Главная   »   Нәзір Төреқұлов   »   ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЯ Н. ТЮРЯКУЛОВА НА I ВСЕСОЮЗНОМ ТЮРКОЛОГИЧЕСКОМ СЪЕЗДЕ


 

ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЯ Н. ТЮРЯКУЛОВА НА I ВСЕСОЮЗНОМ ТЮРКОЛОГИЧЕСКОМ СЪЕЗДЕ

г. Баку 3 марта 1926 г.
 
Товарищи, моя задача, как содокладчика до известной степени облегчена и упрощена тем, что предыдущие ораторы в значительной части осветили вопрос об алфавитах тюркских народов с точки зрения их исторического происхождения и, также с точки зрения Техники письма и т. д. Моя задача сводится к тому, чтобы вкратце заполнить те пробелы, которые были замечены, по-моему мнению, в этих докладах и таким образом, постараться осветить этот вопрос со всех точек зрения.
 
Прежде всего, я хотел бы констатировать, что Тюркологический Съезд в этом отношении явился чрезвычайно прогрессивным революционизирующим фактом для всего тюркского мира в том смысле, что на этом Съезде не нашлось ни одного голоса в пользу старого арабского письма и очевидно, если все эти ораторы и докладчики молча обходили этот вопрос, то нужно это было понимать в том смысле, что старое арабское письмо, старая арабская грамота осуждены историей и отвергаются раз и навсегда. Поэтому я на этом вопросе останавливаться не буду, хотя, между прочим, для нашего государства этот вопрос имеет колоссальное значение постольку, поскольку у нас имеется и до сих пор еще существует это письмо. Я могу в качестве примера указать на Таджикистан, находящийся на границе Афганистана, где целый ряд товарищей культурных работников в этой стране мотивирует свое поведение тем, что Таджикистан находится в тесной культурной и экономической связи с ближайшими ему странами и поэтому старается сохранить старое арабское письмо. Таким образом, хотя бы в отношении меньшинства стран мусульманской культуры все-таки необходимо Тюркологическому Съезду сказать свое слово относительно того, что необходимо и пора покончить со старой арабской системой письма и алфавита.
 

 

Дальше я хочу перейти к современному состоянию этого вопроса. На сцене конкурируют лишь два алфавита, это новоарабский реформированный алфавит и латинский алфавит. Сущность той реформы, которая была произведена, или вернее, той хирургической операции, которая была произведена над арабским алфавитом, сводится к тому, что недостающие для турецких фонем знаки были заполнены искусственным образом посредством прибавления туда надстрочных и подстрочных знаков, но эту реформу и до сего времени нельзя еще считать законченной. Во всех этих тюркских республиках и областях существует, в сущности, говоря не одна графика, не один алфавит и не одна система письма. В Татарской республике стараются провести одну систему алфавита или графики, в Казахской республике другую, в Туркменской республике третью и т.д. В Казани, как передо мною выступавший оратор довольно подробно обрисовал, стараются остановиться на так называемой системе “Башхарф”, на системе букв начальной формы. Нужно констатировать, что система, которая была декретирована правительством Татарской Республики, потерпела наделе поражение.
 
Т.т. представители из Татарской Республики сами могут подтвердить, что те книги, брошюры, которые они привезли сюда и были выставлены здесь на выставке, являются доказательством их собственного поражения в том смысле, что эту новую систему “Башхарф” вы видите только на плакатах, на обложках книжек или брошюр. Что касается текста этой литературы, то этот текст печатается по старому с применением всех четырех начертаний арабских букв. Товарищи могут возразить, что они были вынуждены к этому возвратиться, т.к. современное татарское общество отвергло эту систему; что благодаря консерватизму мышления или установившимся навыкам, общество не могло быстро приспособиться к этому новому письму, и поэтому реформисты временно должны были отступить на старые свои позиции с тем, чтобы эту систему провести в жизнь через школу.
 
Что касается будущего, об этом, конечно, трудно говорить, но мы должны здесь на Тюркологическом Съезде оперировать теми фактами, которые мы имели до сих пор и имеем к сегодняшнему дню. Поэтому, не входя в обсуждение вопроса, насколько эта система оправдает себя в будущем, с точки зрения сегодняшнего и вчерашнего дня мы вынуждены констатировать, что эта казанская система, новое реформированное казанское письмо потерпело поражение везде. (Аплодисменты).
 
