генерал Черняев осаждал Чимкент десять дней, в течение коих каждодневно происходили стычки; наконец он отступил, не взяв города. После этого мулла Алимкул усилил оборону города, набрав-гарнизон из сартов и киргизов. Закончив это дело, он поставил в Ташкенте начальником мирзу Ахмета, а сам с кокандским войском ушел в Коканд. Султан Садык тоже перешел в Ташкент.
 
Спустя три месяца генерал Черняев снова подошел к Чимкенту и взял его в пять-шесть дней. Султана Садыка на этот раз в Чимкенте не было.
 
Зимою, когда выпал снег, мулла Алимкул пришел (из Коканда) в Ташкент с кокандским войском, где и услышал подтверждение слуха о падении Чимкента. После некоторого пребывания в Ташкенте он однажды опросил, в особых аудиенциях, мнения всех военачальников о положении дел. Все высказались, что зимою нельзя ничего предпринять, а нужно вернуться в Коканд, чтобы выступить опять с начала лета. Только султан Садык сказал: «Нехорошо отступать перед русскими без битвы после стольких расходов на сборы и привода такого большого войска. Если не идти на Чимкент, то пойдем на Туркестан, где, по слухам, войска немного* Мы возьмем его, а если и не удастся, то все-таки приобретем добрую славу». Этот совет понравился мулле Алимкулу.
 
Расставив на дорогах караульщиков для предосторожности, он в продолжение трех дней приготовлял войско к выступлению, а на четвертый день двинулся по сары-агачской дороге и в полдень следующего дня дошел до берегов р. Арыси. Султан Садык, выбрав из своих джигитов 800 чел., с разрешения муллы Алимкула пошел вперед в сел. Чилик, где. взял в плен 60 чел. киргизов, стороживших это селение, после чего стал ожидать Алимкула, который и пришел с главным войском за час до заката солнца. В ночь султан Садык снова выступил вперед со своими восемьюстами джигитов и к утру дошел до Икана, где, схватив иканского аксакала Ибн Амина, снова остановился в ожидании Алимкула.
 
Под Чиликом показались двенадцать джигитов киргизов, бывших почтарями, под начальством Тумана из рода кып-чак. Султан Садык послал на них своих людей. Одиннадцать человек из почтарей были схвачены, а двенадцатый ускакал.
 
Подойдя к Икану, мулла Алимкул расположился против него с главным войском с чиликской стороны, Садык же встал со своими джигитами с туркестанской стороны, выставив пикеты на туркестанскую дорогу.
 
Пикеты Садыка дали знать, что они видят две приближающиеся толпы каких-то людей. Дело было ночью. Султан Садык сам выехал вперед и остановился около дороги. Оказалось, что это были русские казаки, курившие и разговаривающие между собой. Садык дал знать мулле Алимкулу и приготовил своих джигитов; в свою очередь и Алимкул устроил свое войско и вывел его. Оказалось, что перед ними находится сотня конных русских под начальством есаула Серова. Увидя неприятеля, русские начали стрелять из ружей и пушек, спешились и были окружены со всех сторон; по ним тоже открыли стрельбу из ружей и пушек. Перестрелка продолжалась и после восхода солнца. В полдень русские казаки возвели вокруг себя ограду из павших своих лошадей и продолжали отстреливаться. В это время пикеты, выставленные к стороне Туркестана, дали знать, что оттуда подходят приблизительно триста солдат. Узнав об этом, мулла Алимкул растерялся. Он спросил совета у своих военачальников: «Если мы не можем уничтожить эти две сотни русских, то по присоединении к ним еще трехсот солдат мы не имеем никакой возможности разбить их. Что нам делать?» Никто из военачальников не нашелся, что посоветовать. «Вы сами решите!»— говорили они. Тогда султан Садык сказал мулле Алимкулу: «Вы с главным войском нападайте на этих русских, а я со своими людьми встречу подходящих солдат и не допущу их до вас». Так и было сделано.
 
Султан Садык встретил подходивших солдат при Сасык-Булаке, по дороге в Туркестан, и вступил с ними в перестрелку, во время которой у него было убито шесть лошадей и ранено десять джигитов. Пули солдат не допускали подходить к ним близко по окружающей открытой местности. Отстреливаясь, Садык начал отступать по дороге в Икан.
 
Так как, очевидно, нельзя было остановить наступление русских, то султан Садык придумал следующую уловку: он оставил солдат и со всеми джигитами пошел по направлению к Туркестану. Это движение заставило русский отряд подумать, что, вероятно, Садык пошел к Туркестану потому, что находящиеся впереди русские казаки уже взяты в плен. Действительно, русские повернули назад и пошли вслед за ним к Туркестану. Султан Садык остановился около Туркестана в саду мазара, называемого Али-ходжа-ата; к закату солнца вернулись в город и русские солдаты.
 
Видя это, султан Садык поспешно возвратился в Икан, куда прибыл к рассвету и узнал, что русские все еще не разбиты, а продолжают отстреливаться. Тогда султан Садык сказал Алимкулу: «Этих русских таким порядком разбить нельзя, сколько бы вы ни нападали на них. Мой отец, Кенесары хан, при нападении на таких, остановившихся и засевших, русских обыкновенно атаковал их, защищаясь от пуль толстым непроницаемым валом травы». Потом он приказал войску нарезать камыша и нарвать полыни и сделать большие связки. Эти связки (мантелеты) покатили к русским, причем для каждой было назначено по ста человек. Подкативши связки к русским возможно близко, нападавшие выскочили из-за них и бросились; в это время главное войско подскакало сзади; русские были разрознены, частью убиты, а частью взяты в плен и увезены. Начальник русских казаков есаул Серов пробился через кокандское войско и с 30-ю казаками стал отступать к Туркестану. В суматохе это прошло незаметный. Увидев отступавших русских уже далеко, Садык догнал их на вороном аргамаке и со словами: «Аман! Аман!» — поднял руку и остановился. Русские опустили ружья и остановились. В это время сзади аксакалы сарты, не знавшие о вступлении султана Садыка в переговоры, насмерть закололи несколько русских, бесстрашно стоявших перед ними. Тогда есаул Серов приказал стрелять, и снова завязался бой. В это время из г. Туркестана подходили на выручку триста солдат.
 
Завидя их появление на горизонте, султан Садык понял, что после присоединения он нелегко справится с русскими. Он собрал своих людей и напал на казаков. Снова завязался ожесточенный бой. Сам Садык был ранен в бедро; верховой конь его, раненный пятью пулями, пал на месте. Заметив падение с лошади Садыка, мулла Алимкул прискакал с главным войском, убил пятнадцать казаков и выручил султана Садыка. С пятнадцатью человеками, оставшимися от двухсот казаков, есаул Серов соединился с подошедшими на выручку солдатами и отступил в Туркестан.
 
С мусульманской стороны в этом деле пало 400 человек и много было раненых. Мулла Алимкул вернулся в Икан, откуда увез в Ташкент аксакала Ибн Амина и людей, годных для службы.