МАСТЕРА ЗЕМЛЕДЕЛИЯ

Что и говорить, затяжной и неласковой была в Казахстане нынешняя зима. Бурно отпраздновав свое раннее вторжение в край белых целинных просторов обильными снегопадами в ноябре, она отсалютовала приходу нового года артиллерийской пальбой с грохотом рвущихся на озерах льдов в морозные декабрьские ночи.
 
Наглухо замуровав спрессованным лютой стужей снегом пашню, она с яростным усердием заметала с первых дней ноября и до последних чисел марта все пути и дороги.
 
В феврале низовые метели, перемежаясь со штормовыми, кипящими от мятежных ветров снегопадами, бушевали, не утихая неделями. В такой день над степью, как над нелюдимым студеным морем в шторм, нависала такая свинцовая полумгла, что люди и в полдень зажигали огни. И туго приходилось отважным водителям грузового автотранспорта и проворным трактористам-целинникам, занятым в ту пору перебросками семенного зерна и горючего с пристанционных баз к центральным усадьбам зерносовхозов. Воля и мужество новоселов граничили с героизмом, каждый рейс — с подвигом, труд — с вдохновением.
 
Суровую, благородную школу жизни прошли молодые сыны России и Украины, Белоруссии и Молдавии на поднятой ими целине. Не очень гостеприимно встретили древние степи непоседливо шумных, расторопных пришельцев, по-хозяйски и с ходу принявшихся за устройство новой жизни. И немало испытали они, повзрослев, возмужав и окрепнув за минувшее двухлетие на упругом степном казахстанском ветру. Вот и ушла уже в прошлое неповторимая, овеянная нежным дымом романтики, лихорадочная, бурная и капризная весна памятного целинникам 1954 года. Позади осталась малоуютная бивачная жизнь на апрельском снегу в тесных походных палатках. Уже позади все былые лишения, обиды и беды той героической, трижды прекрасной поры.
 

 

Не все из залетных в эти степи нездешних орлят прижились в краю былого ковыльного царства, поднялись на крыло. Но те из них, кто остался в отважном краю, и поныне вправе величаться познавшими гордую радость высотных полетов степными орлами! Им есть чем гордиться теперь. Это их непраздными, золотыми руками были воздвигнуты в полудиких степях жилые дома и строгие корпуса хозяйственных зданий, смонтированы поселковые радиоузлы и построены в неурочное время клубы, заложены фруктово-ягодные сады и разбиты декоративные парки.
 
Мастера на все руки, они на ходу обучались технике сборки стандартных домов и арматурному делу, мастерству бетоноукладчиков, освоению новых мощных машин. За два года они построили в Казахстане 337 степных городков — новых зерносовхозов.
 
Незавидными выглядели в зимнюю пору эти затерявшиеся в заснеженном степном океане городки новоселов, доступные всем ветрам, потонувшие в зыбучих снегах; походили они в ту пору на одинокие малообжитые островки зимовщиков Арктики, раскиданные в малоприветливом, в труднодоступном суровом краю.
 
Но это только с первого взгляда, со стороны.
 
Среди снежного безмолвия ключом била напряженная, полная трудовых забот и тревог, радостей и печалей будничная жизнь. Творчески беспокойную жизнь физически ощущаешь в каждом из степных селений во всех многогранных ее проявлениях: в четком сердцебиении отремонтированных тракторных моторов и в азартно-запальчивом рокоте токарных станков в цехах механических мастерских; в бойком постукивании газогенераторов усадебных электростанций и в веселом, легком переплясе кузнечных молотов; в грохоте сортировок, обрабатывающих семенное зерно, и в потоке светлых, трепетных звуков фортепьянного концерта Чайковского, хлынувших из уличных репродукторов...
 
Это днем.
 
Но и в бесконечные долгие зимние вечера новоселам было не до уныния, не до праздной скуки. Одни из механизаторов, урывая каждый свободный час, торопились разделаться до весны со сдачей техминимума. Другие, посещая вечернюю среднюю школу, старались заслужить право на аттестат зрелости — невелика беда, что несколько, может быть, и запоздалый! Третьим хоть разорвись: то ли идти к восьми вечера в клуб на генеральную репетицию «Власти тьмы», то ли на сыгровку струнного оркестра! В клубе по вечерам битком.
 