Теперь я перейду к вопросу о том, в каком положении находится реформированный алфавит в других тюркских республиках и областях, где эта реформа была произведена более умеренно и где до сих пор вся литература печатается с четырьмя начертаниями арабских букв. Там до сих пор товарищи бьются, как рыба об лед, для того чтобы устранить все те неизбежные технические недостатки, которые встречаются в их работе во время печатания книг, в их культурнопросветительской работе. Эти республики и области до сих пор еще не освободились от всех недостатков, которые были довольно полно освещены предыдущими докладчиками. Я здесь позволю себе в той части доклада, где товарищи указывали на всякие недостатки, хотя бы указать еще на следующий недостаток реформированного арабского алфавита, который встречается в нашей практике. Тут, между прочим, один из докладчиков указал на то, что необходимо к этому вопросу подойти объективно и научно организации труда. Для того, чтобы иллюстрировать, как будет выглядеть эта научная организация труда в применении к арабскому алфавиту, я хотел бы привести следующие цифры. Эти цифры мною собраны у татар-специалистов по типографскому делу и они сводятся к следующему: русский наборщик на русском языке, на русском алфавите вырабатывает в течение дня норму в 7.500—8.000 букв, русский наборщик латинскими буквами на иностранных языках выполняет в течение того же промежутка времени норму 5.500—6.000 букв.
 
Татарин-наборщик на своем родном татарском языке арабскими буквами в течение того же промежутка времени выполняет норму 5.500—6.000 букв, т. е. столько, сколько, выполняет русский наборщик на иностранных языках латинскими буквами. Татарин наборщик на казахском и узбекском языках, которые более или менее понятны татарину наборщику, в течение того же промежутка времени выполняет норму в 4.000 букв. Татарин наборщик на арабском и персидском языках, т.е. на тех языках, которые совершенно не понятны татарину наборщику, выполняет норму 3.500 букв. Татарин наборщик на северо-кавказских языках с арабским алфавитом,— (это в тот период, когда северокавказские народы еще не перешли к латинскому алфавиту, когда черкесская литература и буквари печатались на реформированном черкесском и казанском алфавите),— татарин наборщик на северокавказских языках с арабским алфавитом в течение того же промежутка времени вырабатывал норму 3.000 букв. Эти цифры, с которыми мы сталкиваемся в нашей типографской деятельности, в культурно-просветительной работе, и которые отражаются на стоимости продукции труда, что должно быть учтено при взвешивании ценности того или другого алфавита. Само самой, разумеется, что когда я выставляю те или другие недостатки алфавита, тот тут нельзя подходить к алфавиту как самодовлеющему фетишу, а как к средству передачи человеческой мысли. Постольку поскольку алфавит является орудием передачи человеческой мысли, необходимо подойти к этому вопросу, прежде всего с точки зрения тех технических удобств, которые даны тем или другим орудием. Вот почему я считал уместным здесь привести эти цифры. Далее, эти товарищи указывали, что старый арабский алфавит выдвигает целый ряд неудобств, целый ряд осложняющих моментов в деле преподавания грамоты среди населения, в частности в деле применения метода целых слов, то с другой стороны они указывали, что эти препятствия и эти моменты устранены новым арабским алфавитом. По крайней мере, так утверждал другой докладчик, Шараф. Но, да будет позволено усомнится в этом и привести несколько примеров, которые иллюстрировали бы перед Съездом, насколько новым реформированным арабским алфавитом устранены все эти препятствия и сделано возможным преподавание грамоты и распространение ее среди населения по новому методу. Я здесь напишу целый ряд букв по системе товАлпарова, который говорил об этой системе, как о системе уже принятой и как будто бы усвоенной и принятой населением. Я напишу целый ряд буков, например... Эти буквы все из татаро-башкирского алфавита. Товарищ предполагает, что оставляя эти формы он сумеет преподавать грамоту по методу целых слов. Если русский учитель имеет возможность в русской школе показать ребенку слово “мама”, причем эти буквы не меняют своего начертания при другом положении, то при написании какого-либо татаро-башкирского слова этими буквами, в отличие от латинского текста, пропадают читаемость, наглядность начертаний и способность каждой буквы с первого взгляда бросаться и быть настолько наглядной, чтобы человек мог схватить все слово сразу. Мне пришлось быть свидетелем того, как например, татарские дети в московских татарских школах, родители которых выступали на диспуте в Москве против латинского алфавита, жаловались на то, что в тексте целый ряд букв, настолько близок друг к другу по начертанию, например, “н”, “з”, “ы”, и как читатели испытывают чрезвычайное затруднение при чтении. Это вполне понятно. Если вы примете во внимание то обстоятельство, что эта система, которая потерпела поражение, в сущности, говоря, среди читающей публики взрослых, то это будет вдвойне тяжело отражаться на детях школьного возраста.
 