Кружкам самодеятельности счету нет. Что ни день, то новые таланты! А комната для репетиций одна, и молодым дарованиям приходится каждый вечер отвоевывать ее чуть ли не в драке. Маловат клуб. Но тут уж винить молодым новоселам некого. Как почти во всех целинных зерносовхозах, строили они его сами — в воскресники по храбро наброшенному артельному проекту. И здание вышло на славу. Без особых украшательств внутри и без лишней парадности по фасаду. Зато шлакобетонным стенам его веку не будет. И свету в окнах —залейся! Одна беда — тесновато. Но есть слух, что типовой проект колхозных клубов уже получен. Дирекция говорит, что дело теперь за немногим — за деньгами. А деньги за урожаем.
 
Урожай!
 
Старожилы здешних мест — потомственные хлеборобы кустанайских степей и мастера земледелия Северного Казахстана— в один голос твердят, что виды на урожай в этом году отменные. За это, по их словам, говорят многие приметы. И самые бесспорные из них налицо. Это прошлогодняя осень с ее запоздалыми обильными ливнями, вдоволь напоившими влагой опаленную летними суховеями землю, и необыкновенно щедрая на снегопады нынешняя зима. Снега и впрямь лежали в степях небывалые: куда ни ступи — в пояс!
 
С жадным, живым любопытством прислушиваясь при случае к каждому слову старых людей, охотно твердивших об этих добрых приметах, суливших дождливое, залитое потоками тепла и света лето, молодые новоселы знали меж тем, что дело тут не только в одних, видимо, достойных уважения верных народных приметах. Молодых земледельцев в канун третьей весны на целине окрыляло и радовало другое: право на грядущий нынешний урожай, завоеванный ими ценой огромного напряжения и физических и душевных сил в двухлетней битве за торжество новой жизни на обновленной земле.
 
Подняв зябь, новоселы не сидели сложа руки зимой в ожиданий очевидного по всем приметам полновесного урожая. Жаркая битва за него продолжалась на покрытых снегом пашнях и в цехах машинно-тракторных станций, семенных лабораториях и под крышами совхозных зернохранилищ, на курсах трактористов и в молодежных агрокружках. В конце марта завершилась трудоемкая работа механизаторов по задержанию снега на 15 миллионах гектаров. Весь громадный тракторный парк со всеми его сложными посевными агрегатами был уже приведен в боевую готовность, и огромная, превосходно оснащенная совершенной техникой земледелия армия покорителей целины заняла исходные рубежи перед решающим штурмом.
 
Совсем недавно — это было всего три года тому назад, в канун великого наступления на целину,— вся посевная площадь Казахстана не превышала и 10 миллионов гектаров. А нынешней весной в Казахстане будет засеяно 27 миллионов гектаров, из них 23 миллиона зерновыми культурами и в том числе 18 миллионов гектаров — пшеницей. Республика намерена вырастить ныне примерно полтора миллиарда пудов и сдать в государственные закрома один миллиард пудов высокосортной пшеницы! Таким образом уже в этом году Казахстан выполнит задание по производству зерна, намеченное на конец шестой пятилетки.
 
Таковы масштабы нынешних полевых работ на весеннем севе в воскрешенных к жизни степях республики, ставшей крупнейшей житницей на востоке нашего Отечества.
 
Однако кроме этой гигантской работы на севе механизаторы зерносовхозов и МТС Казахстана должны будут распахать 1,5 миллиона гектаров новых целинных земель и поднять свыше 20 миллионов гектаров зяби под яровой клин будущего года. А это значит, что республика при введении севооборотов и обработке паров не сократит посевов зерновых культур и в последующие годы.
 