Целый ряд этих моментов может быть еще дополнен кратким примером из современного нам казахского алфавита. Я опасаюсь, что некоторые наши товарищи будут квалифицировать это как результат недоброжелательного моего отношения к арабскому алфавиту, но, тем не менее, я здесь хотел бы перед вами продемонстрировать, как современный казахский алфавит, современное казахское письмо “разрешили” все эти трудности. Насколько все это в смысле письма и техники удобнее и рациональнее, чем латинский алфавит, судить, конечно, не мне, а Съезду.
 
Все это настолько наглядно и очевидно, что каждый член Съезда, который паче чаяния не был бы в курсе этих “реформ”, после этих кратких примеров несомненно будет иметь общее представление о всех тех трудностях, которые представляет, т. н. реформированный арабский алфавит.
 
Теперь я перейду к вопросу о том, как вообще сейчас Казахский (б. Киргизский) Академический центр разрешил все эти трудности. На это указывал в своем докладе тов.Мамед-Заде и отчасти дополнил сам оппонент Галимджан Шараф. Как известно, существует целый ряд международных конвенций по научным вопросам, заключенных по соображениям практического характера, в целях установления международной научной связи. Казалось бы, что все те научные символы, которые употребляются во всех странах, должны быть сохранены у нас. Казалось бы, что если формула соляной или серной кислоты пишется во всех культурных странах мира одинаково, и для передачи этой формулы не требуется признака национального, в современной казахской литературе этот международный символ получает следующее начертание (это я беру из приложения учебника физики, выпущенного казахским Наркомпросом, кажется в прошлом году).Там формула серной кислоты пишется: 4082Н. Это является ответом арабистов латинистам, в частности тов.Мамед-Заде, которому теперь остается лишь сложить оружие и сдаться на милость победителей.
 
Далее, как разрешается вопрос в области математики? Если тут тов.Мамед-Заде говорил о том, что цифры приходится писать слева, а текст справа и что это составляет дефект арабского письма, то я могу ответить на это в качестве “арабиста” следующим образом. Если вам необходимо написать 16.474, то вы это, по рецепту казахских арабистов должны написать таким образом: 474.61. Я не хотел бы, чтобы съезд подозревал меня в легкомысленном отношении к делу. Но я принужден это показать, поскольку Казахский Академический Центр это хочет применять на практике (Смех). А вот посмотрите, как наши “академики” — арабисты пишут корень квадратный и ста сорока четырех: 441 (Продолжительный смех, аплодисменты).
 
Теперь в конце своего краткого содоклада я хотел бы указать на то, что Галимджан Шараф и Алпаров несколько опоздали со своими доказательствами, ибо татарское учительство и татарская молодежь, которые созвали в 1923 году конференцию в городе Москве, где в качество руководящих товарищей принимали участие товарищи, присутствующий сейчас среди нас, в том числе председатель и руководитель татарской делегации товарищ Г. Ибрагимов. По его докладу было признано превосходство латинского алфавита над арабским во всех отношениях и было вынесено постановление о том, что татарское учительство принципиально принимает латинский алфавит. Быть может, тогда на линию товарища Ибрагимова повлиял выступивший там покойный тов. Нариманов. Это я заявляю в порядке “реабилитации” его перед арабистами. Но так или иначе татарское учительство и татарская молодежь, которые практически каждодневно занимаются культурно-просветительной работой среди массы, вращаются в деревне среди тюркского крестьянства, о котором вспоминает тов. Галимджан Шараф, эти культурники, рядовые культурники этого фронта, этим своим постановлением в достаточной степени членораздельно и недвусмысленно высказали свое положительное отношение к делу латинизации. Что касается практической стороны вопроса, то методы проведения в жизнь нового тюркского алфавита будут, несомненно, различны в зависимости от условий и специфических особенностей каждой республики и области. Вопрос о методах имеет особое значение, но этот вопрос должен быть обсужден особо. До сего времени никто из нас не собирался в ближайшем будущем декретировать положение, чтобы, скажем примерно, к 1 января 1927 года тов. Галимджан Шараф, Алпаров и прочие писали на новом тюркском алфавите. Мы этого не собираемся делать, хотя бы из учета людских предрассудков. Вопрос о проведении в жизнь или принятии нового тюркского алфавита является прерогативой каждой республики и каждой области в отдельности.
 
Что касается характера постановки этого вопроса здесь, то я старался подойти к этому вопросу только с принципиальной стороны дела и не касаться таких моментов, которые не имеют прямого отношения к нашему вопросу, которые запутывают и затемняют понимание всей проблемы и которых, к сожалению, касались совершенно неуместно Галимджан Шараф и другие оппоненты (Аплодисменты).