Вот почему с особым душевным волнением, с затаенной радостью ждали прихода целиноградской весны спокойные старожилы и по-юношески нетерпеливые новоселы. Все было давным-давно начеку, наготове. И машины. И люди. И зима закончилась по календарю. Южные районы республики начали дружный сев на зависть северянам в начале апреля. А в степях Кустаная, на целинных пашнях Северного Казахстана, Кокчетавской, Целиноградской и Карагандинской областей то совсем по-весеннему жарко начинало заигрывать с оробелой, покорно присмиревшей землею ослепительно яркое солнце, то, глядишь, опять поднимала седую, дряхлую голову вьюга, и ручьи, оборвав свой лепет, замирали, мгновенно скрываясь под снегом.
 
И только во второй половине апреля зима, приняв последний неравный бой с горячими потоками ветра и света, свернула свои растрепанные знамена с несвойственной ее почтенному возрасту прытью...
 
Потемневшие на поднятой целине снега, превращаясь в кисельное месиво, задымились над степью. С ревом ринулась — вал за валом — в овраги и балки полая ледяная вода. И свирепый северный ветер, сатанея все больше и больше от ярости, принялся за расправу над озерными льдами. Будто подрывая их толом, он играючи раскидывал огромные голубые льдины в кипящие разводья.
 
— Ну как, тронулся, братцы, ледок? — окликнул двух крепышей-трактористов, залюбовавшихся ледоходом, неслышно приблизившийся к ним с тылу пожилой подвижный человек в старомодных очках — директор зерносовхоза «Ждановский» Дмитрий Андреевич Скрипник.
 
— Тронулся, Дмитрий Андреевич. Дает жизни! — живо откликнулся один из трактористов, Семен Семенов.
 
— Едва, понимаешь, дождались. Прямо все из терпенья вышли,— сказал со смущенной улыбкой другой тракторист Владимир Гурьев.
 
Это были одни из лучших трактористов-целинников Ждановского зерносовхоза, хорошо известные не только в Северном Казахстане, но и во всей республике. Работая посменно на одном тракторе С-80, они подняли в минувшем году 3200 гектаров целины, сэкономив при этом свыше 2,5 тысячи килограммов горючего и оба были награждены почетными значками «За освоение целинных земель».
 
Делегат XX съезда партии Дмитрий Андреевич Скрипник — человек тоже отлично известный в республике, — держась со своими знаменитыми трактористами на равной ноге, говорил, любуясь вместе с ними богатырской работой ветра над разбитыми льдами озера:
 
— Вот так-то, ребятушки, дожили мы с вами до третьей весны на целине. Поздравляю... Не знаю, как у вас, а у меня, говоря между нами, кошки на душе нет-нет да и поскребут коготками. Все-таки посеять двадцать с лишним тысяч гектаров за восемь суток — задача на все четыре действия!
 
— Решим, Дмитрий Андреевич! — живо отозвался Семен Семенов.
 
— Не говори «гоп»... — заметил напарнику Владимир Гурьев.
 
— Вот именно, Сеня! — поддержал тракториста директор. — Положим, ни народ, ни машины не подведут. Какие могут быть речи! А вот весна — бабушка надвое сказала. Она и нынче с фокусами. Только и поглядывай в оба, как бы удила не закусила!
 
— Объездим,— сказал не привыкший, видимо, унывать Семен Семенов.
 
Бросив короткий внимательный взгляд на улыбающееся, по-юношески открытое лицо Семенова, директор сказал:
 
— Нет, силен ты у нас все-таки, Семен. Вот бы мне твои двадцать годов да такую грудь колесом. А?
 
Они все втроем засмеялись, закуривая «Беломор» из по-лусмятой директорской пачки.
 
Через два дня бригадирам всех тракторных бригад был оглашен приказ директора о выходе тракторных отрядов на боронование распаханной целины. И тотчас же заведенные тракторы, лязгнув чуть прихваченными легким налетом ржавчины гусеницами, рванулись в настежь распахнутый, залитый солнцем огромный степной простор, как застоявшиеся, почуявшие волю кони.
 
В битву за очередной казахстанский миллиард ринулись многие тысячи мастеров целинного земледелия.